Революция разума

Прошел год, снова лето, Вика окончила одиннадцатый класс, сдала основные экзамены, а ее сестра успела родить прекрасную дочку Еву. Бабушка умерла в октябре, так и не дождавшись рождения правнучки. Кирилл уехал сразу после похорон и больше не приезжал, лишь посылал денежные переводы Ане. Мне пришлось снова вникать в бизнес, которым заправляла бабушка, Вика в этом здорово помогла. Приступы все еще сохранились, но стали значительно реже. Я надеялся окончательно от них избавиться, но не был уверен, что у меня это получится.

В тот теплый летний день мы собрались, чтобы отметить успешную сдачу экзаменов Вики. Мы устроили пикник прямо перед домом, разложили всяких вкусностей, позвали Елизавету Степановну, так как она тоже приложила к этому много усилий. Икс дразнил Вику, каркая и дергая ее за юбку. Вика очень злилась и постоянно мне жаловалась, а я смеялся в ответ, на что она часто обижалась, но быстро отходила. Потом на какое-то время Икс был к ней благосклонен, но скоро вновь занимал оборонительную позицию.

— Итак, сегодня мы собрались с вами здесь, чтобы поздравить мою сестру с успешной сдачей ЕГЭ! — сказала Аня и приподняла бокал сока. Мы все сидели на красном клетчатом покрывале недалеко от разбрызгивателя для газона. Малышка Ева лежала в коляске в беседке, тем временем Елизавета Степановна с ней игралась.

— Да, я тоже очень рад, что у тебя получилось пройти эту ступень своей жизни, и хотел вручить тебе небольшой подарок, — сказал я и достал огромную коробку.

— Что это? — спросила Вика.

— Открой.

Она стала распаковывать подарок и вдруг воскликнула:

— Ого! Холсты и столько красок! А еще такое разнообразие кистей и мастихинов! Миш, спасибо!

Вика набросилась на меня с объятиями так резво, что я завалился на спину. Аня рассмеялась, Икс недовольно каркнул и улетел, а я облился соком, за что Вика начала извиняться.

— Ладно, это просто футболка, тем более синяя, не так заметно. Высохнет, — сказал я, Вика расстроилась, скрестила руки и отвернулась. Меня рассмешили ее надутые покрасневшие щеки, и я чмокнул ее, после чего она развеселилась.

— От себя хотел бы еще сказать, что впереди у тебя еще будут экзамены на поступление в художественный вуз, желаю тебе сдать их на все сто и выложиться на полную. Ты, на мой взгляд, очень талантливая художница и заслуживаешь быть принятой в самый крутой вуз страны, — сказал я и даже удивился, что смутил Вику. Она поблагодарила простым «спасибо», и мы все чокнулись стаканами с соком.

— Спасибо, что вы у меня есть, такие близкие и родные люди. Я счастлива, что однажды встретила тебя, Миш, и счастлива, что у меня есть такая классная сестра.

Мы продолжили нашу «вечеринку», приступили к вкусностям, как вдруг неожиданно появился гость. В ворота кто-то зашел, мы все пригляделись и узнали Кирилла. Для всех было шоком его такое внезапное появление, я поднялся и оставил девушек, подойдя к брату. Несмотря на жару, он был в белой рубашке, офисных брюках и лакированных ботинках. В его лице я заметил неуверенность и даже подавленность.

— Ты чего не предупредил даже? — спросил я.

— Да как-то все спонтанно получилось. Там в коляске — это моя дочь?

— А ты как думаешь? Кто там еще может быть?

Кирилл направился прямиком к Ане, которая была шокирована не меньше моего. Ее тело напряглось, она сторонилась Кирилла, но, когда тот изъявил желание познакомиться с дочерью, Аня немного расслабилась, хотя для всех нас это было крайне неожиданно.

— Думаю, нам пока лучше уйти, — сказала Вика, подойдя ко мне.

— Ты права.

Мы молча отправились в дом, оставив этих двоих наедине.

— Как думаешь, зачем он приехал? — спросила Вика. Мы подошли к окну, издалека наблюдая за ними.

— Может, совесть проснулась и решил принять хотя бы минимальное участие в воспитании.

Я подошел к графину с водой и выпил таблетку.

— У тебя уже давно не было приступов, — сказала Вика и подошла ко мне ближе.

— Затишье перед бурей.

— С чего ты это взял?

— Интуиция.

Она нежно обняла меня, положив руки мне на плечи, и шепнула:

— Ты ведь понимаешь, что одними только таблетками это все не исправить. Нужно копнуть глубже, понять причину.

— Это уже дело психиатров.

— Я не о том, Миш. Понимаешь, твою болезнь не вылечить только препаратами.

Она снова начала этот разговор, но я постарался не спорить, а перевести все в мирное русло:

— Моя самая главная пилюля — это ты.

Я провел рукой по ее щеке, она улыбнулась, но не отступила:

— Миш, мне снова снится этот сон. Какие-то два странных человека, один из них с большой охапкой волос, а второй с треугольной шляпой постоянно приходят ко мне.

— И чем тебя донимают эти странные люди?

— Они говорят, что ты до сих пор не принял себя, отчего не можешь окончательно восстановиться. И если так пойдет дальше, я тебя потеряю. Мне страшно, я постоянно это слышу. Мне кажется, мы упускаем что-то очень важное.

У Вики на глазах появились слезы, я поспешил успокоить ее:

— Хорошо, если ты так хочешь, мы попробуем найти то самое важное.

— Честно? — она посмотрела на меня глазами, полными надежды.

— Честно.

Вика все чаще стала говорить о вещах, не связанных с этим миром. Об ангелах, которые все пытаются ей что-то про меня рассказать, о жутких снах, где я исчезаю в пучине ада. Я списываю все это на бурную фантазию и чрезмерную заботу обо мне, но ради ее спокойствия готов иногда подыгрывать.

— Миш, смотри, Кирилл взял Еву на руки!

Мы выглянули в окно, но в этот момент мне стало интереснее смотреть не на своего брата, а на Вику. Солнечные лучи освещали ее румянец, тоненький носик и пышные губы. Ее взгляд, полный нежности, искренности и веры в лучшее поражал меня. Еще никогда в своей жизни я не встречал таких честных и открытых людей, как она. А ее манера поднимать подбородок чуть выше обычного, когда она во что-то вглядывается, ее голос, так похожий на голос моей мамы, успокаивающий и в то же время приносящий радость и восторг. Ее черные волосы, которые она старательно убирает за ухо, но те все равно имеют свойство растрепаться, если этой особе вдруг вздумается побежать по газону. Порой, когда я смотрю на Вику, я перестаю ощущать почву под ногами. Словно падаю в другое измерение, ощутив всю полноту любви в самом ярком ее проявлении.

— Миш, ты чего плачешь?

Я не заметил, как вдруг слезы потекли по щекам. Почему? Из-за чего мне вдруг стало так грустно?

— Миш! Миша!

Я начал терять сознание, упал на пол, но Вика помогла смягчить падение.

— Кто-нибудь! Скорую! Миш, подожди, я сейчас наберу твоего врача. Подожди немного.

Теперь я понял, почему так пристально смотрел на нее именно в эту секунду, а не наблюдал за братом. Осознал, отчего вдруг появились слезы. Я терял абсолютно все, что приобрел за этот год. Реальность полностью меня покидала, я видел не просто отдельные образы, а другой мир предстал передо мной. Вот оно, то, чего я боялся, — настоящего безумия. Полного отрыва от реальности.

— Вик, дай руку, дай руку, пожалуйста.

Я успел дотронуться до ее руки и ощутить всю нежность от ее прикосновений до того, как полностью лишился рассудка. Я потерял связь с реальностью.