Глава 2
Дорогие читатели, в главе присутствуют сцены жестокого характера. Просьба читать с осторожностью.
***
Меня практически кинули на пол тренажёрного зала. Я упала рядом с ничего не понимающими людьми, которых, по-видимому, так же силой притащили сюда.
Старые, молодые, мужчины, женщины, собрали всех, кого поймали в здании. Люди искали глазами хоть какое-то спасение или объяснение происходящего. В воздухе витало безмолвное напряжение. Оно чувствовалось всеми клеточками организма. Этот немой страх передавался от человека к человеку словно микробы от больного здоровому. Видя других беспомощных людей, начинаешь осознавать всю безвыходность ситуации, надежда крошится подобно старому печенью.
Мне туго связали руки, и я осталась сидеть на полу рядом с пожилым мужчиной. Я беспардонно уставилась на него, разглядывая. Он выглядел очень измождённым: бледен как фарфоровая кукла, даже глаза походили на игрушечные: ясно-небесного цвета стеклянно смотрели вперёд. Мужчина не моргал, кровь отлила от его лица, но он был в сознании. Пока...
- У одного из вас есть то, что нам нужно, - послышался голос того самого главнокомандующего.
Все дружно переглянулись. Но тут же донеслось откуда-то из середины зала:
- Вы ничего не получите, мудаки! Я ничего вам не дам!
Командующий безапелляционно махнул рукой, и к возмущенному мужчине подошёл один из военных, взглянул сверху вниз и приставил дуло к голове.
- Значит, будете тут сидеть без еды и воды. И мы будем убивать вас по-одному, пока ты не скажешь нам те самые коды, - пронизывающий полушёпот пробрал до костей.
Мужчина холодно отвернулся к окну и стоял так весь следущий час, почти не шевелясь. Я все это время смотрела ему в спину. Прожигала. Пыталась выскоблить хоть что-то о нем. Но не могла найти ничего, кроме черноты его одежды и холодных черных глаз, отпечатавшихся в моей памяти. «Сурт» - сразу пронеслось в голове. Кажется, я только что ассоциировала главнокомандующего со скандинавским богом тьмы. Возможно, я и права. Чёрный и мрачный монстр из другого измерения, словно расселина, из которой он выполз. Правит своими огненными великанами и уничтожает миры. Внутри зародилась злость. Очевидно, здоровый и добрый человек подобными делами заниматься не будет, так что причина сетовать на него у меня есть.
Меня отвлёк странный хрип по правой стороне. Пожилой мужчина повалился на пол и стал жадно глотать воздух. Кожа стала ещё бледнее, на лбу выступила испарина, вздулись вены на висках и шее. Он поднял связанные руки к горлу и сжал пальцы с такой силой, что они прохрустели и побелели. Его руки спазмировало, рот искривился, а глаза, казалось, вот-вот вылетят от напряжения, сосуд в белке лопнул, и правый глаз окрасился в красный.
Рядом сидящие люди с ужасом шарахнулись, а после стали наблюдать, никто не попытался даже помочь!
До меня сразу дошло.
- Мужчине нужна помощь! - закричала я на весь зал.
Командующий мгновенно повернулся.
- У него, похоже, сердечный приступ! Дайте воды и полотенце! - но мои просьбы остались проигнорированными.
Все молча стояли. Либо в полном безразличии, либо в растерянности. - Да есть в вас хоть капля человечности?! Тут человек умирает! - возмутилась я.
Командующий кивнул в мою сторону одному из военных, и тот через секунду сорвался с места. Где-то он смог найти полотенце, налил в кулере воды и поднёс мне. Я выхватила полотенце и с трудом смогла его скрутить в ролл, все-таки связанные руки затрудняли движения.
Положив голову мужчины на полотенце, я снова уставилась на военного.
- В аптечке в тренерской комнате есть аспирин, нужна одна таблетка.
Он молча глянул на командующего, ожидая одобрения, тот кивнул. Это поразило меня. Солдаты словно безвольные роботы покорно и незамедлительно выполняют все поручения своего капитана, получают одобрения даже на, казалось бы, очевидные действия. Какая дисциплина, какая жесткая субординация.
Военный снова удалился, а через минуту вернулся с упаковкой ацетилсалициловой кислоты.
Вскоре мужчине стало немного легче, я протолкнула таблетку в рот через сомкнутые губы и влила воду. Тяжело дыша, он стал приходить в себя. Кожа лица стала розоветь, помутнение в глазах - спадать.
Только сейчас я подняла взгляд и осознала, что все люди в помещении с интересом наблюдают. Особенно... этот самый главнокомандующий. Он развернулся спиной к окну, занял удобную позу и пристально смотрел. Казалось, он даже не моргал. Он просто наблюдал, исследовал. От этого взгляда было не по себе, он хочет проникнуть в мою черепную коробку и что-то там найти? Будто эти коды, которые он ищет, в МОЕМ мозге. Его глаза не выдавали ничего. Ни безразличия, ни симпатии, ни ненависти. Он хотел меня просто просчитать, изучить. Зачем? Какую выгоду он искал во мне?
Я не стала отводить взгляда, так же смотрела на него. Было тяжело выдержать такой напор, будто на меня на полной скорости мчался фургон. Мой жест не вызвал абсолютно никаких эмоций в его глазах, он даже не шевельнул зрачками, ни одна мышца лица не дрогнула. Мы просто смотрели, будто штудировали друг друга. Я ощущала его напор, его силу, власть, характер, стальной стержень, словно на меня двигался титановый щит, прижимая к стене сзади все сильнее и сильнее. Но я не сдавалась и продолжала смотреть, ожидая хоть какой-то реакции. Даже показалось, что он просто задумался и смотрит мимо меня, но нет.
Я стала ощущать злость, меня возмущало, что я зияю перед ним. Так легко позволяю читать все эмоции на своём лице, чувства. Что он видит больше частей моего тела, когда я могу наблюдать лишь его глаза и ничего больше. Но даже в них я вижу лишь бездну. Холодную и мрачную бездну.
Нашу баталию взглядами прервала женщина где-то в другом конце зала.
- Пожалуйста, отпустите меня. У меня дома ребёнок! - захлёбываясь, молила она. - Прошу вас.
Сурт вдохнул, шагнул от окна в сторону женщины, сложа руки за спиной.
- Мое терпение на исходе. Кажется, пора использовать превентивные меры, - властно проговорил он, подошёл к женщине и взглянул сверху вниз. - Начнём убивать вас по одному.
- Думаешь, мне есть дело до этих людей, обмудок? - это прозвучало слишком обидно. Но, похоже, только для меня.
Пропустив грязные обзывательства мимо ушей, командир двинулся в сторону недовольного мужчины. - Как цинично и эгоистично, Андрей Викторович, - саркастично вырвалось из его уст. - Все эти смерти будут на твой совести, - он встал прямо над ним, не удосужившись даже наклониться ниже. - Но неужели ты полагал, что мы имеем настолько примитивные рычаги давления? - раздался издевательский смешок, Сурт двинулся дальше вдоль заложников. - Мы начнём с твоей... - он остановился напротив русой молодой девушки. - ...обожаемой любовницы, - он снова махнул рукой и один из солдат схватил девушку за предплечье, резко поднял, развернув к себе спиной, и приставил дуло пистолета к ее голове.
Девушка оцепенела от ужаса. Она умоляюще смотрела на своего потенциального спасителя.
Глаза заполнили слёзы.
- Как нехорошо, Андрей Викторович, имея жену, заводить любовницу. Где же в этом мире семейные ценности? Хотя нужно отдать тебе должное, видно, ты ее очень любишь. Души не чаешь. Она тебе так дорога, не правда ли? - он наклонился к мужчине, тот недоуменно молчал. - Неожиданно получилось, да? Думал, тщательно скрываешь свои ценные отношения? А мы подловили тебя там, где ты меньше всего этого ожидал.
- Нам неинтересно наблюдать всю эту Санта Барбару. Отдай ему то, что он хочет, мы тут не при чем! - где-то недалеко от меня раздалось возмущение, которое стало расти.
Подобно домино люди стали подхватывать недовольство и кричать, перебивая друг друга: «отдай коды», «мы не хотим погибать из-за тебя», «у нас семьи», «жалкий трус», «эгоист», «не тащи нас за собой в эту яму». Всех заставил замолчать предупредительный выстрел в полок. Зал мгновенно погрузился в тишину. Гул и возмущение, которые зародились за секунду, так же молниеносно утихли.
- Следущий будет ей в голову, - отчеканил командир так, что даже я вздрогнула, будто наяву ощутила этот холодный метал, прижатый к своему виску.
Секунды казались минутами. Мужчина замолчал, раздумывая. Всем было понятно, он поставил на весы жизнь любимой девушки и работу, возможно, всей его жизни. Будучи трудоголиком, я, честно, не знаю, что бы выбрала сама. Не хотелось бы оказаться сейчас на месте этого бедолаги. В прочем, и прекрасно, что эта проблема не моя. За все то время, что мы тут сидим, этот мужчина вызывал лишь отрицательные чувства в свою сторону: я думаю, в жизни он циничный эгоист, который не фильтрует свою речь, позволяет себе панибратство, не уважает других и относился к людям ниже его классом высокомерно. Но если хоть что-то светлое в нем есть - он спасёт свою любимую, жизнь других людей и себя. Возможно, сделает хоть один героический и социально-правильный поступок в своей жизни. Как по мне, все очевидно: отдаёшь коды - спасаешь всех. Куда проще? Но судя по тому, как долго мужчина размышляет, задача у него далеко не простая.
Внутри появился зачаток легкого волнения. Словно росток пробился через землю. Постепенно стал расти, превращаясь уже в тревогу: неужели он готов выбрать свою работу вопреки жизням? Тревога переросла уже в неподдельный страх: я могу умереть в двадцать три! Но затем сменилась смирением: возможно, это моя судьба...
- Мне нужен мой ноутбук. Он в моей спортивной сумке, - мрачно прошептал мужчина, похоже, за эту минуту он так же как и я пережил все пять стадий принятия. Голос его был бледен, безэмоционален, выбор дался ему тяжело, я не знаю, какими жертвами, можно лишь догадываться.
Ему принесли макбук, связанными руками он застучал по клавиатуре, и уже через две минуты протянул главнокомандующему заветную флешку. Взяв ее, он передал устройство одному из солдат с ноутбуком.
- Проверь, - отчеканил он.
В этот момент к нему подбежал один из солдат. Я смогла услышать то, о чем они заговорили:
- Просят парламентера.
Точно! Нас не могут бросить, нас должны спасти. Уверена, полиция и другие вооруженные силы уже здесь!
Главнокомандующий молча быстрым шагом направился на первый этаж, следом за ним вышли ещё несколько солдат. В зале остались лишь трое.
***
На настенных часах циферблат показывал 15:37. Прошёл ещё час. Живот страшно урчал. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. Кисти затекли, устала спина. Очень неудобно сидеть, опираясь на гантели.
ОН вошёл неожиданно. Так же, как стихийное бедствие. Я снова ощутила, как меня придавило сильной энергетикой. Она распространилась по всему залу, окутала каждого. Заметно стало тише. Кажется, все даже перестали дышать.
Я не успела опомниться, как нас подняли и повели вниз. Никто не издавал ни звука. Все лишь поплыли по течению. Никто не знал дальнейшую судьбу кроме тех людей, которые сейчас ее вершили. Будем мы спасены или идём на смерть? В животе скрутило от этих мыслей. Но я молча следовала за строем, не теряя скорость. Спустившись на первый этаж, мы замерли перед стеклянной дверью с надписью «выход».
По ту сторону собрался народ. Суматоха. Люди были всполошены. Полицеские и врачи снова туда-сюда. Обычные прохожие, открыв рот, наблюдали за нами. Я ощущала себя рыбкой в аквариуме.
Кажется, вот наше спасение. Но почему мы стоим? Пришло озарение: мы стали теми самыми роботами-шестерками, огненными великанами, которыми правит Сурт. Мы подчинялись ему, ожидали дальнейших действий и, как бы это отвратительно ни звучало, разрешения. Разрешения жить. Коллективный разум - очень интересная способность...
Я повернулась, чтобы увидеть его в последний раз. Но он уже глядел на меня. Опять прожигал, даже плавил взглядом. Плавил мою кожу, одежду. Исследовал и запоминал максимум. Его грудь понималась выше обычного. Он дышал сильнее, чем обычно. Но глаза так и оставались холодными...