Глава 5
Ночь была невыносимо долгой. Аддейну казалось, что он проспал не десять часов, а целые сутки. Проснувшись в девять утра, мальчик еще долго лежал и смотрел в потолок. Военных самолетов слышно не было. Интересно, как там Астор? Наверное, ему страшно, он переживает за брата, сестру и мать. Наверное, он лежит и мерзнет в окопах, а не в теплой кровати, как Аддейн. Мальчик встал потянулся уже третий раз за это утро. Надев на ноги тапочки, Аддейн вышел из комнаты и поковылял вниз на первый этаж. Миновав лестницу, он зашел в гостиную и обнаружил, что дома мамы нет. Он один.
- Мам?- позвал мальчик, - Гаррет?
Но ему никто не ответил. Хайнцер младший пожал плечами и включил радио. Покрутив верньер, он отрегулировал звук под себя и сел в кресло, где раньше сидел папа. Аддейн впервые почувствовал себя таким взрослым. Он сидит в кресле и слушает радио. Это так необычно!
“Уважаемые граждане Касштадта! Вчера в десять часов вечера нашего многоуважаемого семьдесят девятого Штацера - мансера Ортено Картана застрелил посол соседнего государства. На данный момент в Касштадте объявлено военное положение и ближайшие десять лет на должность Штацера никто избираться не будет. Будьте внимательны и предельно осторожны”.
Аддейн чуть нахмурился. Он мало понял из сказанного, однако было точно ясно, что в ближайшее время у страны не будет Штацера вообще. Кто же тогда будет управлять Касштадтом? Кто будет защищать жителей от врагов? Кто будет выступать в Артенаре?
Вдруг послышался довольно резвый стук в дверь. Если бы это была почта, это был бы вялый стук, ведь почтальон, мансер Трейц, был уже мужчиной в пожилом возрасте. Однако интерес взял верх, поэтому Аддейн подошел к двери и открыл ее. Перед ним стоял Эдрих Шнайдер. На его плече неуклюже болталась большая кожаная сумка для писем и газет коричневого цвета, а на голове была фуражка со значком почты, которая была ему больше на три размера точно. Увидев своего обидчика, Хайнцер сдвинул брови. Эдрих сделал тоже самое и нехотя протянул газету мальчику.
- Чего ты тут делаешь вообще? - пробурчал Аддейн.
- Почту разношу, не видишь? - огрызнулся Эдрих.
- Вижу. А почему этим занимаешься ты, а не мансер Трейц?
- Потому что мансер Трейц сильно заболел. А мне нужно заработать немного денег.
Аддейн понимающе поднял подбородок вверх, забирая газету из рук блондина, на удивление спокойно, а не рывком.
- А как же папа твой? - спросил мальчик, - разве у него не достаточно денег?
- Папу на войну забрали. Теперь я живу один.
Хайнцер вытаращил глаза. Ему даже стало немного стыдно, что он так ненавидел Эдриха. Этот мальчик очень сильный.
- И ты не боишься, что тебя в приют заберут? - спросил Аддейн.
- Немного боюсь, - признался Шнайдер, - но я буду надеяться, что этого не произойдет.
Аддейн ничего не ответил. Был бы он на месте Эдриха, то скорее всего бы испугался и просто ждал, что будет дальше.
- А где твоя мама? - спросил Эдрих.
- Сам не знаю. Наверное, пошла в магазин за продуктами. Я проснулся, а ее нет. И сестренки тоже нет, - ответил Хайнцер, почесав затылок.
- Знаешь, - начал блондин, - я хотел извиниться.
- За что?
- За те слова, которые я сказал про тебя и твоего отца. Ведь я тоже наполовину сирота. Моя мама погибла, когда я только родился.
Аддейн прикусил нижнюю губу. Он не думал, что у Эдриха тоже есть проблемы в жизни.
- И ты меня прости, - ответил он, - мир?
Блондин кивнул и пожал руку мальчику. Хайнцер слегка улыбнулся.
- Может погуляем? - спросил наконец Аддейн.
- Давай завтра? У меня сегодня много работы. Сначала я разношу газеты, а потом мне нужно помочь одной женщине.
Аддейн понимающе кивнул.
- Хорошо. Тогда, пока.
- Пока.
Мальчики пожали друг другу руки на прощание. Эдрих побежал дальше разносить газеты, а Аддейн закрыл дверь и вернулся в гостиную. Положив газету на журнальный столик, он опять включил радио, в надежде услышать что-нибудь хорошее. Но ведущий продолжал говорить какими-то сложными взрослыми словами, которые мозг ребенка был просто не в состоянии понять. Злобно прорычав, Аддейн взял газету и начал ее листать, рассматривая разные фотографии каких-то очень важных людей, одетых в красивую черную форму. На каких-то фотографиях эти люди пожимали друг другу руки, а на каких-то сидели в Артенаре с серьезными лицами. Мальчик даже удивился. Интересно, что они такое там обсуждают, что нужно делать настолько умный вид? Даже папа таким никогда не был. Мелкие буквы в газете буквально рябили в глазах, от чего мальчик невольно прищурился, а после отложил ее обратно на столик. Почему-то стало очень тошно. Мамы нет, сестры нет. Без Астора дома тоже было очень некомфортно. Хоть брат и очень часто раздражал, он все-таки родной. Лучше бы он был сейчас дома и бегал за Аддейном по второму этажу с криками: “Стой малявка! Верни мне моего солдатика!”. Астор любил коллекционировать оловянных солдатиков. У него была большая коллекция с воинами Касштадта, а также была еще не доконца собранная из солдатиков Фреоруса. Большой страны, которая находилась через несколько стран после Касштадта. Фреорус всегда был сильным государством, но со слабым правительством. Если в Касштадте жители много говорили и вспоминали Дерека Каса, то в Фреорусе невозможно было выделить ни одного хорошего правителя. Они менялись часто, но это ничего никогда не давало. Народ уже смирился, поэтому терпел, никогда не бунтуя. Астора старшего всегда удивляло, как люди могут терпеть такое угнетение со стороны собственного правительства, хотя в Касштадте последние сто лет правительство тоже было не из лучших, и страна буквально стояла на коленях. Казалось, еще десять или пятнадцать лет, и никакого Касштадта существовать не будет.
От скуки, Аддейн решил пройтись до комнаты брата, чтобы наконец-то в спокойствии рассмотреть две его коллекции солдатиков, к которым брат даже подходить запрещал, что уж там говорить про подержать в руках. Дойдя до комнаты, мальчик аккуратно дернул ручку и дверь сразу же послушно отворилась. Конечно, это не кабинет отца, который заперли на ключ после его смерти. Хотя, наверное, если бы у Астора младшего была возможность запереть свою комнату, он бы с радостью это сделал, чтобы шустрые ножки младшего брата не проникли туда. Аддейн прошел внутрь и осмотрелся. В комнате пахло бумагой и старыми книгами. Также в добавок к этому запаху, можно было услышать нотки травяного чая, который мама каждый вечер заваривала сыну. На кровати небрежно лежала одежда Астора, а над ней висели разные плакаты с солдатами. Их рты были открыты, а на лице застыл гнев. Они держали в руках оружие и бежали в атаку. Над столом висел еще один плакат. На нем был изображен мужчина лет тридцати с яркими голубыми глазами и рыжими огненными волосами. Мужчина стоял, убрав одну руку за спину, а вторую вытянул вперед, указывая пальцем направление движения. На нем была надета очень красивая черная военная форма, а на спине висел плащ, который развивался на ветру, как флаг на крыше Артенара. Лицо у него было серьезное и жесткое. А внизу была красная жирная надпись: “Я сохранил вам страну, а вы сохраните память”. Эту фразу знали все жители страны. Это фраза великого Дерека Каса. Он же и изображен на плакате. Аддейн сложил рот буквой О и подошел к столу брата. Рядом со столом стоял высокий шкаф, на полках которого стояли разные книги и прочие безделушки, которые Астор так ценил. Две полки были отведены специально для коллекций. На той, что выше, стояла коллекция солдатиков Касштадта. Они были все разные. Кто-то стоял, кто-то сидел, а кто-то бежал. Кто-то радовался победе, а кто-то держал на руках раненого товарища. Рассмотрев каждого, взгляд Аддейна метнулся на полку ниже, где стояли солдатики Фреоруса. Их было всего пять. Один стоял, скрестив руки на груди, явно чем-то недовольный. Второй высоко поднял над головой меч, явно готовый к атаке. Третий стоял на одном колене, наверняка он был в засаде. Четвертый держался за рану на животе. А пятый отдавал честь под козырек. В Касштадте честь всегда отдавали по-другому: поднять ладонь на уровне груди. Поэтому все военные всегда стояли так, будто просто махали своему командиру в знак приветствия. Рассмотрев каждого с разных сторон, Аддейн сделал шаг назад и чуть заметно улыбнулся. Не удивительно, что брат так дорожил этими фигурками. Они были слишком прекрасными.
- Аддейн! - послышался голос матери снизу, - ты где, сынок?
- Я здесь, мама! - откликнулся мальчик и выбежал из комнаты Астора, ведь мама явно будет против того, что он там находится.
Женщина поднялась на второй этаж с Гаррет на руках и посмотрела на сына, который стоял рядом с дверью в комнату старшего брата.
- что ты здесь делаешь? - холодно спросила она.
- Я? - как-то невзначай соврал мальчик, - ничего. Я просто тут стоял.
Мать смотрела на сына серьёзным взглядом, от чего по спине у Аддейна пробежали мурашки. Ему хотелось увести взгляд, но он понимал, что тогда мама узнает, что он солгал. Поэтому изо всех сил держась, мальчик смотрел на неё, хотя его маленькое сердечко уже вырывалось из груди от страха.
- Аддейн, - сказала женщина, - никогда не лги мне.
- Прости, мам, - тихо ответил он.
Но вдруг послышался достаточно громкий стук в дверь, который их прервал.