Глава 1
- Плачет девушка в автомате, кутаясь в зябкое пальтецо, - доносилось из радиоприёмника.
Водитель отбивал пальцами в ритм песни и следил за дорогой.
Я нервно теребила рукав кофты и молча сетовала на нерасторопного водителя. До тренировки ещё пятнадцать минут, но в это время я должна быть уже на работе. Я не просто не люблю опаздывать, я прихожу на двадцать, а то и тридцать минут раньше. Сверхпунктуальность - хорошая или вредная привычка? Часто задаюсь этим вопросом. В любом случае, куда приятнее прийти заранее, спокойно переодеться в пустой раздевалке, посмеяться с администратором и подготовить рабочее место, чем бегать потом как в ускоренной съемке.
Увидев, что мы подъезжаем к комплексу, я нажала на ручку ещё до полной остановки машины. Бросив небрежно-нервное «спасибо», я выскочила на улицу. Поставлю водителю три звёзды: собрал все светофоры, ещё и накурено в салоне...
С самого утра все шло не так: подгорела яичница, глотнула какао со скисшим молоком, ключи провалились в диван, а я искала их в психозе десять минут! Может, работа вернёт меня в безмятежное состояние?
Я улыбнулась. Возможно, я так говорю, пока мне двадцать два, и я не словила выгорание.
Войдя в здание, я уже рефлекторными движениями накинула бахилы и помахала знакомому охраннику, он приветливо улыбнулся.
Поднявшись на второй этаж, я быстрым шагом, почти бегом, двигалась к двери в студию. Но, проходя мимо тренажёрного зала, я замедлила шаг и удивилась. Сегодня было необычайно людно, я бы даже сказала, аншлаг! Хотя обычно в такое раннее время мало кто находит в себе силы на тренировки!
Когда я достигла двери в студию, услышала детские голоса и удрученно выдохнула: дети уже пришли, в тихой и одинокой раздевалке переодеться не получится. Где-то внутри от этих мыслей зародилось раздражение. На себя? На водителя? Или на этих детей? Не знаю, но все точно не так, как я хочу!
Я юркнула в студию, и раздражение сразу рассеялось. Девушка с приятной внешностью, которая сидела за высоким столом, одарила меня радостной улыбкой.
- Наконец-то ты пришла, мне тут так скучно одной, - с ноткой грусти произнесла Дарья. - Сегодня ты поздно, - где-то в ее голосе чувствовалась издевка.
Я закатила глаза и выдала лишь два слова. - Дурацкое утро.
Брюнетка махнула рукой и кивнула, уставившись снова в монитор. Ей потребовалось так мало, чтобы понять меня. Я направилась в раздевалку, где сразу на меня налетели дети.
- Елизавета Александровна! Елизавета Александровна! - почти в унисон закричали девочки, обнимая.
Настроение поднялось на ещё одну шкалу. Не сказать, что я люблю детей, просто мне приятно работать с теми, кто относится уважительно и серьезно к тренировкам. Само осознание, что ты не просто так приходишь в зал в столь раннем возрасте - похвально и многого стоит. Даже если у ребёнка нет данных, своим трудом он добьётся многого, только ради таких детей я прихожу на рано и работаю в удовольствие. С этими девочками у меня исключительно деловые отношения, система «тренер-спортсмен» и субординация, но где-то в душе теплится нежность к этим детям.
- Раз, два, три, четыре. Всего четыре! - с обидой крикнула я администратору. - Всем привет. Дайте мне переодеться, - улыбчиво «отклеив» от себя детей, я схватила вещи из ящика и отправилась в зал персональных тренировок. Обычно я переодеваюсь там, если в раздевалке кто-то есть...
***
Дети построились уже как по струнке ровно в 9:00. Вот, что значит, наученные. Их дневники как всегда были сложенны на подоконнике, я вальяжно прошла к нему, окинув девочек тренерски-строгим взглядом. Кинув свой ежедневник и телефон на подоконник, я уже было хотела подойти к девочкам, но осталась на месте. Внимание привлекли чёрные фуры без номеров. Они стояли посреди парковки, как-то совсем не вписываясь в обстановку. Водителей не было видно за сильно тонированными окнами. Но фары горели. Чем дольше я смотрела на эти злосчастные машины, тем больше сама же себе пугала сумбурными мыслями. Странно все как-то, машины не припарковали, поставлены удобно, чтобы из них можно было бы оперативно выйти и так же войти. Столь чёрные окна будто что-то таили и прятали за собой, а отсутствие номеров - скрывало от камер.
По коже прошла первая волна мурашек. Я бросила обеспокоенный взгляд на детей, они смутились. Я стояла в нерешительности. Может, надумываю? Возможно, но чувствую, что-то тут не так. В наше неспокойное время нужно быть бдительным.
Вторая волна мурашек прошла через мгновение, когда я услышала выстрелы на первом этаже. Я вздрогнула, дети испугались и тут же бросились ко мне. Они обняли мои ноги и затаились, мы прислушались к полной тишине, готовые уловить что-то ещё. И тут раздались ещё 4 выстрела, прямо под нами. Дрожь девочек превратилась в сильную вибрацию и передалась мне.
- Елизавета Александровна, что это? - спросила Валерия, подняв на меня свои ярко-голубые глаза, полные ужаса и слез.
Я лишь открыла рот, но так и не нашла слов. Как объяснить шестилетнему ребёнку, что такое бывает в нашем мире: злые люди могут провозгласить себя всемогущими творцами и решить, какие жизни забрать?
В зал вбежала испуганная Даша, ее растрепанные волосы, искаженное страхом лицо выдавали всю животную панику. Она еле шла ко мне на дрожащих ногах. Я ее понимаю - одно дело смотреть подобное по телевизору и в телеграмме, а другое - самому стать героем новостей. Думать нужно было оперативно. Ни секунды промедления, ведь я несу ответственность за жизни детей!
Выходить из студии и тем более спускаться в низ - точно не вариант. У нас один выход. В окно.
- Так, быстро запри двери, - безапелляционно начала я. Затем принеси два стула. Снимем гамак, - я подняла палец к потолку, указывая на гамак для аэростретчинга.
Даша справилась меньше, чем за минуту. Я встала на стулья, стала снимать карабины с петель. - Итак, Даш, сейчас мы снимем гамак, привяжем его за металлическую балку и перекинем в окно. Ты спустишься первая, чтобы принимать детей внизу, пока я буду их спускать, поняла?
- Д.. да, неуверенно прошептала девушка.
Я схватила ее за плечи и встряхнула, чтобы привести в чувства. - Без паники, она затмевает твой разум!
Даша сразу пришла в себя, взгляд осмыслился, она кивнула, схватила гамак из моих рук и метнулась зацеплять его. Я повернулась и присела к детям. Где-то внизу уже рядом с лестницей снова раздавались выстрелы, внимание детей было рассеяно. Они сумбурно водили глазами, пытаясь понять и найти спасение хоть в чем-то.
- Девочки, послушайте, - сказала я так пронзительно, что в мгновение накрыла нас всех единым куполом, скрыв от реальности, от чего дети посмотрели на меня глазами, полными сознательности. - Мы не паникуем, все нормально, тренировка закончена, если все сейчас спокойно спустятся вниз - все получат пять с плюсом. Держимся очень крепко, Даша вас внизу встретит, - отчеканила я и подтолкнула детей в окну.
Выглянув, я не заметила черных фур. Похоже, отогнали, нам же и лучше. Даша уже перелезла через подоконник. Она глянула на меня. Так смело, так... действенно, что я подняла брови от удивления. Я через секунду она скрылась за окном.
Схватив первого ребёнка, я подняла ее к окну и дала в руки гамак.
- Съезжай в низ. Держись крепко, - торопливо проговорила я, чувствуя, что к нам подступают.
Девочка растерянно, но правильно стала скользить в низ. Даша поймала ее там, куда смогла дотянуться, помогла спуститься и поставила на землю. В этот момент на первом этаже в противоположном крыле произошёл взрыв, стены задрожали, казалось, они рухнут прямо на нас. Послышался детский вопль. Не плач, не крик, а страшный вопль.
Я повернулась на детей. Одна из девочек плакала так сильно, что, кажется, сама пугалась своего крика. Глаза ее вспухли от обильных слез и озирались в ужасе по сторонам, дрожащие руки прижаты к себе, она не двигалась, будто застыла изваянием, издавая только пронзительный плач.
- Хочу к маме! Мамочка!
Девочка, стоявшая рядом и имеющая поразительное спокойствие, обняла ее и прижала к себе, это дало мне возможность заняться другим ребёнком.
- Валерия, ты вторая.
Девочка уверено подбежала ко мне. Она схватила гамак, преисполненная энергией и волей. Было ощущение, что она каждый день попадает в подобные ситуации и спускается из окна на гамаке по пять раз на неделе. Мне даже не пришлось ничего делать, она сама скатилась и даже слезла с ткани.
- Ника, твоя очередь.
Я обратилась к тому самому ребёнку, который сильно плакал. Даже успокаивающая терапия объятий ей не помогла.
- Я хочу к маме! Я хочу к маме! - кричала Ника.
Все попытки ее успокоить не увенчались успехом. Медлить было нельзя. Я схватила ее и силой потащила к окну. Она кричала ещё сильнее, пыталась отбиваться от меня.
- Если хочешь увидеть маму, держись крепко и спускайся вниз.
Этой фразой я будто огрела девочку по голове, она в мгновение замолчала и широко раскрыла удивленные глаза, но стала двигаться вниз. Она делала это очень медленно, и это нервировало, я слышала шаги в коридоре вблизи нашей двери, от чего сама стала психовать, хотелось, чтобы все было быстрее!
Через секунду раздался громкий звук выбитой двери, от неожиданности Ника отпустила гамак и полетела вниз. В этот момент сердце в груди сделало кульбит. Я успела только вытянуть руку, чтобы поймать девочку, но не успела.
Но когда марево ужаса рассеялось, я увидела, что Даша словила ребёнка.
Осталась последняя. Все было как замедленной съёмке, я практически выкидывала ребёнка в окно, когда в зал проникли люди в чёрном. Они зашли тогда, когда девочка уже скрылась за подоконником и была в безопасности. Но у меня не оставалось никаких шансов.
Раздалось ледяное «стоять», когда я застыла лицом к окну и подняв руки в жесте капитуляции.
Крайне медленно, пытаясь не нарваться на пулю, я повернулась к двери. В зале у входа стояли пять человек в чёрной военной форме с балаклавами на голове. Четыре дула были направлены прямо на меня, и от ужаса, что захлестнул меня в этот момент, я чуть не упала. Похоже, все-таки я стану героем телеграма, как бы больно ни было это осознавать.
Голова была абсолютно пуста, казалось, даже сердце перестало биться в груди, все чувства утихли. Похоже, я приняла свою учесть, я смирилась с тем, что могу умереть. И стало легко. И... странно. Было так спокойно, ничего не тревожило, будто я стояла в кафе и ждала свое какао с молоком. Почему у меня такая странная реакция и на столь жуткую ситуацию?
Но внимание привлёк мужчина по центру. Он не выглядел как обычная шестерка, выполняющая грязные поручения. Он единственный, кто не целился в меня, а лишь пронзительностью изучал. Его взгляд настолько вцепился в меня, что я ощущала его кожей, будто он пробрался ко мне под одежду и холодно скользил, оставляя дорожки из мурашек.
Его ледяные голубые глаза - единственное, за что можно было зацепиться. В остальном - чёрная военная одежда, автомат на груди, высокие кожаные берцы.
Он жестом показал опустить автоматы, не отводя от меня взгляда.
- Берем, - раздался тихий мужской баритон, и через секунду меня схватили двое мужчин и куда-то поволокли.