Лето. Жара. Мертвецы. [Приостановлено]

Колония выживших

26 июня 20ХХ года

Утро

Проснулся я на удивление легко. То ли на это повлиял свежий воздух, без примеси сладковатого запаха гнили, то ли ощущение защищённости, но я наконец-то выспался. Боль в руках, ногах, груди и голове начисто пропала, не оставив ни следа. Это не могло не радовать. Солнце уже вовсю припекало, скрывая последние следы недавнего дождя.

Потянувшись, я изменил лежачее положение в сидячее и, подняв взгляд, тут же обнаружил, что стал объектом всеобщего внимания. Пара десятков людей, находившихся на различном расстоянии, молча наблюдая за мной, словно увидели пришельца из другого мира. Наверное, за столь короткий срок успели отвыкнуть от бездомных вроде меня, ночующих на лавочке под открытым небом. Да и одежда для этой роли была подходящая – с момента прибытия в лагерь я даже не успел её сменить, оставшись в пропитанной кровью Фелиции футболке. Засаленные, не мытые уже около половины месяца волосы довершали образ.

Живот заурчал так громко, что, казалось, услышали это все окружающие. Схватившись за него, в глупой попытке заглушить урчание, я не заметил, как в голову мне прилетело яблоко. В следующую секунду на лавочку, пихнул меня локтём в бок, запрыгнул мальчишка лет одиннадцати, одетый в порванные на коленках брюки и красную борцовку. В руках он держал целлофановый пакет с яблоками и, выудив одно из них, протянул мне.

- Спасибо, - я принял яблоко и тут же жадно в него впился.

- Не за что, - мальчик одарил меня лучезарной улыбкой. – Ты что, бомж?

Я подавился от столь прямого вопроса, и часть той мякоти, что была у меня во рту, вылетела мне на колени в порыве кашля.

- А что, похож? – сквозь кашель промямлил я.

- Очень. Мы тут все думаем, что ты бомж, - он обвёл наблюдавших за мной людей широким жестом, от чего некоторые поёжились, отвели взгляд или поспешили скрыться за углом ближайшего дома.

- Ну, отчасти так и есть, - пробубнил я с набитым ртом.

- Это странно. Здесь у всех есть дома, а у тебя нет.

- Вот как только доем яблоко, так пойду его получать. Я приехал только вчера.

Услышав мои слова, люди стали расходиться, потеряв ко мне всякий интерес. Кто-то недовольно забубнил, кто-то просто состроил гримасу неудовольствия. Ещё бы, - я одним предложением я лишил их хоть какого-то разнообразия в серых буднях в стенах этой общины.

- Тебе к Станиславу Олеговичу нужно? – спросил мальчик, протягивая мне ещё одно яблоко.

- Если он предводитель этого городка, то да, - я принял яблоко и одним укусом съел почти половину.

- Он живёт в доме неподалёку. Я сейчас туда иду. Айда за мной!

Не дожидаясь моего согласия, мальчишка соскочил со скамейки и бодро побежал по заметённой листьями дороге. Я поспешил за ним, доедая яблоко прямо на бегу.

Наше короткое путешествие пролегало через жилой квартал с однотипными старыми домами. Они светились яркими красками, словно кукольные, мысленно возвращая сознание в детство, заставляя вспомнить те игры в детском саду, когда всего из нескольких боков конструктора можно было отстроить свой причудливый город и стать его мэром. Люди, бродившие туда-сюда в поисках занятия, разбавившего бы их скуку, походили на пластмассовые фигурки человечков. Такие фигурки были жителями детских городков. Управлялись они, естественно, тобой же, но в твоей стране фантазий ты видел, как они двигаются сами, ходят на работу, общаются, заводят отношения. Сейчас я отдал бы всё что угодно, лишь бы вернуться лет так на двенадцать назад. Достать свой сундучок с конструктором, рассыпать его по полу и создать свой идеальный мир. Без голода, злости, войн. Без мертвецов, рыскающих между стен этих цветных блоков в поисках очередной жертвы.

Далее мы прошли через средних размеров школу, в которой, судя по звукам, доносившихся из её стен через распахнутые окна, шёл урок.

- А ты почему сейчас не в школе? – спросил я у мальчика, уставшего от бега и замедлившего ход.

- Скучно, - махнул тот рукой даже не обернувшись. – Сегодня математика, а мне надоели эти цифры.

Его слова снова вернули меня в детство. В школьные времена, когда я точно так же как и он капризничал, не желая посещать уроки алгебры. Мама говорила мне, что она пригодится мне в жизни наравне с другими уроками, а я отвечал ей, что обычного сложения, вычитания, умножения и деления уже достаточно. Отчасти я был прав. Эти цифры, синусы, косинусы, алгоритмы и прочее – совсем не то, что может помочь в выживании в этом страшном мире. Но мама хотела сделать из меня инженера и заставляла учить дальше.

Из размышлений и воспоминаний меня вывел задорный голос мальчика, дёргающего меня за край футболки и тыча пальцем в здание, бывшее ранее чем-то вроде дома культуры.

- Пришли!

Потрепав его по кучерявой голове, я поблагодарил его и вошёл в здание по скрипящим деревянным ступенькам. У входа меня встретила приятная молодая девушка в офисной одежде – узкой юбке и голубой блузке, сидящими на ней так прекрасно, будто этот образ изначально создавался именно для неё.

- Станислав Олегович уже ожидает вас, - девушка одарила меня улыбкой, от которой застывало сердце. – Его кабинет находится в самом конце коридора.

Поблагодарив девушку, несколько раз запнувшись на одном и том же слове, поспешил удалиться. Полы коридора, ведущего в кабинет предводителя общины, были застелены длинным шёлковым ковром, чистым настолько, что каждый шаг по нему своими грязными подошвами кроссовок доставлял душевную боль. Дверь в кабинет была открыта и, завидев меня ещё из коридора, предводитель улыбнулся и встал с места, протянув мне руку.

- Станислав Олегович, - продолжал улыбаться он, не снимая с лица свою улыбку. – Проходите, присаживайтесь!

Мужчина, одетый в строгий офисный костюм, на поверхности которого не было ни единой соринки, указал ладонью на кресло у дубового стола. Открыв дверцу в столе, он зашуршал в нём бумагами, и вскоре достал из него два листа и ручку.

- Не примите за грубость, но вы должны заполнить анкету. Только так я смогу принять окончательное решение о том, стоит ли вам жить здесь дальше и куда вас трудоустроить.

- Да, конечно, - пожал я плечами. – Я не против.

- Отлично. Насколько мне удалось узнать, одна из прибывших с вами девушкой сейчас находится под наблюдением врачей и не может самостоятельно заполнить анкету. Сможете сделать это за неё?

- Отчасти.

- Уже хорошо. Для понятности почерка, вписывать ответы на листок буду я. От вас же требуется только отвечать на вопросы.

- Да, хорошо, - меня уже начинало подташнивать от этой чрезмерной вежливости.

- Пункт первый. Имя, фамилия и отчество.

- Я Рубцов Денис Степанович, а девушка в больнице – Соколова Фелиция Сергеевна.

- Год рождения и возраст.

- У меня 20ХХ год, сейчас 22 года. Фелиция того же года и возраста.

- Есть ли выжившие родственники за стенами убежища?

- Со своими я потерял связь ещё в самом начале этого безумия. Родителей девушки увел Пастырь.

- Есть ли высшее или среднее специальное образование?

- У обоих неоконченное высшее, кафедра журналистики.

- М-да. Только журналистов здесь не хватает.

- Что? – хоть я и расслышал слова, но, учуяв в голосе мужчины нотку агрессии, решил узнать наверняка.

- Нет, ничего. Вернёмся к анкете.

- Далее последовала волна вопросов, от контакта с заражёнными до места прошлого проживания. Порой вопросы были настолько глупыми, что казалось, что меня разыгрывают. Но, судя по внимательному взгляду мужчины, я осознавал, что в его словах нет ни доли юмора.

Когда, наконец, с вопросами было закончено, мужчина выписал какую-то справку и выдал её мне, приказав подойти с ней к Татьяне, той девушке, что встретила меня у входа. Я поблагодарил его, пожал на прощание мозолистую руку и вышел из кабинета.

Я не мог знать точно, да и в людях разбирался довольно плохо, но что-то мне подсказывало, что за его широкой лучезарной улыбкой прячется что-то другое. Возможно, просто отвык от таких слов как радость, счастье, жизнерадостность. Возможно и нет. В любом случае, как бы мне не хотелось разузнать правдивость своей догадки, было уже поздно – до Татьяны оставалось всего несколько шагов, и как витать в мыслях при общении с ней будет как минимум некультурно.

- Здравствуйте ещё раз. Станислав Олегович сказал подойти к вам вот с этим, - я протянул девушке сложенный вдвое листок.

Приняв его, слегка коснувшись своими пальцами моей ладони, они раскрыла листок и внимательно в него вчиталась. Её сосредоточенное лицо смотрелось ещё прекраснее. Тонкие линии бровей, идеально ровный нос, едва движущиеся в процессе чтения губы, чёрные как смоль волосы, аккуратно собранные в конский хвост.

Разглядывая лицо девушки, я и не заметил, как в здание вошла Лана с Димой. Окликнув меня лишь с третьего раза, девушка похлопала меня по спине и спросила:

- Как всё прошло?

- Скука неимоверная, - вполголоса ответил я, чтобы Татьяна не услышала. Кто знает, как здесь относятся к негативным эмоциям к своему лидеру. – Запасись терпением, и попытайся не заснуть.

- Ты сейчас куда?

- Не знаю. Сказали отдать листок вот этой девушке и ждать дальнейших указаний. Вот, стою жду.

- Ладно, удачи, - усмехнулась девушка и отправилась в кабинет Станислава Олеговича.

- И тебе, - бросил я вслед.

Резко подняв голову, сложив листочек вчетверо и убрав его в нагрудный кармашек, Татьяна порылась в одном из столов, занимающих большую часть приёмного зала (зачем так много, если сидит здесь только один человек?) и достала из его ящичка ключи от машины с милым брелоком в форме сердца.

- Мне сказано проводить вас до дома, - девушка снова одарила меня улыбкой. В отличие от Станислава О., в ней я не видел ни капли фальшивости. – Прошу, проследуйте за мной.

Девушка, цокая каблуками по кафельному полу, стала медленно идти в сторону выхода, виляя бёдрами при каждом шаге. Я поспешил за ней и, нагнав её, только сейчас почувствовал сладкий аромат её духов. Всем своим видом девушка высказывала позицию «В активном поиске». Как не стыдно было признавать, но она мне понравилась, но лишь внешне. Проявлять каких-либо действий в плане развития отношений я и не собирался, так как у меня есть Фелиция. Пусть сейчас мы с ней и не в отношениях, но едва въехав на территорию общины и поняв, что здесь мы в безопасности, я решил, что уже пора. Пора развивать отношения, пока у неё не появился другой ухажёр. В прошлом я уже оступился похожим образом, но в этот раз я попытаюсь не упустить свой шанс.

Мы вышли на задний двор здания. Девушка, приказав мне ждать, пошла на стоянку. Я же, оставшись наедине с собой, прислушался к окружающему миру. Пусть пространство и заливал гомон людей, смех детей и лай собак во дворах, не было шума машин. Это в очередной раз напоминало, что за высокими стенами общины ждёт смерть. И это слегка поубавило мою эйфорию от пребывания здесь.

Одиночество не продлилось долго – всего через несколько минут ко мне подъехала красная машина с откидным верхом. В марках я не особо разбирался, но знакомый всем значок с лошадью говорил хотя бы о том, что предо мной находится Ferrari.

- Запрыгивай! – крикнула мне девушка сквозь шум двигателя.

Не желая портить такую машину, я все же перед тем, как сесть, открыл дверь. Да и не хватило оступиться, прыгнуть неудачно и зарядить девушке ногой по лицу.

Едва я уселся комфортно, машина сорвалась с места и погнала по асфальтированным улицам города. Других машин не было видно ни на дорогах, ни во дворах. Должно быть здесь, дорожа жизнью каждого жителя, машины запретили, опасаясь аварий, оставив разрешение на вождение только людям из высших слоёв населения. Кем же являлась здесь Татьяна? Хоть и выглядела она как обычный секретарь, но разрешение на вождение говорило совсем о другом. Нужно бы как-нибудь спросить её об этом.

Многоквартирные постройки стали редеть, уступая место частным домам. Всё чаще стали расти деревья, и уже через несколько минут мы въехали в лес. Дорога на этом не заканчивалась, и вскоре появился ещё один жилой квартал. Состоял он из деревянных домиков, прямо как в деревнях, разве что выглядели они совсем новенькими. Брёвна ещё не успели почернеть, а земля во дворах ещё не заросла травой. Чуть в отдалении слышалось журчание реки.

Машина остановилась у первого же дома, над входной дверью которого красовалась цифра «1», вырезанная из нержавеющей стали.

- Приехали, - девушка заглушила мотор и вышла из машины. Я последовал за ней.

Забор представлял собой аккуратные, покрытые лаком доски высотой не более метра, воткнутые в землю по всему периметру скорее для красоты, чем для ограждения. Калитка и вовсе отсутствовала.

Остановившись у крыльца, девушка достала из кармана юбки связку ключей и бросила её мне.

- Твой дом, тебе и открывать.

Кивнув, я взобрался на крыльцо по деревянным ступенькам, сколоченным из красного дерева и воткнул ключ в замок двери. Сама дверь, вопреки ожиданиям, была довольно крепкая и стальная, сильно выделяясь на фоне светлого дерева постройки. Но не в том я положении, чтобы выбирать.

Замок тихо щёлкнул, оповещая о том, что дверь открыта. Сам не зная зачем, я кивнул Татьяне и вошёл в дом. Внутри витал приятный запах опилок, в очередной раз говорящий о новизне постройки. Мебель, под стать дому сделанная из светлого дерева, ещё больше усиливала уют, напоминая своим видом те самые деревни, в которых живут наши бабушки и в которые нас отправляли на лето. Чистые паласы, застилавшие паркетный пол, добавляли интерьеру дома ещё больше уюта. Солнечный свет, теряясь в зарослях деревьев, освещал комнаты крайне слабо, просачиваясь сквозь немытые окна. Саму мебель покрывал слой пыли толщиной, казалось, с палец, предвещая большую уборку.

- Нравится? – нарушила тишину Татьяна, войдя в дом вслед за мной.

- Не то слово. До меня здесь никто не жил?

- Нет, мы по большей части селим людей поближе к центру. Но, как говорится, город не резиновый, и свободные квартиры там уже закончились.

- Нет, я о том... До апокалипсиса здесь кто-нибудь был?

- И снова нет. Район совсем новый, несколько домов в его конце даже не достроены. Ты, кстати, не то, что первый житель в этом доме, но и первый житель во всём районе. Первооткрыватель, можно сказать, - девушка усмехнулась.

- Да, это круто.

Я прохаживался по дому, разглядывая все остальные комнаты. Огромная гостиная с плазменным телевизором, две ванных комнаты, с подключённой холодной и горячей водой, три спальные комнаты и просторная кухня со встроенным гарнитуром, к которому подходил ток и газ. Мысленно я представил, как в будущем буду здесь готовить и есть нормальную еду, а не эти наскучившие за долгое время консервы и блюда быстрого приготовления с пометкой «просто залей кипятком», который, кстати, так же был в дефиците. От мыслей о еде живот снова издал протяжное урчание, сотрясшее стены дома. Шли вторые сутки без еды, не считая двух маленьких яблок.

- Вы голодны? – сказала Татьяна скорее утвердительно, чем вопросительно, уловив урчание моего живота.

- Да, немного, - жаловаться на сильный голод не представлялось мне лучшим из занятий.

- Я могу отвезти вас в город, в общую столовую, - девушка положила мне руку на плечо, от чего я невольно вздрогнул. – Да и к тому же нужно набрать продуктов вам в холодильник.

- Буду вам премного благодарен, - от такой вежливости я и сам невольно усмехнулся.

Татьяна, приняв эту улыбку как проявление дружелюбия, улыбнулась мне в ответ, и от этой улыбки у меня застыло сердце. Она безумно красива. Её чарующая красота, должно быть, свела с ума ни один десяток мужчин. Но, как было сказано ранее, у меня есть Фелиция. И настоящие чувства к ней намного сильнее этой симпатии к Татьяне.

Отведя взгляд от её лица, я поспешил к выходу, не задумываясь о том, что это дурной жест.

***

Столовая была полна до отказа. Лишь после длительных поисков удалось найти свободное место, сев за один стол с какими-то парнями. Они болтали вполголоса, явно не желая быть услышанными другими, и разговор их был похож на монотонное бормотание, от чего я удивлялся, как они сами понимают друг друга.

Судя по настенным часам, тикающий циферблат которых показывал двенадцать часов дня, это время являлось здесь временем обеда.

Передо мной одиноко стоял красный пластмассовый поднос, потёртый от времени. Как сказала Татьяна, нужно ждать ровно двенадцати часов, и только тогда станут выдавать еду. До этого времени оставалось две минуты, но это время, дразня мой голод, растянулось так, что казалось, не движется совсем.

Но вот раздался заветный сигнал, похожий на школьный звонок, и люди, подняв свои подносы, неровным строем направились к стойке с едой. И снова ожидание, и снова жадное урчание желудка. Порой казалось, что я падаю в голодный обморок, но нет. Это я всего лишь снова уходил в воспоминания, приходившие ко мне уже слишком часто.

Под конец очереди стоявший передо мной мужчина пропустил меня вперёд, услышав очередное урчание в моём животе. На подносе появилась тарелка с толченой картошкой и несколько кусков хлеба, который я съел ещё по дороге к своему столу.

С едой было покончено меньше, чем за минуту. Свежеприготовленное пюре обжигало полость рта, но голод был сильнее боли. Я удовлетворённо откинулся на спинку стула, прикрыв глаза в блаженном удовольствии от чревоугодия. Едва не провалившись в сон, я услышал знакомый голос мальчика, накормившего меня с утра яблоками.

- Как дела, бомж? – спросил он, едва сдерживая смех.

- Уже не бомж, - я потрепал его по голове и освободил ему стул – он стоял с подносом и высматривал свободные места.

- Покажешь свой дом?

- Обязательно, - я снова потрепал его по голове. – Ладно, я бы подольше с тобой поболтал, но нет времени. До встречи!

С этими словами я покинул столовую. Дальше нужно навестить Фелицию.

Больницу нашёл почти сразу, благо город построен так, что все значимые места находятся в нескольких шагах друг от друга. Перейдешь дорогу, и окажешься у школы. Отойдешь от школы – попадёшь в детский сад. Несколько шагов от него – и ты уже в продуктовом магазине. Больница же находилась всего в квартале отсюда.

***

Вечером снова пошёл дождь. Редкие капли, чудом пролетавшие через густые сплетения еловых веток, тихо тарабанили по стеклу, заполняя дом ещё большим уютом. Я лежал в комнате на двуспальной кровати, проникаясь этим домашним уютом. Наконец-то я дома, в тишине. Наконец-то появилась возможность остаться наедине со своими мыслями.

В голове всплывали образы прошедших дней. Всего два месяца назад и не подозревал, как сильно изменится моя жизнь. Я жил обычной жизнью обычного студента. Днём учился, а вечером подрабатывал официантом в ближайшем кафе. Зарплата мизерная, но на жизнь хватало. Тогда я ещё умудрялся жаловаться на то, как мне надоело есть каждый день одни макароны, пельмени, яичницу и прочие блюда быстрого приготовления. Сейчас, когда появилась возможность вернуться к этим самым блюдам, я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

Лана с Димой поселились в домах по соседству. Фелицию же было определено поселить вместе со мной. А я, на самом деле, и не имею ничего против. Когда наберусь смелости предложить ей встречаться, не будет хотя бы мороки с переносом вещей в общий дом.

Сейчас я наконец-то могу поспать, не волнуясь о том, что в любую секунду в дом может ворваться орда разъярённых гниющих тварей. Конечно, мне удалось поспать примерно так же на лавочке среди улицы, но спать на твёрдых деревянных досках – не лучшее из занятий. И под вечер это дало о себе знать. Кости страшно ломило, словно по ним прошлись бульдозером.

Судя по подслушанным разговорам в столовой за ужином, местный метеоролог предсказывает неделю дождей. Честно говоря, слабо верится в слова человека, определяющего погоду с помощью одного лишь телескопа. Но всё же я, как и многие другие в этом городе хотели в это верить. Чёртова жара успела вымотать каждого из нас. Если сейчас такое жаркое и сухое лето, то страшно представить, какой дождливой будет осень. Оставленные без присмотра плотины и дамбы прорвутся от слишком большого количества воды, поступающего к ним, и тогда реки выйдут из берегов или вовсе изменят своё направление, затапливая ближайшие населённые пункты.

Увлеченный мыслями об этом, я и не заметил, как провалился в сон.