3
Снова снилась ОНА. Единственное яркое воспоминание среди хмурого прошлого. С Линой я познакомился ещё будучи подростком лет так в 15-16, когда, после болезненной утраты родителей в автокатастрофе, переехал в Киев на заработки. Познакомились мы с ней в местном дешёвом клубе; тогда я "спас" ее от чересчур настойчивого местного "торгаша" наркотой. Завязался разговор, который вскоре перешёл в нечто большее. Она стала моей первой и единственной любовью, которая, к сожалению, не сложилась из-за обстоятельств того времени. Враг приближался к границам Украины, по всему Киеву происходила внеплановая эвакуация, когда людей насильно загоняли по автобусам и увозили в "безопасное место". В суматохе и панике я навсегда потерял Лину из своей жизни. С тех пор мне не переставали сниться сны про нее, воспоминания о вместе проведенном времени, о которых я уже стал понемногу забывать. Сейчас же приснилось лишь гладкое загорелое лицо Лины, с неаккуратно спадавшими с лица черными как смоль локонами. Она, чуть поджав свои маленькие губки, смотрела на меня нежными и до боли печальными тускнеющими голубыми глазами...
Я проснулся. Ярко синие фонари грузовика пронзали густую полярную темноту, будто последний лучик жизни в этой необъятной ледяной пустыне, что уже наверняка могло стать горькой правдой. Тихо шумели в такт еле гревшему кабину двигателю ещё не открытые консервы из мешка. Водитель уныло дожевывал почти пустую консерву у себя на коленях, голыми руками отковыривая куски мяса и попутно поправляя одной рукой дергающийся руль.
- Оо, наконец очнулся, - боковым зрением заметил он меня и вмиг повеселел, - а то я уже думал пристрелить тебя, уж больно сильно ты стонал во сне, прям как те больные "хлюпики".
Антон залился пугающим смехом. У меня крепла уверенность, что он окончательно сошел с ума.
- Ладно, твоя очередь, - успокоился тот через минуту, - а то я итак пересидел больше, чем надо. Едь тупо по прямой, никуда не сворачивая.
Подрядчик выкинул недоеденную консерву в приоткрытое окно и мы аккуратно поменялись местами.
Первым делом я закрыл приоткрытое окно, откуда дул ледяной ветер, и настроил кресло поудобнее. Антон уже вовсю ужасно храпел, нарушая и без того мрачную какофонию звуков.
Спустя час езды это стало походить на страшный кошмар. Я пытался переварить все события этого дня, и во мне росла озлобленность на весь мир. Почему он так со мной? Чем я это заслужил? Непомерно сильно на нервы действовал уже усилившийся храп безумного подрядчика. Потихоньку во мне крепла уверенность, что я заразился безумием от этого ублюдка.
На секунду я перевел взгляд с дороги на соседа и, неожиданно для себя, приметил слегка слезший с кобуры ствол на левой штанине подрядчика. Все остальные мысли "отошли на второй план" - в тот момент я зациклился лишь на мести Антону за то, что тот не оправдал моих надежд, которые я даже не мог толком сформулировать. Уверенность в себе росла посекундно, сминая под собой всю скопившуюся трусость и отчаяние, постепенно переростая в тихую ярость. Секунда - и пистолет уже в моей руке, ещё мгновение - и внезапно вылетевший заряд размозжил череп злосчастного подрядчика, расплескав его мозги по всей кабине.
Я резко остановил грузовик, из-за чего послышался грохот падающих матерящихся тел, и вышел из завонявшей тухлятиной кабины водителя, попутно прихватив с собой мешок с консервами. Подойдя к грузовому отсеку, я с силой швырнул мешок в обалдевших солдат, забрался в кабину и забрал свой пуховик, попутно прикрикнувши упавшим в снег:
- Не успеете забраться обратно за минуту, останетесь здесь!
Затем уверенным шагом вернулся и вытащил то, что осталось от подрядчика наружу, попутно набрав снег и измазав им кровь в кабине. Захлопнул дверь, открыл окна и проветрил весь смрад, стоявший в кабине, продолжив отчаянное путешествие в никуда.
В машине устоялся запах курева, полностью сменивший запах той засевшей глубоко в памяти ужасной ночи. Спустя несколько дней непрерывной езды (останавливаться было для меня опасно по очевидным причинам), сигареты, от которых я находил единственное удовлетворение, практически подошли к концу. Ничего нового так и не случилось, если не считать лёгкой бури, наверняка потрепавшей оставшихся в живых солдат, на которых мне было глубоко наплевать, и того, что я нашел несколько завалявшихся консерв и съел их, что также доставило немного удовольствия желудку. И вот сейчас, докуривая последнюю сигарету, я краем глаза заметил изменения на горизонте. Ещё спустя несколько минут стал еле виден контур города. "Я спасён" - прозвучали мысли в голове, но на душе было пусто. Какой смысл был в этом оттягивании неминуемого?
Однако все же вдавил педаль газа. Благо, бензина хватило, а то неизвестно, сколько пришлось бы идти пешком, медленно погибая от холода. Когда до города оставалось около километра, навстречу выехали несколько автомобилей. Я заглушил двигатель и подготовился к встрече со спасителями, попутно решив взглянуть на спасённых мною солдат. Они медленно приходили в себя, лишь бессильно глядя на меня своими осевшими красными глазами. Было понятно, что сил у них почти не осталось, как, в принципе, и у меня самого.
Внушительные пикапы остановились в ста метрах, блестя своими белоснежными корпусами, и из них выгрузилось более десятка человек в относительно новых зимних камуфляжных костюмах с автоматами наперевес. Несколько сильных рук подхватило меня и повело в ближайшую машину. Остальных солдат так же доставали, некоторым на ходу вкалывали что-то и тащили в пикап побольше.
- Этот офицер, - небрежно бросил фразу один из тащивших меня солдат в наспех натянутом капюшоне и скрылся из виду.
Я плюхнулся на комфортное сиденье, больше не в силах пошевелиться. Рядом со мной оказался молодой человек среднего телосложения, в полностью укомплектованном снаряжении с обыденным лицом и тусклыми серыми глазами, коих я повидал за всю жизнь уж очень много. Под правой рукой у него блестел хорошо выглядевший винторез относительно новой модели, с укороченным прикладом, а в левой он держал УКВ-рацию, что-то неразборчиво говоря в нее. Закончив доклад, он повернулся ко мне и заговорил:
- Расскажите, откуда вы. Насколько далеко противник? Какие у них силы? Расскажите все, что знаете, у нас мало времени.
- И вот так сразу, без...представлений?
Он лишь устало "смерил" меня взглядом, от чего по задубевшей от холода коже пошли мурашки.
-Западный форпост...это лишь вопрос времени...когда они доберутся сюда, - прерывисто заговорил я, - я не знаю...у них много крейсеров...это все, что я знаю...у нас не было шансов....
- Крейсеры? - удивился солдат, - Ясно. Я так понял, передовая сместилась на вас...Сейчас мы отвезем всех вас в госпиталь, а дальше поглядим, как оно будет. С вами свяжутся, когда оклемаетесь.
Оставшиеся солдаты продолжили изучать грузовик, а пикапы развернулись в сторону города.
На въезде красовались 3-х метровые титановые стены с несколькими примитивными системами ПВО и небольшим дозором. Крепкие свиду ворота спешно раздвинулись и пропустили автомобиль сразу на главную улицу города. Дорога была прекрасно асфальтирована и вела к большому довольно умело сконструированному зданию в центре, видимо, главному штабу, который являл собою полукруглый многоэтажный дом со множеством прозрачных лифтов в центре и по краям. В общем, выглядел он довольно внушительно, скорее как какой-то торговый центр из моих старых воспоминаний. Однако 3-этажные дома по бокам улицы постепенно испортили первое впечатление о городе. Они напоминали огромные железные консервные банки, без каких-либо окон, представляя собой одни лишь стены. Остатки человечества будто готовились хоронить себя заживо под этими монолитными коробками. Среди этих "коробок" хоть как-то отличались небольшие остекленные магазинчики, тот тут, то там, маячившие перед глазами.
Прохожие тоже особо не отличались друг от друга. На улицах их было очень мало, все они были в плотных одинаковых дублёнках с накинутыми на голову капюшонами. В их лицах читалась полная отрешённость от происходящего.
Разглядывая одного прохожего за другим, я быстро погрузился в сладкий, глубокий сон, успев напоследок отметить, что в душе немного успокоился.