№13
Только я пришел в школу, как меня схватили за шиворот и прижали к стенке. Я никогда не чувствовал столько злости в одном взгляде. Его руки тряслись от желания убить меня, не иначе. Паша держал кулак над моим лицом и резким движением ударил в стену. Я даже не моргнул, так как не боялся его и понимал, что он загнан в угол.
Он чувствовал, что не может отыграться на мне, как раньше. Ненависть между нами нарастала, как лава в бушующем вулкане. Друзья Паши окружили нас и следили, чтобы учителя ничего не увидели. В глубине души я хотел ударить его, но начинать драку в школе было бы глупо.
— Никто не смеет гулять с моей девушкой, а тем более ты. Сегодня после школы встречаемся. Не придешь — все узнают, какая ты размазня, и вряд ли после этого кто-то будет ходить на твои ущербные курсы по борьбе.
— Училка идет, — сказал один из друзей Паши. Тот тут же отпрянул от меня и пошел прочь. Меня дико разозлила его выходка, отступать я и не думал, но и один идти не собирался. Вокруг Паши наверняка соберется целая толпа, которая будет защищать его, поэтому я не хотел стоять в одиночестве и быть мальчиком для битья. Я был полон решимости, у меня всего лишь день, чтобы решить эту проблему, а точнее, шесть уроков.
До звонка оставалось около пяти минут, я зашел в класс и сел к Виталику. Рассказал ему все, потом к нам присоединился Кирилл, и я поведал ему вкратце обо всем. Виталик согласился пойти со мной, он повел себя как настоящий друг. Мы весь урок проговорили о сложившейся ситуации, на перемене встретили Саню. Меня напрягало, что в школе не было Кристины. Мои чувства перемешались, я переживал за Крис, ненавидел себя из-за того, как поступил с Верой, а еще предстояло выстоять против Паши.
Как только закончился шестой урок, ко мне подошел один из парней Паши и передал записку со словами: «Возле заброшенных домов». Это было как раз то место, где Кирилл прострелил ногу одному из козлов, что хотел меня убить.
Я вышел из школы и был крайне удивлен, меня ждало около двадцати человек, когда я рассчитывал максимум на десятерых. Здесь были не только те, кого я тренировал, но и еще несколько парней, которые ненавидели Пашу. Мне даже было неловко вести такую толпу за собой, к такому в своей жизни я не привык. Но они все верили в меня, и я решил, что должен взять себя в руки и сказать свое слово:
— Если кто-то хочет уйти, сейчас самое время.
Никто не сдвинулся с места, тогда меня это поразило до глубины души. Но если бы я знал, чем закончится эта бессмысленная бойня, забил бы на гордость, честь, вообще на все и предотвратил бы это. Но сейчас мне предстояло пережить это снова. Мы направились в сторону заброшек, Саня, Кирилл и Виталик были неподалеку от меня. Пока я шел к уговоренному месту, в голове вертелось много разных мыслей. Я отчетливо помню свою злость, ненависть, желание всем доказать свою правду. Теперь все выглядит совершенно иначе, то, что раньше мне казалось важным, сейчас не имеет никакого смысла.
Я запомнил на всю свою жизнь каждую деталь этого дня. Скрип снега несколько лет доносился эхом в моей голове, я помнил наизусть, каким хмурым было небо над головой и лица людей, идущих со мной бок о бок. Скоро мы добрались до места, нас уже ждали. Паша стоял в центре, смотрел на нас исподлобья. Он собрал примерно то же количество людей, что и мы. Когда мы остановились, Паша выплюнул жвачку.
— Опаздываешь, как девчонка, — сказал он. — Я уже думал, что ты струсил, а ты с собой целую толпу привел. Интересно... Всего несколько месяцев назад до тебя не было никому дела.
— Долго трепаться будешь? — перебил Саня. Паша презрительно на него взглянул.
— Зря ты, Сань, вышел сюда, не с теми связался, — выкрикнул один из толпы Пашиных друзей.
— И в самом деле зря, — добавил Паша. Я удивился, что Саня пошел со мной, ведь он терял деньги. Но, как потом оказалось, Саня давно ненавидел Пашу, у них была своя давняя история, которую они замяли на время ради общего дела.
— Да пошел ты! — выкрикнул Саня.
— Не думай, что ты имеешь право затыкать мне рот! — ответил Паша. Его глаза заливались кровью от злости, он сделал шаг навстречу.
— Сам закрой свой рот, урод, — крикнул я.
Паша бросился с кулаками на меня. Началась драка. Никогда не видел такого месива в своей жизни. Я не мог позволить Паше победить, под крики толпы бился с ним не на жизнь, а на смерть. Сейчас я снова ощутил эту дикую боль, удар в живот, в челюсть, в плечо.
Снег становился красным из-за нашей крови. Я повалил Пашу на землю и стал бить по лицу со всей силой. Сначала я разбил ему нос, потом губу, но вдруг на меня кто-то напал сзади и спихнул на снег. Этот парень стал душить меня, он не бил, он хотел убить. Я выпучил глаза из-за нехватки воздуха. Когда я почти потерял сознание, он перестал и стал дубасить по лицу. Я чувствовал сумасшедшую боль, которая распространялась по всему телу. Меня спас Саня, ударив того парня сзади. С трудом я поднялся и хотел найти Пашу, но на глаза попадались только дерущиеся ребята. Я оглянулся и увидел, как Пашу тащат от места бойни двое парней. Я ринулся за ними, чтобы покончить со всем.
Мое лицо горело от боли, а душа — от ненависти. Сейчас я думаю над тем, мог ли я что-то тогда изменить, чтобы ничего из этого не произошло? Возможно, все бы пошло иначе, если бы с самого начала я вел себя по-другому. А может, и нет.
— Миша!
Я остановился и обернулся под чей-то душераздирающий крик. Ребята Паши стремительно убегали, я заметил возле Виталика особенно много крови. Перепугавшись, я побежал к нему. В тот момент я не поверил своим глазам, увидев окровавленный живот моего друга. Саня помогал ему придерживать рану.
— Один из этих ублюдков проткнул его ножом, — сказал Кирилл.
— Где Паша? — спросил Виталик.
— Плевать на него, — сказал я. — Живо несите его отсюда!
— Черт, что нам делать?! — запаниковал кто-то из толпы.
— Хватит ныть, помогите мне!
У меня тряслись руки даже сильнее, чем тогда. Я взял Виталика за подмышки и потащил, но вдруг заметил, что никто не помогает мне. Все смотрели на меня с ошарашенным выражением лица.
— Какого х** вы там стоите? — разозлился я.
— Он, кажется, умер, — сказал Кирилл. Меня чуть не хватил удар. Я положил Виталика, проверил его пульс в нескольких местах, но везде было безрезультатно. С каждой новой попыткой мне становилось все страшнее и страшнее, но я не хотел в это верить. Я проверял пульс снова, тряс за его куртку, давил на грудную клетку, кричал, матерился, умолял его очнуться. Я снова и снова пробовал его вернуть, кровь с моей разбитой губы капала на его одежду и лицо, снег все больше становился красным. Я встал и потащил Виталика, чтобы спасти.
— Он не умер, это может быть кома, что угодно, мы не врачи. Мы можем его спасти. Он ведь только что говорил со мной, он не мог так быстро умереть. Твою мать, помогите мне! Хватит стоять! — кричал я.
Несколько ребят подошли ко мне и стали помогать вытаскивать Виталика. Я чувствовал сумасшедший страх, до умопомрачения боялся потерять своего лучшего друга. Руки окоченели от холода, я был весь избит и еле двигался, но на адреналине тащил парня, который уже был мертв.
В юности смерть кажется чем-то далеким, тем, что случается с кем-то другим, но не с нами. Мы уверены, что все обойдется, что все из нас окончат школу, создадут семьи, построят большой дом и заведут собаку. Я потерял маму, но был уверен, что на ближайшие годы это моя единственная потеря. Мысль о том, что я могу потерять близкого друга, да еще и таким чудовищным способом, не укладывалась в голове.
— Потерпи немного, мы доберемся до больницы, — сказал я. Я думал лишь о том, каким был придурком, что вообще позвал его сюда. Он ведь просто обычный парень, который любил играть в компьютерные игры, ненавидел учебу, мечтал купить однажды мотоцикл и уехать из этого города навсегда. Я сломал жизнь человека из-за собственных амбиций, пытаясь доказать... что? Что я хотел доказать этим?
Внезапно я осознал, что мир вокруг меня начал исчезать, а люди — пропадать. Все рассыпалось на кучу маленьких частиц, превращаясь в черную бездну. Стало безумно страшно, все так стремительно менялось. Что происходит? Я единственный, кто уцелел, и вдруг оказался в темной комнате, где горела единственная лампочка на потолке. Оказавшись наедине с собой в этой пустоте, я от отчаяния закричал:
— Я больше не могу проходить это снова, видеть еще раз, как мой друг умирает у меня на руках! Убейте меня! Хватит так издеваться! Неужели недостаточно? Можете отправить меня в ад, только остановите это!
— Ты очень долго винил себя незаслуженно.
Я повернулся на этот голос. От удивления на несколько секунд дыхание застыло. Это был Виталик, он стоял передо мной, будто живой. Я приблизился к нему, ничто в нем не изменилось с тех пор, как я видел его последний раз.
— Прости меня, прости... — все, что я смог выдавить из себя. Мне хотелось сказать гораздо больше, но словно ком в горле застрял. Слезы хлынули градом, когда я снова увидел его в настоящем. Виталик положил свою руку мне на плечо и сказал:
— Я должен был умереть в тот день, так было предначертано, это тебе никак не исправить. Так должно было случиться. Понимаешь, не все в этом мире мы можем предотвратить и не во всем виноваты именно мы. Может казаться, что здесь есть и твоя вина, я прошу тебя, перестань так думать. Я с твердой уверенностью тебе заявляю, что здесь нет твоей вины.
Я не сдержался и зарыдал просто взахлеб, до истерики. Меня колотило, словно вдарила температура под сорок. Еще никогда мне не было одновременно так паршиво и так легко от его слов. Его спокойствие и умиротворение поражали. В то время, когда я готов был сойти с ума, он сдерживал мое безумие, просто по-дружески обняв.
— Я попросил, чтобы тебя перенесли из этого отрывка твоей жизни, чтобы ты вновь не тащил мое тело по снегу до самого края этого поля. Тебя переместят в более позднее время.
— Спасибо... Спасибо, что даже там помнишь обо мне.
— Ты идиот, уже достал страдать по мне.
Я слегка рассмеялся.
— Легко тебе говорить, оставил меня тут, а сам свалил.
— Не переживай, встретимся еще, только не сейчас. Тебе пока еще рано.
Виталик отошел от меня чуть подальше и добавил:
— Мне пора.
Я был не готов, хотел еще многое обсудить, но Виталик начал исчезать вместе с черной комнатой. Все, что я успел, — это крикнуть ему:
— Ты был моим лучшим другом!
Он улыбнулся, все вокруг затряслось. Меня выдернули из черной комнаты и протащили кубарем через множество воспоминаний и чьих-то голосов. Я думал, моя голова вот-вот взорвется от такого потока информации, я видел свою жизнь со стороны, переживания, сомнения, боль.
Вдруг я едва не ослеп из-за яркой вспышки света. На мгновение перестал чувствовать собственное тело, но вдруг ощущения стремительно вернулись. Я оказался на своей постели, открыл глаза и понял, что с момента смерти Виталика прошел месяц. За это время много чего произошло, «Бойцовский клуб» развалился, мы прошли через обвинения в убийстве, через суд. Отец все это время был в бешенстве, из-за случившегося за нами теперь пристально следила его охрана, что жутко раздражало.
В итоге виновного в убийстве Виталика посадили в колонию. В ходе расследования нашлась запись с телефона, один из ребят в тот день умудрился снять драку на видео. Паша после случившегося сменил школу, Кристина переехала. Я пытался ее найти, связаться, но она оборвала все связи. Никто не знал, куда она уехала. Крис бросила всех, ничего не сказала ни одному из своих друзей, которые вскоре забыли про нее. Помнил лишь я.
Первое время меня тянуло к ней, я просыпался с надеждой, что однажды увижу на улице или в школе. Я ненавидел себя за свою трусость, за то, что не признался в чувствах ей раньше. Теперь было слишком поздно. Я так больше никогда ее и не увижу.
Начались дни бесконечной депрессии. Случай с Виталиком изменил нас, мы застряли в том дне, в кошмарах по ночам. Все это продолжалось около месяца. Моя успеваемость здорово скатилась, мы с Кириллом погрязли в двойках. Чтение я бросил, как и решение логических задач, стал увлекаться алкоголем. Это могло продолжаться еще долгое время, пока я не узнал новость, которая изменила мой мир навсегда.