21 глава «Предатели под прицелом»
На следующий день Готэм был тем же. Сыро, темно, лживо.
Но Харли изменилась.
Она больше не играла по чужим правилам. Джокера рядом не было — и никто не стоял между ней и её целями.
А её цель сегодня — трое "друзей", которые отвернулись, как только она стала неудобной.
Первый: Рикки Плюх
Они вместе выносили банки, когда были частью банды Джокера. Он всегда называл её «сестричкой» — до того дня, когда Харли попала в беду, а он притворился, что не знает её.
Теперь он держал подпольный клуб под названием "Шрамы". И в эту ночь один "артист" выступал без приглашения.
Харли прошла за кулисы в гриме, с красным бантом и улыбкой до ушей.
Рикки увидел её и побледнел.
— Харли...? Зачем ты здесь?
— Я просто пришла за старым долгом.
Выстрел — прямо в колено. Он упал, завизжал. Но Харли уже закручивала канат на его шее, словно в цирковом номере.
— Ты говорил, что всегда будешь рядом. А потом вытер ноги об мою кровь. Цирк закрылся, Рикки.
Хлопок. Свет погас. А когда он включился — сцена была пуста, а на ней — табличка:
«Клоуны не забывают.»
Второй: Скарлетт "Крысобой"
Старшая в их старой банде. Научила Харли, как зашивать раны, как красть без шума, как прятать деньги. А потом — продала её координаты полиции.
Скарлет жила теперь в бункере под мясной лавкой.
Но Харли была везде. И в этот раз — в морозильной камере.
— Скарлетт, ты же говорила, что мы — семья. А я вот подумала… не слишком ли ты любишь продавать родственников?
Она заперла дверь. Скарлетт осталась внутри, с включённой камерой и газовой гранатой. Никакого взрыва. Только удушающий смех. Смех, от которого сводит зубы.
Когда камеру открыли — Скарлетт лежала на полу. На стене надпись:
«Семья — не на продажу.»
Последний: Клэнси Джек.
Он был любимцем Джокера. Харли когда-то спасла ему жизнь — прикрыла от полиции. А он? Когда Джокер её выкинул из самолета, Клэнси просто посмеялся и сказал: «Так ей и надо.»
Он даже не прятался. Считал, что она не посмеет.
Но она пришла. Прямо в его квартиру, переодевшись в медсестру.
Когда он открыл дверь — она выстрелила дважды. Один — в плечо. Второй — в телевизор.
Он упал, задыхаясь.
Харли села рядом, вытащила из сумки игральную карту — джокера — и сунула ему в рот.
— Ты выбрал его. Ты смеялся, когда я падала. А теперь — я смеюсь, когда ты не встаёшь.
Один быстрый и точный удар битой — и всё закончилось.
Этой ночью по Готэму поползли слухи:
Харли Квинн вернулась. Но теперь она — без тормозов. Без цепей. Без шуток.
И на стене одного из зданий кто-то оставил граффити:
«Предателей не лечат. Их закапывают.»— Х.К.