Лето. Жара. Мертвецы. [Приостановлено]

  Пробираясь по заваленному брошенным мусором коридору, я отметил, что атмосфера в здании стала напоминать постапокалиптику.

Когда до чёрного хода, ведущего на задний двор оставалось полдюжины метров, я услышал часть проповеди мужчины в плаще:

-... и восстанут мёртвые из могил своих, и пожрут плоть грешников. Но не посмеют они тронуть нас, принявших веру истинную...

Голос проповедника был громким и властительным, и звучал словно не откуда-то издали, а из глубин моего сознания. Мир вокруг меня стал тихо терять краски, превращаясь в сплошное серое пятно, в котором угадывались редкие очертания стен.

Тряхнув головой, я поспешил надеть наушники и включить музыку. Серое пятно перед глазами перестало быть таким плотным, и уже через несколько секунд мир в моих глазах восстановил прежнюю форму.

Глубоко вздохнув, я собрался с силами, пинком открыл стальную дверь и оказался на залитом солнце заднем дворе. Проповедник, казалось, был слишком занят своей паствой и не обратил на меня никакого внимания. Оно и к лучшему.

Тихо пробравшись к толпе, я аккуратно растолкал тех, что мешали мне пройти к Марку. Затем, взяв его за запястье, с силой потянул его из толпы.

Марк одарил меня презрительным взглядом и отдёрнул руку. Я попытался ещё раз, но снова потерпел неудачу. И так, раз за разом проваливаясь в своей затее, я обошёл Марка, оказавшись перед его лицом и, уперевшись ладонями в его грудь, вытолкнул его из толпы.

Попятившись, Марк не удержал равновесие и упал на спину. Монотонное гудение толпы, проходящее даже через наушники, затихло, и люди отошли от нас на расстояние двух метров. И вдруг что-то ударило меня в спину с такой силой, что я упал на пыльный потрескавшийся асфальт рядом с Марком.

Марк встал и подошёл к остальной толпе. Я перевернулся на спину и оценил ситуацию. Взгляды каждого из окружавших меня людей были прикованы ко мне, и даже проповедник повернул голову в мою сторону. Лёгкое дуновение ветра слегка приподняло его капюшон, и я увидел, как два горящих глаза с неистовой злобой смотрят на меня.

Проповедник поднял руку и неведомая сила сжала моё горло. Я не мог дышать и корчился в пыли. Затем его хватка несколько ослабла, что дало мне шанс оценить ситуацию. Подняться на ноги я всё так же не мог, словно та неведомая сила прижала меня к ней, уперевшись ладонями в грудь. Перевернувшись на живот, я стал ползти к чёрному ходу. Получалось это, мягко говоря, не просто. Но чем дальше я уползал от проповедника, тем слабее становилась его хватка и тем меньшая сила придавливала меня к земле.

Наконец, вползя в здание и захлопнув за собой дверь, я смог подняться на ноги. Моя рубашка из белой окрасилась в серую из-за пыли и была порвана в нескольких местах. То же самое было и со штанами. Наспех отряхнувшись, я побежал к ближайшему окну, выходившему на задний двор, и выглянул в него. Проповедника уже не было, а его паства медленно брела к выходу со двора.

Как бы мне не было противно на душе от этой мысли, но я решил, что спасать Марка уже нет никакого смысла. Тяжело вздохнув, я вернулся в аудиторию к Андрею и Фелиции.

Фелиция сидела на первой парте, обхватив голову руками, а Андрея уже не было. Подняв голову и увидев меня, она соскочила с места и бросилась мне на шею с объятиями.

- Всё-таки тебе удалось уйти от него.

- Да, к счастью, -- я погладил Фелицию по спине. – Когда он начал меня душить, я подумал, что всё, конец. Но потом его хватка как-то ослабла, и ко мне вернулась ясность ума. А где Андрей?

- Не знаю. Он смотрел в окно, а когда мужчина в плаще стал тебя душить, развернулся и ушёл.

- Вот тебе и благодарность за спасение, - буркнул я и осторожно отстранил Фелицию. – В любом случае, нам тоже нет смысла здесь задерживаться.

С этими словами я закинул рюкзак на плечо, дождался, пока она сделает то же самое, и мы вместе вышли с аудитории.

Мы стояли на автобусной остановке, дожидаясь автобуса с нужным нам маршрутом. Остановка располагалась в прохладной тени деревьев и палящие солнечные лучи не так докучали. Дороги были на удивление свободными, да и людей на улицах было не так много. Редкие прохожие в большинстве своём сторонились друг друга и выглядели как-то слишком возбуждёнными. На лицах некоторых из них ясно читался страх, обеспокоенность или паника. Другие же предпочитали скрывать свои эмоции.

Низкая загруженность дорог имела свои плюсы: окружающий шум меньше давил на мозг, который и так был напряжён в связи с последними событиями. Я не знал, куда ушёл проповедник, но и знать мне хотелось меньше всего. А если и хотелось, то лишь для того, чтобы избегать тех мест, в которых он может появиться.

Сидя на старой деревянной лавочке с покосившейся спинкой, мы строили теории, что же было не так с этим проповедником. Всё же способности к телекинезу и горящие красным светом глаза не свойственны обычным людям. Вариантов было бесчисленное множество: от пришельца с другого мира до подопытного, сбежавшего из секретной лаборатории; но все они казались невероятно бредовыми.

Автобусы, как и другой транспорт, ходили намного реже. Нужный нам мы дожидались почти в два раза дольше, чем обычно. И вот, скрипя тормозами и лязгая проржавевшим корпусом, старый автобус остановился у нашей остановки.

Внутри оказалось так же минимум людей, как и на улице. Большинство сидячих мест были свободны, и не было почти ни одного места, на котором люди сидели парами. Когда мы зашли, ни один из них не взглянул на нас, словно они боялись, что от одного взгляда могут произойти непредсказуемые последствия.

Пожав плечами, я заплатил водителю за двоих и мы с Фелицией заняли свободные места.

Пустые дороги имели своё преимущество: хоть автобус и пришлось ждать несколько дольше, зато до нужной остановки мы добрались гораздо быстрее.

Сегодня я решил проводить Фелицию до дома, так как чёрт знает, что ещё может в этот день случиться. Далее, передав её родителям, я пообещал, что завтра зайду за ней и отправился домой.

***

Квартира, как и всегда, встретила меня тоскливой пустотой. Всё же учёба в городе, расположенном в нескольких десятках километров от родного дома, имела свои минусы. Вечерами порой не хватало той ругани родителей или бесивших раньше игр младших сестёр. Благо скоро учёба закончится и я снова поеду домой. Но с другой стороны...

Фелиция. Хоть меня и не связывают с ней какие-либо отношения, но... Я уже просто не могу представить себе жизнь без её участия. Может быть, когда найду работу и заработаю достаточное количество денег, перееду в этот город окончательно и попытаю с ней счастья. Но ведь чёрт его знает, смогу ли я заработать столько, сколько нужно на покупку квартиры и первые пару месяцев проживания, пока не найду работу.

Тяжело вздохнув, я включил телевизор, чтобы тот играл на заднем фоне, пока я готовлю себе обед. По телевизору показывали какой-то дешёвый индийский сериал про любовь. Но выбирать особо и не приходилось – это был один из немногих каналов, на котором хоть изредка показывали что-то интересное.

Поставив сковороду на огонь и залив её маслом, я полез в холодильник за яйцами. Внезапно сериал прервался выпуском новостей с пометкой «важно». Толстобрюхий ведущий перебирал в руках стопку бумаг и что-то несвязно бормотал, а затем, видимо, найдя нужный лист бумаги, поднял голову и стал читать написанное на нём:

- Итак, это уже третий экстренный выпуск новостей к этому часу, и я, [Имя Фамилия], в студии новостей «Четвёртого Международного» продолжаю держать вас в курсе событий. Для тех, кто присоединился только что, вкратце поясню ситуацию: в первой половине дня, около восьми часов утра, в городе были замечены странные люди, одетые в шёлковые красные плащи. Сначала они просто разгуливали по городу, пугая жителей своим грозным видом. Во втором выпуске новостей было сказано, что люди в плащах, или Пастыри, как назвали их местные правоохранительные органы, стали вести проповеди. Это выглядит как вербовка, так как после каждой проповеди, почти все, кто эту проповедь слушал, начали слепо идти по пятам Пастыря. А теперь, перейдём к сути.

У полиции, естественно, возникли некоторые вопросы к Пастырям. Попытки вести мирные переговоры не увенчались успехом, а после того, как один из Пастырей, использовав посох, нанёс одному из сотрудников полиции серьёзные телесные повреждения, были приняты попытки задержать пастырей для заключения в отделение временного содержания для дальнейших выяснений обстоятельств, которые, в свою очередь, так же были провалены. Судя по рассказам очевидцев, Пастыри, используя неведомую силу, поднимали сотрудников полиции в воздух и отбрасывали в стены близлежащих зданий.

Далее я передаю слово своему коллеге, ведущему репортаж с места событий.

Экран на секунду затемнился, а затем на нём появились кадры с центра города: около дюжины милиционеров вели постоянный огонь по Пастырю, однако ему, судя по всему, это не приносило никакого вреда. Сначала он стоял неподвижно, а затем поднял посох над головой и один из милиционеров взлетел в воздух, выронив пистолет из рук. Затем Пастырь дёрнул жезлом и сотрудник полиции полетел в сторону припаркованного неподалёку грузовика. Послышался хруст ломаемых костей, а машина взревела сигнализацией.

Пастырь издал морозящий душу хохот, затем сделал круговое движение жезлом, и оружие, бывшее в руках у полиции, так же взлетело в воздух и через секунду было выброшено на крышу какого-то ресторана. Растерявшись, сотрудники полиции впали в ступор, а Пастырь снова взмахнул посохом, и все те пули, что были всажены в его тело, вылетели, словно дробь из дула дробовика и пробили тела полицейских насквозь в нескольких местах.

В следующую секунду экран занимала белая надпись на чёрном фоне «Вещание остановлено по техническим причинам».

Стоя в оцепенении от увиденного, я не заметил, как яйца на сковороде стали пригорать и пахнуть горелым.

Что же всё-таки такое эти Пастыри? И сколько их по всему городу?

Из оцепенения меня вывела мелодия телефона, экран которого сообщал, что мне звонит Фелиция. Руки слушались нехотя, но всё же мне удалось взять трубку:

- Алло?

- Денис! – Фелиция кричала в трубку и, судя по голосу, была неслабо напугана. – К нам в дом приходил один из тех Пастырей, про которых показывали в новостях. Он забрал моих родителей, а я... я последовала твоему примеру и заглушила его голос музыкой в наушниках и не поддалась его влиянию, но родители... – голос девушки дрогнул и она залилась слезами. – Я пыталась их остановить, но... Пожалуйста, забери меня отсюда!

Положив трубку, я выключил газ, обулся и, не заперев даже дверь, бросился к дому Фелиции.

Пробегая уже заученным за два года маршрутом, огибая различные строения, ныряя и выныривая из переулков и узких улочек, я бежал, не чувствуя усталости. Случайные прохожие сторонились меня, а некоторые и вовсе завидев меня, старались поскорее скрыться в тени многоэтажек. Но это заботило меня в последнюю очередь, а в голове крутилась лишь одна мысль: хоть бы с Фелицией всё было в порядке.

И вот, введя на домофоне код, который мне когда-то рассказала Фелиция, я, перепрыгивая через несколько ступеней сразу, поднялся на её этаж и стал бешено колотить ладонью в её дверь. Она отворилась почти мгновенно и я, захлопнув её за собой, вбежал в квартиру.

Обняв Фелицию, я погладил её по мягким светлым волосам, пытаясь остановить её слёзы. Когда тихие всхлипывания прекратились, я отстранил её и посмотрел ей в глаза и проговорил голосом, не терпящим возражений:

- Собирай самое необходимое: документы, деньги и некоторые вещи в сумки и складывай их у входа.

Кивнув, Фелиция принялась за дело, а я сел на пол, прислонившись спиной к стене – всё-таки забег дал о себе знать.

- Нужно позвонить в полицию, - сказала девушка через несколько минут, встав в коридоре и набирая условленный номер на смартфоне.

- Полиция не поможет, - отмахнулся я. – Ты выпуск новостей смотрела полностью?

- Нет, - ответила она, прикладывая телефон к уху. – Досмотрела до того момента, как ведущий передал слово коллеге, а затем услышала, что из кухни доносится властный голос Пастыря.

- А я вот досмотрел до конца, и ничего хорошего там не увидел. Полиция не может с ними справиться. И сама несёт крупные потери.

- Чёрт, сбросили.

- О чём я и говорю. Ты собралась?

- Да почти, - бросила девушка и скрылась в своей комнате.