太陽の覚醒 Taiyō no Kakusei - «Пробуждение Солнца»
「強さとは、誰かを守るために使うものだ。」
“Tsuyosa to wa, dareka o mamoru tame ni tsukau mono da.”
«Сила — это то, что используется, чтобы защитить кого-то».
— Какаши Хатакэ (Kakashi Hatake), учитель Наруто, известен как «Копия Ниндзя», мастер стратегий и лидер команды 7.
Чем закончится битва с Юки-онна?
Акт I: Пробуждение силы
Эпилог: В каждом мгновении — страх и контроль. Сила растёт, но вместе с ней растёт и внутренний холод, который напоминает о потерянном «я».
Гул в ушах.
Голос снова режет сознание:
«Активирован временный облик. Срок — 60 секунд.»
Снег трещит — кррр-ах.
Деревья выгибаются, корни — трррах! — рвутся из земли, обнажая чёрные жилы почвы.
Воздух вибрирует, как струна.
Ветер носит ледяные крошки, шуршащие по лицу и волосам.
---
00:58.
Солнечная голова прорывает темноту.
Не свет — пламя.
В глубине — Тэнгу-но-Тама, древняя жемчужина солнца и ветра.
Моё дыхание рвётся — шшшх, ххррр.
Каждый вдох — иглы в лёгких.
Пульс — тук, тук, тук.
Пот течёт по шее, но внутри — ледяная жилка, напоминающая: ты теряешь себя.
— Не… ве-ро-я-ная… с-сила! — вырывается у меня.
«Эта гора силы давит на меня. Я должна найти преемника… Если жемчужина сожжёт меня, кто тогда?..»
Грудь сжимается, кровь кипит. Мышцы словно чужие, подчинены сиянию.
---
Акт II: Столкновение
Эпилог: Мир дрожит, но в паузах слышны капли, скрипы и дыхание — моменты, когда герои ощущают каждую деталь, каждое мгновение на грани жизни и смерти.
Уортон взмывает в воздух.
Клинок срывается вниз.
Дззз-крак! — металл тает, как свинец в пламени.
Он отшатывается, глаза искажает ужас.
— Это… жемчужина Тэнгу! — хрипит он, видя миражи: крылатые воины зовут его в небеса.
«Я умру… Сгорю… захлебнусь в их смехе… ха-ха-хааа!» — мысли рвутся в голос.
Он хватается за голову. Руки дрожат. В пустоте мелькает лицо врага, растворённое в сиянии солнца, пугающее сильнее атаки.
— Я-я… боюсь… её силы… — падает на колени.
В глазах пустота. Тело ещё дышит, но душа словно замерла.
Тишина на мгновение.
Ветер шевелит ветку, капля воды падает с ломающегося льда.
Эхо шагов слышится на подгоревшей земле.
Тук… тук… тук.
И снова грохот.
---
Арайо прикрывает лицо руками. Его волосы треплет жаром.
— Мир сгорит, если так продолжится! — кричит, голос тонет в грохоте.
Енма вытягивает ладони, сжимает пространство, замедляя мгновения для Тадакацу.
Вокруг неё — дззз-щщщ, воздух рвётся, будто сама ткань времени трещит.
Тадакацу рычит, отбивает налетающие льдинки и камни.
Тыньк! Шшрак! — клинок врезается в глыбы.
Тело напрягается, сердце колотится. Каждое движение — борьба.
---
00:54.
Солнечная голова гремит:
— Я сожгу лучами весь мир!
«Но если мир исчезнет, где я найду преемника?» — думаю я.
Ледяная пустота давит на сердце сильнее, чем жар.
— Я… те-бе… не позволю! — вскрикиваю.
Хватаю солнечную голову. Лёд трррах! покрывает её, пар рвётся из трещин.
Пауза — дыхание мира задержано.
Ветки скрипят, земля дрожит, горячие осколки касаются кожи.
И сразу — фшшш-бум!
Деревья падают. Одно летит прямо на меня.
Я отпрыгиваю, ледяные осколки вонзаются в ногу и глаз.
Боль аааах! рвёт сознание.
Кровь горячая, как угли. В центре груди — холодная трещина льда.
---
Моё тело ломает.
Позвоночник словно в тисках.
Мышцы извиваются, нервы дергаются.
Каждый шаг — глуххх, крккк — земля ломается подо мной.
Изнутри холод режет жар, разрыв страшнее самой боли.
---
00:50.
Солнечная голова ревёт.
Луч разрывает тьму.
Воздух дрожит — вжжж-ууум!
Земля трещит — крак-крак-крааах!
Осколки летят во все стороны.
Булыжник ударяет меня в грудь.
Глух-бум! — и я влетаю в стену. Органы горят, дыхание сбито.
— Кха-аах!.. — кровь стекает по лицу.
Дерево придавило Уортона.
Тадакацу отталкивает глыбу льда.
Енма держит время, чтобы он успел.
Тишина.
Капля воды падает с ветки. Лёгкое эхо шагов.
Только сердце и холодный звон внутри черепа.
---
Акт III: Прозрение
Эпилог: Вижу прошлое и будущее, понимаю пределы света и опасность собственной тьмы.
В голове вспыхивает видение:
«Тайё-но-Тенгу (太陽の天狗) — воины солнца. На рассвете их тела светились, крылья пели светом. Они освещали самые тёмные уголки мира… но в мир нежити их свет не проник».
Понимаю: это предупреждение.
Сила солнца не спасает всех.
А я сама рискую стать тьмой, если не смогу её обуздать.
---
00:47.
Ночь светла как утро.
Лёд тает, остаётся только на моей коже.
Километры леса — в руинах.
Земля пульсирует жаром.
Я сливаюсь с пламенем.
Секунды тают.
И теперь — черёд второй головы.
---
Акт I — Пробуждение Тьмы
«Сила, что приходит из тени, требует сердца, готового платить.»
00:45
Фиолетовая голова склоняется вперёд. Её губы вытягиваются в хищную улыбку.
— Чёрная дыра… — выдыхает она, словно яд.
Я — Юки-онна. Чувствую, как её заклинание рвёт небо.
Сначала — вспышка, тёмная искра. Воздух трещит.
В центре мира появляется крошечная точка, чёрнее самой ночи.
Но я знаю: это не просто магия.
Это зов Кагэ-но-Ками — Бога теней, о котором шептали монахи в горах.
Его имя почти забыто, а легенда проста и страшна: он поглощает всё живое. Даже свет не может сопротивляться.
Тот, кто откроет его, платит не силой, а будущим.
И теперь — он здесь.
"Но что если он не уйдёт из моего тела?" — думаю, сжимая ткань платья.
Мысли формируются сами, поток нарастает. Страх становится ощутимее.
Итог: "Я стану её послушной марионеткой. Без чувств. Без воли. Без цели."
— Я этого не допущу, — шепчу себе.
---
Акт II — Разлом Реальности
«Когда мир рушится, настоящая сила проявляется в тех, кто остаётся.»
00:43
Лес выворачивается внутрь, будто его ломают когти невидимого зверя.
Камни трещат, снег свистит в вихре, звёзды тускнеют.
Арайо падает на колено, зажимая уши.
— Она высасывает не вещи… а реальность!
Энма держит песочные часы; песок внутри уже чернеет.
Тадакацу упирается копьём, плечи дрожат, словно каждая стихия спорит с ним.
Я ощущаю дыхание Кагэ-но-Ками на шее и поднимаю голос:
— Вы думаете, я сражаюсь ради себя? Нет. Мне нужен тот, кто выдержит это. Кто станет сильнее тьмы. Я ищу преемника. Без него моя сила исчезнет, а с ней — холод, что держит равновесие мира.
Пауза. Их лица замирают.
Арайо резко поднимает голову, глаза горят от гнева:
— Преемника? Ты готова порубить мир ради каприза крови? Ради своего насилия?!
Его слова бьют сильнее ударов. Что он знает о цене одиночества и вечности, что пожирает?
— АААААА! — кричу я, и чёрная дыра дрожит, расширяясь ещё быстрее.
---
00:39
Тадакацу разворачивает свиток стихий.
Камни, змеи, водные лезвия и огонь на плечах оживают. Ветер рвёт пространство, металл дрожит.
— Если это Кагэ-но-Ками… я призову всех духов!
Но воронка рвёт его чары, ломая их, как сухие ветви.
Короткая тишина. Он тяжело дышит.
"А что если я стану этим преемником?" — холод пробегает по спине, словно Юки-онна слышит его мысли.
---
00:34
Энма закрывает глаза.
Тик… так… тик… — время вязнет.
Её волосы серебреют, кровь стекает по губам.
— Я… не смогу долго держать…
---
00:30
Арайо бросает Фудзин-но-Хаори.
Буря сталкивается с чёрной дырой. Ветры воют, горы дрожат. Даже буря начинает исчезать в пустоте.
---
Акт III — Конец и Начало
«Каждое падение оставляет след, но сила остаётся тем, кто пережил ночь.»
00:18
Моё дыхание превращается в дым.
— Чт… что происходит? — слышу свой голос в нескольких плоскостях.
Каждый шаг оставляет за собой провал.
Тадакацу впереди, Арайо — сверху на поваленых деревьях, Енма слева, Уортон сзади поднимается с земли.
Галлюцинации ушли, но тело помнит.
Мои головы спорят, их крики сводят с ума.
Тэнгу-но-Тама горит.
Кагэ-но-Ками шепчет: «Отдайся — и будет вечность».
— Хватит! — рычу я.
Когти врезаются в пустоту, трещины расходятся, как молнии.
Небо и земля разламываются. Тадакацу вынужден отступить.
---
00:03
Энма на коленях, часы превращаются в пыль.
Арайо бледен, словно душа вытянута.
Тадакацу держит щит стихий, но он дрожит.
Фиолетовая голова шепчет:
— Вечность твоя. Отдайся.
Голос системы гремит:
— Осталось 3 секунды.
Внезапно время замирает. Я не могу двинуться.
Лица зависли, тела — без движения. Ни звука.
Секунда. Вторая. Время снова идёт.
---
00:00
Бум! — мир схлопывается. Чёрная дыра исчезает.
Земля возле реки падает на Тадакацу. Вода касается меня, тут же испаряясь.
Тадакацу хватается за бревно, Уортон плывёт на мече и ловит Енму за руку.
Спуск. Падаем сотни метров вниз. Плюх. Плюх. Плюх.
Брызги воды летят во все стороны. Удар в груди — нож. Темно. Безжизненно. Холод пронизывает насквозь. Снег оседает, хотя облаков нет. Тишина.
"Я знала, что уже не проснусь прежней, но сегодня у меня оставалась битва."
Я возвращаюсь в прежний облик. Лёд на коже трескается, вены почернели. Каждый вдох — как нож.
Падаю на колени. Половина жизни ушла. Не годы, а сама сила.
Как в легендах о Харагами — духах-покровителях, что берут плату не золотом, а душой.
На месте дыры — вывернутая земля, разбитые скалы, щепки деревьев.
Пахнет смертью. Лёгкое притяжение к точке, где была чёрная дыра, всё ещё ощущается.
Звуки проваливающегося мира бьют по ушам.
Акт I — После Бури
«Тишина не лечит. Она показывает, что мы всё ещё живы… но уже другие.»
Уортон подходит, шатаясь. Рука вся в ожогах, вены светятся.
— Шш… ты… ты выжила… но больше не та, — хрипло, с резкими вздохами, говорит он.
— Хрр… если это только начало… что будет потом… каа…
Энма держится за сердце.
Арайо падает от усталости.
Тадакацу смотрит в небо.
— Шш… мы лишь увидели крошку силы богов… и едва не исчезли… эх… — тихо, с придыханием, произносит Тадакацу. Каждое слово давит, как тяжёлый доспех.
Внутри меня два голоса. Они ждут.
— Хрр… цена будет выше… — шепчет Юки-онна.
Я слышу, как Уортон шипит в голове:
— Кха… подготовься… они вернутся…
Тишина после бури не похожа на мир.
Снег лежит неровно, будто мёртвый.
Даже птицы молчат.
Даже ветер не шевелит ветви.
Я на коленях. Дыхание рвёт горло.
Лёд на теле трескается. Статуя. Вот-вот рассыплюсь.
— Шш… солнце твоё…
— Тьма твоя…
Я закрываю уши. Бесполезно.
---
Акт II — Ветер и Свет
«Каждый из нас несёт силу, которой не ожидал… и цену, которую боится признать.»
Уортон — Тэнгу
Он хромает. Кожа вся в ожогах. Вены светятся изнутри, как жидкий свет.
— Я… я чувствую, как Тэнгу-но-Тама горит во мне… кхр! — стучит по груди. — Будто кто-то зашил мне солнце под кожу… каа…
Глаза мутнеют. Золотые искры.
— Это не рана… хрр… это клеймо… я не умру человеком… крр…
Он пытается улыбнуться. Губы потресканы, кровь стекает.
— Хе… ха… — хриплые смеховые выдохи.
Энма — старшая духиня времени
Сидит на снегу. Волосы седые, кожа морщинистая.
Рука на сердце. Песочные часы у ног — в прахе.
— Шш… я остановила время… но оно забрало моё… эх…
— Каждая секунда стоила года… ттт… и я не знаю, сколько осталось.
Поднимает глаза на меня.
— Теперь я ближе к Токи-но-Ками, чем к людям… шш…
Арайо — Фудзин
Лежит на земле, едва дышит. Ветер кружит вокруг.
На груди расползается татуировка — древние символы ветра.
— Фудзин… оставил след… фшш… я отдал ему свой голос… ввв…
Попытка крика обрывается шёпотом.
— В…в…етер теперь говорит вместо меня…
Смех глухой, рваный: «хх… хх…»
---
Акт III — Цена Врат
«Не жизнь. А всё, что делает тебя тобой.»
Тадакацу — воин пяти стихий
Стоит прямо. Доспехи трещат. Копьё почернело.
— Пять стихий сломались… гхр…
— Я чувствовал их… тсс… но у каждой была трещина…
Сжимает кулак.
— Даже пять стихий не выдержали силы Кагэ-но-Ками… гхр…
Смотрит на меня.
— Ты стала сосудом… тсс… Если боги решат вернуться… они будут идти через тебя…
Я — Юки-онна
Дыхание замедляется. Поднимаю голову. Их лица. Их судьбы — изменились.
— Шш… мы… не победили… мы выжили…
Секунда тишины. Хруст снега под ногами.
Уортон хрипит:
— Если это только начало… что будет, когда они проснутся полностью… каа…
Закрываю глаза. Голоса шепчут синхронно:
— Следующий раз… мы хотим большего… хрр…
Цена будет как у врат. Не жизнь. А всё, что делает меня мной.
Тадакацу медленно разворачивается. Шаги тяжёлые, словно тянут вниз стихию. Проходит мимо, задерживается на миг. Губы почти не двигаются. Слова — тише ветра:
— Я сказал Ами, что вернусь… даже если не с телом — с именем… тсс…
Он отворачивается. Никто, кроме меня, не слышит.
Мороз внутри трескается сильнее любого заклинания.
Теперь я знаю: у него есть то, что держит его. А у меня — нет.
Тишина растягивается. Настоящая.
Птицы молчат.
Снег мягкий, воздух — терпим.
И в этой странной, мёртвой тишине понимаю: для Ами идёт самая тяжёлая битва.
Она ждёт его, не зная, каким он вернётся.
Акт I: Лепесток среди пыли
«Даже среди теней и пустоты, маленькое сердце может держать свет»
Я стою на коленях среди заброшенной библиотеки. Полки высокие, я — словно маленький лепесток сакуры, застрявший между ветвей.
Шаг. Плечом задеваю башню книг. Пыль в воздух.
— АПЧХИ! — чихаю, рука прикрывает нос.
Взгляд падает на книгу с рисунком оцелота.
— Что это за книга? — шепчу, поднимая её. Обложка толстая, потёртая. Кот стройный, глаза вертикальные, жёлтые, как янтарь. Пахнет пылью, смолой, старым картоном.
Листаю страницы. Пальцы дрожат. Шёпот страниц зовёт читать дальше. «А вдруг… что-то здесь оживёт?» — думаю, сердце ёк.
— А… Ами… — сзади кто-то шепчет.
Оборачиваюсь — никого.
— А! — вздрагиваю.
Вспоминаю слова Тадакацу:
— Ами, мне нужно победить Юки-он…
— Ты вернёшься?! — перебиваю, сжимая ткань платья.
— Да.
— Обещаешь? — вытягиваю мизинец.
— Обещаю.
Сердце бьётся Бум-бум, словно барабан Асур. Тепло внутри, но пустота не уходит.
Я крошечная, пять лет. Три лица — одно улыбается, второе хмурится, третье наблюдает мир. Руки неугомонные: держат трещотку, теребят подол, шарят в кармане, хватают всё подряд. «Пуф! Ах…» — каждая мысль прыгает, как трещотка в руках.
Фиолетовые волосы струятся, как крылья стрекозы, в них застрял лепесток. Платье цвета персиковой сакуры колышется, подол путается в ногах. Камушек в кармане — маленькое сокровище, память о родителях.
Трещит пыль. Полки скрипят. Беру куклу на полке — блондинистая, в розовом платье. Она качается, словно идёт по воздуху. Старая бумага, сырость, плесень, сладкий запах засохших яблок.
— Ммм… пирог! — улыбается одно лицо.
— Фу… мокрый подвал… — морщится второе.
— Тепло… как у мамы… — шепчет третье.
Тадакацу сказал: "Оставайся. Я вернусь."
Закрываю глаза. Верю, но пусто внутри. Скручиваюсь, словно эмбрион.
— Мама… Папа… Тада… — шепчу.
— Давай поможем ему! — вторая голова гладит волосы.
— Как? — глаза красные от слёз.
— Любопытство — твоё главное оружие.
Киваю. Бегу, спотыкаясь о подол. Шлейка зацепилась за стул. Ах!
---
Акт II: Взрыв огненной птицы
«Страх и восторг могут жить в одном сердцебиении»
Вдруг — Вжжж! Бах! — выстрел. Уши закладывает. Я падаю на колени, подол путается, держу шкаф и игрушку, дрожу.
— Ай! А вдруг она попадёт не туда? — мысли скачут, дыхание короткое.
И тогда воздух вспыхивает. Из пушки вырывается огненная птица. Крылья шире неба, клюв кричит, как Асура из легенд. Запах мёда смешался с гарью. Горечь и металлический привкус крови щекочут ноздри.
— すごい! (Сугои!) — думаю, восторг переплетается с ужасом.
— А вдруг… упадёт? — ещё одна мысль скачет, сердце ёк.
Я прячусь за книжной полкой. Шёпот Асури рядом:
— Не бойся, крош… — хвостик обвивает шею, как шарфик.
— プフッ! (Пуф!) — он прыгает, шевеля ушами, смешно и чуть дерзко.
Поднимаю пушку снова. Закрываю глаза.
— Пли…
БАХ! Огонь складывается в птицу. Она несётся вперёд, атака летит к Юки-онна. Пульс боя, гул в ушах, жар и дрожь земли. Восторг и страх смешались, будто огонь в груди.
— Я… сделала это… — шепчу, улыбка срывается сама. Асури трётся о щёку.
— クスッ! (Кусу!) — он смеётся тихо, будто подшучивает, когда я пугаюсь.
---
Акт III: Сила маленького сердца
«Даже крошка может держать в руках весь мир»
Смотрю в окно — Тадакацу поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Он улыбается. И смех вырывается сам собой.
Одно лицо смеётся, второе хмурится, третье шепчет: "Я сильная".
Я уже не просто девочка с куклой и трещоткой. Я часть силы. Часть битвы. С Асури, с камушком, с моей кашей на платье.
— Мы справимся, — шепчу. — Вместе.
И в голове всё ещё: "Обещание… Тадакацу… вернётся".
Акт I: В ладонях света
«Свет хранится не в силе, а в тех, кто умеет смеяться сквозь слёзы»
Я хватаю пушку. Руки трясутся. Но дрожь не пугает — она толкает меня вперёд.
Асури шевелит ушами, глаза горят. Он чувствует всё, что я чувствую.
Лапка мягко касается моей руки. Вздрогнула. Хихикаю. Щёки горят. Не отпускаю пушку. Тепло пробирает ладонь. Пушка будто игрушка. И мы держим её втроём.
— А если промахнусь? — мысли скачут. — Попаду в Тада?
Качаю головой, отгоняя страх. Асури моргает, непонимающе.
— Что случилось? — подлетает ближе.
— Боюсь… — шепчу. Ладони холодные, хотя библиотека тёплая.
— Обнимашки хочешь? — расправляет лапки.
Киваю. Лапки обвивают шею. Тепло, как у мамы. Пальцы трогают мех.
— Хи-хи, щекотно! — смеётся Асури.
Я выдыхаю. Энергия течёт в пушку. Мы втроём: я, пушечный кот, фамильяр. Ворчливый, но верный.
Вспышка. Свет слепит. Снаряд летит.
Резкий поворот пушки. Толкаю вихрь. Ствол дрожит, отдача бьёт плечо. Лицо кривится. Асури мурлычет.
Снаряд отклоняется. Юки-онна падает на Тадакацу. Кажется, всё потеряно.
БУМ! — снаряд влетает в живот. Боль, крики, кровь. Юки-онна держится за голову. Зрачки бегают.
Тадакацу оборачивается. Ищет виновника. Видит крошечные руки, держащие пушку. Кивает. Но бой продолжается.
— Тада! — выкрикиваю. — Держись!
Слёзы и смех смешиваются. Дразню хвостик Асури. Фыркаю, тру нос о плечо. Солёные слёзы попадают в рот.
Горечь дыма и смолы снаружи. Внутри — запах бумаги и старых книг. Словно кто-то гладит по голове и шепчет: «Не сдавайся».
Я залезаю на пушку. Приг! Ловлю равновесие. Асури подпрыгивает рядом.
— Молодец! — мурлычет. Хвост дёргается, как флажок.
Я хватаю его лапки. Мягкий мех. Понимаю: мы спасли Тадакацу. Его мысль скользнула ко мне: «Ами, спасибо».
Радость переполняет. Прыгаю. Асури идёт в такт.
— Спасли Тада! — смеюсь.
— Спасли! — повторяет Асури. Смех заразительный.
— Асури давай дружить! — воскликаю я.
— Давай. Ты мой первый друг. — пищит от радости Асури.
Заливаюсь в улыбке. Обнимаю её прижимая к щеке. Асури сразу отвечает.
Сердце скачет. Я тихо смеюсь, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться громко. Это победа маленькая, но настоящая. Я сжимаю игрушку Асури, любимую, я верю в него.
Обнимаю пушку. Катаюсь, шепчу «спасибо». Асури кладёт лапку на плечо. Глаза блестят, как росинки на листьях сакуры.
Я улыбаюсь сквозь слёзы.
— Я доверяю тебе… — шепчу.
Пальцы касаются полосы света с пылью. Смех вырывается. Ветер шевелит полы, страницы. Запах гари, пепла и бумаги сливается с ощущением битвы.
— Стану сильнее, — шепчу, сжимая рукоять.
Каждый выстрел — связь с Тадакацу, родителями, Асури. Он мурлычет, трётся о щёку.
Щёки щекочет солнечный свет. Я машу Тадакацу, он улыбается. Касаюсь Асури — тепло даёт чувство безопасности.
В тени у окна мелькает фигура. Лишь мгновение. Шорох. Маленькие глаза сверкают.
Это Курама-кэнгу, редкое японское существо, наблюдающее бой. Его тело почти растворяется в воздухе, как дым. Мерцает странным светом, будто сам воздух дрожит рядом с ним.
Я не знаю, что оно хочет. Помогает или следит? Лишь легкая вибрация подсказывает — Курама-кэнгу чувствует исход боя. Его присутствие остаётся загадкой, как тень между страницами древней книги, которую ещё предстоит открыть.
Сжимаю пушку. Сердце замирает. Ветер шевелит страницы. Дым смешался с запахом бумаги.
Библиотека оживает: шорох книг, мерцающий свет, холодный сквозняк, шум битвы.
Бой Тадакацу ещё не окончен.
— Смогу ли защитить его снова? — тихо спрашиваю.
Асури мурлычет. Хвост дёргается. Я улыбаюсь. Мы втроём. И это ещё не конец.
Дождётся ли она его?
Сноски:
強さ (Tsuyosa) — сила.
Тэнгу (天狗) — крылатые духи-воители в японской мифологии, известные своей гордыней и магией ветра.
Тэнгу-но-Тама (天狗の玉) — «Жемчужина Тэнгу», мифический источник силы солнца и ветра.
Тайё-но-Тэнгу (太陽の天狗) — «Солнечные Тэнгу», легендарные воины света, освещавшие тьму.
Кагэ-но-Ками (影の神) — «Бог теней», древнее божество, пожирающее всё живое, даже свет.
Фудзин (風神) — Бог ветра в японской мифологии, его дыхание несёт разрушение и свободу.
Фудзин-но-Хаори (風神の羽織) — «Одеяние Фудзина», магический плащ, связанный с силами ветра.
Токи-но-Ками (時の神) — «Бог времени», хранитель мгновений и судеб.
Харагами (原神 / 腹神) — духи-покровители, забирающие не золото, а душу и жизненную силу.
Юки-онна (雪女) — «снежная женщина», дух холода из японского фольклора, появляется во время вьюг.
Асур (阿修羅) — божества-воители индийской и буддийской мифологии, символ ярости и битвы.
すごい (Сугои!) — «Ух ты!», выражение сильного восторга по-японски.
プフッ (Пуф!) — звукоподражание лёгкому смешку или прыжку.
クスッ (Кусу!) — тихий смех, похожий на хихиканье.
Курама-кэнгу — редкое вымышленное существо: полупрозрачный дух-наблюдатель, дрожащий в воздухе, словно дым.