№14
В тот день на пути к дому я всю дорогу думал о Вере. Стыдно это признавать, но за два месяца после расставания я так с ней и не связался. Пару раз пытался набрать ее номер, но каждый раз откладывал телефон, боялся, что не найду слов в свое оправдание. Даже смешно это признавать, но про Кристину я практически перестал вспоминать, такой несерьезной оказалась моя первая влюбленность. Зато к мыслям о Вере я стал возвращаться все чаще и чаще. Уйти от гнетущей реальности мне помогали сборы по поводу создания новых игр, ребята не бросили меня, клуб все еще функционировал, что помогало не сойти с ума.
Вскоре я подошел к воротам дома и хотел уже отправиться в свою комнату, но вдруг мне навстречу выбежал Кирилл.
— Ты чего трубку не берешь? Я уже обзвонился!
— Поставил на беззвучный, а что такое-то? — недоумевал я.
Кирилл отдышался, его напряженный взгляд стал меня пугать.
— Да что случилось? Говори уже.
И он выдал эту новость на одном дыхании. Меня так ошарашила эта информация, что я просто замер и не мог прийти в себя. Казалось, что я попал в какое-то странное место, где нет ни холода, ни шума города, никаких чувств. Кирилл начал трясти меня за плечи, а я не мог понять, чем же все это заслужил. Нет, здесь однозначно была моя вина.
— Ты позвонишь Вере? — спросил он.
Позвонить ей после того, что она сделала? Если бы мне было плевать, я бы просто пошел домой и не стал принимать эту новость близко к сердцу. Но я стал иначе относиться ко многим вещам после смерти Виталика. Я набрал номер Веры, руки тряслись то ли от холода, то ли от страха услышать ее голос. Она не отвечала, тогда я твердо решил поехать к ней домой.
— Ты куда? — спросил брат.
— Нужно поговорить с ней! — крикнул я и побежал к водителю, чтобы он довез меня до ее дома. Всю дорогу я представлял наш разговор, чувства злости, обиды, боли сменяли друг друга. Меня раздражало, что такое решение она приняла самостоятельно, не сказав мне ни слова.
Добравшись до ее подъезда, я позвонил в домофон, но услышал голос отца Веры. Тот сообщил, что ее нет дома. Я решил ждать ее до тех пор, пока она не придет. Благо мороз был не такой сильный, я сел на лавочку и опустил голову вниз, рассматривая травинки, которые пробивались через кучку снега. Следовало вернуться в машину, но я боялся упустить Веру из виду.
— Холодно сидеть на лавке, — сказала прошедшая бабуля. — Не май месяц.
Меня поразило, что посторонний человек волновался о моем здоровье. Я кратко улыбнулся и встал с холодной лавки, решив, что бабуля была права. Бабушка ушла, а я бродил вокруг подъезда еще около часа, пока наконец не встретил Веру. Она была поражена, остановилась и некоторое время не могла подобрать слов, но потом все же спросила:
— Что ты здесь делаешь?
Я привык видеть ее веселой и жизнерадостной, но сейчас она выглядела уставшей, измученной и морально уничтоженной.
— Скажи, ты правда это сделала? — спросил я.
Она увела взгляд в сторону и попыталась пройти мимо меня, но я схватил ее за руку. Она со злобой взглянула на меня:
— Какая теперь разница? Тебя это не касается.
— Это прямым образом касается меня! — разозлился я.
— Хорошо, хочешь знать, да, я это сделала! Я сделала аборт!
Я отпустил ее руку, во мне утонула надежда. Где-то в глубине души я надеялся, что это просто слухи и она не стала этого делать. Я ошибся.
— Почему ты не сказала мне? Почему не посоветовалась?
Она усмехнулась, и это выглядело странно, в ее взгляде я заметил боль, но никак не усмешку.
— Да какое тебе до меня дело? Ты был занят своей Кристиной. Думаешь, это бы что-то поменяло? Честно говоря, я даже удивлена, что ты так переживаешь, это же совсем на тебя не похоже.
— Это и мой ребенок тоже. Ты должна была сказать мне, — полушепотом говорил я, она повысила голос:
— Хватит делать меня виноватой! Тебе всегда было плевать на меня! Мне ты даже не позвонил, а Кристиночку обыскался, хотя она тебя даже никогда не любила.
— Не нужно сейчас говорить про любовь.
— Действительно, ты прав. Это слово тебе незнакомо.
Разговор зашел в тупик. Возможно, с моей стороны было странно хотеть рождения этого ребенка, но тогда люди вокруг меня умирали один за другим, и, если бы в моей жизни появился кто-то родной, я искренне был бы счастлив, несмотря на свой юный возраст. К тому же я всегда был обеспечен, подобная новость меня бы не испугала, а теперь я был разбит, я лишился права называться отцом.
— Удивляюсь, как вообще могла тебя любить.
Мы столкнулись взглядами. Ее голос всегда дрожал, когда дело касалось чувств.
— Теперь, что ни говори, нам жить с этим до конца жизни, — сказал я. — И если ты думаешь, что мне было плевать. Зря. Ты мне очень нравилась, и я хотел помочь тебе, как никому другому. Я бы никогда не стал говорить человеку, на которого мне плевать, чтобы он исполнил свою мечту. Я на самом деле хотел, чтобы ты вырвалась из этого ада. И знаешь, если бы сейчас я узнал, что ты беременна и решила оставить ребенка, я бы сделал все, чтобы вернуться к тебе и заслужить прощение. А если бы у нас что-то не сложилось, я бы всегда поддерживал тебя и ребенка. И знаешь, с тобой мне было хорошо, как ни с кем другим. Даже Кристина не могла дать мне то, что дала ты.
Я выплеснул все, что скопилось у меня на сердце. Глаза Веры наполнились слезами, ее руки задрожали. Я сделал шаг в сторону и вдруг почувствовал, как она взяла меня за руку.
— Миш, прости меня... Я дура, умоляю, только не уходи! Я больше не могу притворяться, что равнодушна к тебе, пожалуйста, останься...
Я посмотрел в ее глаза снова. Отчаяние овладело ею, она упала на колени и начала молить меня остаться. Я поднял ее с холодного снега, мне было больно видеть Веру такой.
— Вер, это все. Прощай.
Я развернулся и сел в машину. Шофер поехал, из окна я видел, как Вера снова упала в снег, закрывая лицо руками. В тот момент я переступил через себя, ведь успел привязаться к этому человеку, и мне было больно видеть ее в таком состоянии. Но я не мог ее простить за то, что она сделала, даже не рассказав мне об этом. Да, я тоже повел себя как идиот, даже не пытался поговорить нормально с ней после расставания. Но если бы я узнал раньше о ее беременности, то приложил бы все силы, чтобы вновь встретиться с ней. Я полностью признаю свою вину. Если бы не моя постоянная увлеченность Кристиной, самообман, то, наверное, у меня сейчас был бы сын.
Глубина пережитых мною впечатлений не знала границ. Этот шквал событий погубил меня, я перегорел. Все, что во мне осталось, — это поток хаоса. Другой мир, в котором я оказался, представлял сочетание множества веков, отсутствия четкой структуры, основного скелета. Заброшенный уголок, пронизанный сюрреализмом и усыпанный многолетней пылью. Это то, чем я стал.
Мне по-прежнему снилось, как я несу мертвого Виталика, я просыпался от ужаса. Иногда по ночам я слышал крики из комнаты Кирилла. Он очень тяжело переживал увиденное в тот день. Мне же еще иногда снился мой сын, он часто гулял со мной по лесу и рассказывал, как теперь живет наверху. Это безумие доводило меня до нервных срывов, я стал более замкнут.
Никогда не забуду тот момент, когда Вика и Аня впервые пришли в мой дом. Я подумал, что это мой шанс загладить вину и помочь Ане выбраться из трудного положения, ведь она так хотела этого ребенка. Думаю, это было частью моего искупления.
Время сыграло со мной злую шутку, если бы Вера была беременна в двадцать, все было бы проще. Но когда подобное происходит в пятнадцать... Порой задумываюсь, как я вообще мог до такого скатиться? Я очень долго жил прошлым, наверное, пора отпустить то, что так долго преследовало меня. Я никогда не избавлюсь от воспоминаний, но хотя бы научусь жить заново.
Машина остановилась, я вышел на улицу и отправился в дом. Тихо прошел в свою комнату и не выходил из нее до утра. Я много думал о своей жизни, о потерянных людях, о том, куда мне стоит двигаться дальше. Мое одиночество прервал Кирилл. Видимо, его волновали те же вопросы, и он хотел попытаться найти на них ответы. Брат сел возле меня, мы оба смотрели в окно, пытаясь найти хоть каплю надежды на лучшее.
— Наверное, не стоило тебе сейчас говорить, — сказал Кирилл.
— Ты все правильно сделал. Я бы все равно когда-нибудь узнал. А знаешь, что странно?
— Что?
— Что все это происходит с нами в пятнадцать, и виноваты в этом только мы сами.
Икс вдруг каркнул, немного испугав меня. Он копошился в коробочке с дешевыми украшениями, которую однажды у меня оставила Вера, а я так и забыл ей вернуть ее.
— Как думаешь, может, нам пора остановиться? — спросил Кирилл.
— О чем ты?
— Ты ведь все меньше занимаешься чтением и программированием, а я совсем забросил машины.
— Ты прав, знаешь... — согласился я.
У нас состоялся откровенный разговор. Мы через многое прошли вместе, потому понимали чувства друг друга. Обсудив все искренне и без утайки, мы пришли к общему мнению, что пора выбираться из этого пагубного состояния. Если бы не Кирилл, уже тогда я бы сдался, разговор с ним придал мне уверенности.
На этой обнадеживающей ноте брат отправился спать в свою комнату. Я еще некоторое время просто лежал в постели и постарался отвлечься от тяжелых мыслей на компьютерные игры, которые хоть немного разбавляли жизнь яркими красками. В попытках найти что-то новое мне пришла в голову идея о создании более масштабной компьютерной игры. Игры под названием «K.R.E.D.I.».