20 глава «Диагноз: смертельный»
Психиатрическая лечебница "Аркхэм" давно стала для Харли чем-то большим, чем просто здание. Это был её родной дом, её тюрьма, её гробница и её рождение. Здесь Харлин Квинзель умерла.
Она винит это место в уничтожении её личности, в том, что "лечили" её, когда она была просто влюблённой, сломанной и живой. Здесь её ломали, когда она просто хотела быть собой.
Она вошла в здание через вентиляционный тоннель — тот самый, через который когда-то Джокер помог ей сбежать. Вся охрана была отвлечена: на восточном крыле внезапно отключилось электричество, камеры мигали, как умирающие глаза.
Она знала, кто ей нужен: трое врачей, которые за годы "лечения" делали из неё послушную марионетку.
Первый: доктор Ливингстон.
Он всегда считал себя умным. Ходил в белом халате, щёлкал ручкой и называл её «примером деградации личности».
Харли нашла его в архивной комнате, с пыльными папками и занудным бормотанием себе под нос. На ней был старый халат и очки — маска из её прошлого.
— Док, у меня для вас свежий случай. Женщина с тяжелой травмой... душевной.
Он обернулся, нахмурился:
— Вы… кто…?
Она ударила своей битой, что у него и не было времени испугаться.
Папки с записями разлетелись по полу, а кровь растеклась в виде пятна, похожего на чернильную кляксу. Харли вытерла биту о его халат и улыбнулась:
«Теперь вы точно не перепутаете диагноз.»
Второй: доктор Хелмс
Он был тем, кто применял шокотерапию, когда она "слишком привязывалась к объекту" — то есть, к Джокеру. Он говорил, что это "спасёт её от одержимости". А ей казалось, что он просто получал удовольствие от её боли.
Харли выждала, когда он останется один в процедурной. Она включила его же магнитофон — с её старой записью. Его лицо побледнело, когда он узнал голос.
Он обернулся — поздно. Харли уже стояла рядом, за спиной, с длинным хирургическим скальпелем.
— Ты любишь ток, да, док? А теперь давай почувствуем искру.
Она вонзила скальпель в его шею, потом запустила ток — для красоты. Искры прошлись по полу, как фейерверк. Доктор захлебнулся собственным шёпотом и повалился.
— Теперь ток — последний, что ты почувствовал в жизни. Аплодисменты.
Последний: директор Аркхема, доктор Уинслоу.
Он стоял в своём роскошном кабинете, когда дверь взорвалась. Харли вошла в дыму, словно дух из прошлого. У неё в руках была не игрушка, не пудра — пистолет с глушителем, и взгляд без сумасшествия. Он был холодный.
— Харлин, остановись. Ты можешь...
— Нет. Я больше не Харлин. А ты - мертв, как и сама Харлин.
Она выстрелила. Один — в сердце. Второй — в голову.
— Вот за подпись. За то, что ты лишил меня его. За то, что ты считал меня "сломленной".
Его тело рухнуло к её ногам, как марионетка без нитей. Она присела рядом, приложила к его груди карточку:
«Пациент: Уинслоу. Статус: выписан. В морг.»
Покидая Аркхем, Харли остановилась у зеркала. Она посмотрела в своё отражение: размазанный макияж, кровь на щеке, улыбка.
— Сеанс завершён - уже навсегда.
Она хлопнула дверью, и коридоры, которые когда-то запирали её, остались позади — навсегда.