Революция разума

Я очнулся в своей квартире, окна нараспашку. Со мной такое уже однажды случалось, ровно год назад. Я быстро позакрывал окна и начал искать телефон. Сколько на этот раз прошло времени? Два дня... я не знаю, что я натворил за это время. Вообще не помню. В телефоне куча пропущенных, несколько от Кирилла, от моего психиатра, но больше всего от Вики. Раздался следующий звонок, это была она, я тут же ответил:

— Алло.

— Миш, ты где пропадал? До тебя дозвониться невозможно, тебя все ищут.

— Я у себя на квартире.

— Как давно ты там? Мы уже раз десять туда заезжали, тебя там не было.

— Я не помню, — признался я.

Последовала пауза.

— Где ты сейчас? — спросил я.

— Мне нужна твоя помощь. Кирилл сказал, что раньше ты часто пропадал в барах, я решила проверить каждый бар и застряла в одном из них.

— Что значит застряла?

— Тут несколько мужиков смотрят на меня подозрительно. Они стоят возле выхода, а неподалеку от них черная машина. Я боюсь выходить, боюсь, что они меня туда затащат.

— Я сейчас буду. Скинь адрес.

Вика прислала сообщение, и я мигом побежал вниз. Благо моя машина стояла неподалеку, я сел за руль, хотя в голове еще был сущий хаос, обрывки безумных мыслей то и дело лезли в голову. Но сейчас было не до этого, я думал лишь о том, чтобы вытащить Вику.

Добравшись до бара, я тут же побежал вниз по лестнице, встретив тех самых типов, о которых она говорила. Шесть человек, еще двое в машине. Много. Я услышал, как один из них сказал: «Когда она выходить будет?», но потом умолк, когда заметил постороннего в роли меня. Я нашел Вику, которая сидела возле барной стойки и медленно пила сок. Увидев меня, она будто перестала дышать, но повела себя правильно, продолжила сидеть и ждать моих действий. Я спокойно зашел в бар и сказал достаточно громко:

— Прости, на работе сегодня задержался, — а потом чуть тише, но так, чтобы эти типы слышали, — нам сегодня убийство подкинули странное, видимо, придется чаще задерживаться на работе. А еще у нашего следователя, Ванек, я говорил тебе про него, дочь заболела, и он вместе с ней, вот на меня все спихнули. Еще в пробку попал. Поэтому прости, что так вышло. Ребята еще должны попозже в бар подъехать, я им сказал, как здесь круто, скоро будут. Но ты, наверное, устала, можем домой поехать.

— Да, устала, — сказала Вика.

— Тогда пойдем.

Я взял ее за руку, народ возле выхода расступился, а черная машина уже куда-то уехала. Мой план сработал, мы спокойно отошли от бара, будто ничего не поняли.

— Идем налево, я машину подальше припарковал, иначе бы спалился.

Мы подошли к парковке и мигом сели в автомобиль. Я тут же завел машину, и мы поехали прочь из этого района.

— Что произошло за эти два дня? — спросил я.

— Ты просто исчез, никому ничего не сказал. Все стали волноваться, даже твой брат.

Вот это меня реально удивило.

— Что еще?

— Мы начали тебя искать, я решила проверить все бары.

— Что тебе сказал Кирилл? — спросил я. Если этот идиот признался ей во всем, я убью его.

— Ничего такого, кроме того, что раньше ты часто пропадал в барах.

Ну хоть брату хватило ума не посвящать ее в подробности моего прошлого. За это даже спасибо хочется сказать.

— Миш, что происходит? Куда ты пропал?

Я не знал, что на это ответить. Солгать? Любая ложь будет выглядеть глупо. Признаться в том, что я псих? Так себе вариант.

— Я не помню. Я не помню, что произошло за эти два дня.

— Как можно забыть то, что...

— Я просто не помню. Такое со мной уже было, провал в памяти. Больше меня не спрашивай ни о чем.

Вика замолчала и согнула ноги, прижав колени к животу. Она отвернулась от меня к окну, в отражении я заметил смятение в ее глазах.

— Больше никогда не ищи меня по барам. И одна не ходи по городу по ночам.

— Ты не можешь мне этого запретить, — сказала она.

— Я и не запрещаю, я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

— Тогда просто не уходи так больше.

— Я не могу этого обещать, потому что я это не контролирую.

Она повернулась ко мне и спросила:

— Тогда расскажи нормально, что происходит?

— Я же попросил сейчас не задавать мне лишних вопросов. Неужели ты не понимаешь, что не все подробности своей жизни можно вот так запросто кому-то рассказать?

Вика снова отвернулась к окну и замолчала. Мы ехали по пустынной дороге, в темноте, среди редко встречающихся фонарей. Я хотел бы ответить ей как-то иначе, но боялся, что тогда она точно никогда не вернется.

Мы подъехали к гаражу, я поставил машину и вместе с Викой вышел к дому. К нам тут же выбежала Елизавета Степановна, Кирилл стоял у двери, а Аня поспешила к сестре.

— Михаил! Как же вы нас напугали! Мы вашей бабушке ничего не говорили, чтобы ее не беспокоить.

Я приобнял Елизавету Степановну и взглянул на брата. Он молча смотрел на меня, а после сказал:

— Как обычно, создаешь только проблемы. Из-за тебя пришлось врать бабушке.

— Спасибо, что ничего не рассказал им.

Я взглянул на Вику, которая о чем-то говорила с сестрой. Аня тоже перепугалась, в этом я чувствовал свою вину.

— Я, в отличие от тебя, не лезу в чужие жизни. В следующий раз сам будешь все это разгребать, — сказал Кирилл и вышел на улицу, чтобы снова куда-то уехать, но вдруг остановился и добавил:

— Ты бы хоть ее пожалел, жалко девчонку с таким, как ты, оставлять. Ей крест на всю жизнь.

Он ушел, сел в машину и поехал прочь. Я не мог пошевелиться, смотрел на Вику и думал, может, мой брат в самом деле прав?

— Михаил, бабушка вас заждалась, — сказала горничная.

— Да, сейчас поднимусь.

Я еще раз взглянул на Вику, мы встретились взглядами. Аня что-то долго говорила сестре, а она будто не слушала ее. Стояла в оцепенении прямо как я.

— Вик, больше никогда так не делай! — взволнованно сказала Аня, и в этот момент я решил уйти. Мне хотелось ей во всем признаться, но я дико боялся ее реакции. Еще и в голове был сущий ад, я пытался вспомнить хоть что-то, но ничего не вышло. Хоть бы одно чертово воспоминание, и того не было.

Поднявшись на третий этаж, я подошел к двери и постучался.

— Заходи, — послышался голос бабушки. Я зашел в комнату, где, как обычно, горел торшер, а бабуля лежала, слушая любимую аудиокнигу. Комнатка у нее была небольшой, хотя я много раз говорил ей выбрать что-то получше, она всегда отвечала, что ей достаточно и этой. Здесь не было чего-то особенного, лишь старый шкаф, комод с несколькими черно-белыми фотографиями из молодости моей бабушки и парочка безделушек.

— Поставь на паузу мою аудиокнижку, — сказала она, я сделал, как она просила, и сел возле ее кровати. Она совсем исхудала, ей тяжело было подниматься с постели и даже доходить до туалета. Волосы ее совсем стали седыми, хотя раньше она постоянно говорила мне, что краситься — ее первостепенная обязанность. Даже в свои годы она никогда не забывала о внешнем виде, всегда старалась соответствовать, занималась спортом, следила за бизнесом, пока я вел настолько ничтожный образ жизни, что вспоминать стыдно.

— Что-то произошло? Никто ничего не говорит мне, но я не слепая, хоть и лежу тут целыми днями. Скорее бы уже покинуть это тело.

— Не говори так. Николай Петрович утверждает, что тебя еще можно поставить на ноги, — запротестовал я.

— Обманщик твой Николай Петрович. Ему только деньги нужны, он знает, что мой конец близок.

Ее губы стали совсем морщинистыми, глаза она постоянно прищуривала.

— Я видела, как ты смотрел на эту девушку. Вика, кажется.

— Да, Вика.

— Она хорошая девушка. Видно, что немножко в своем мире живет, но хорошая. Тебе она нравится?

Непривычно было обсуждать с ней такие вопросы.

— Это неважно.

— Важно. Для меня важно уйти в мир иной, зная, что есть надежда на твое счастливое будущее. Ты ведь снова видел этих чертей в масках.

Я был поражен.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Они ведь недавно и ко мне приходили. Ты знаешь, мы все время с тобой считали, что то, что с тобой происходит — болезнь. Что ее можно вылечить таблетками. Мишенька, прости меня, я ошибалась. Я никогда не верила в подобные вещи, да и не задумывалась часто, а тут сама перед смертью начала видеть твоих чертей. Я видела, как ты убегал от них, я в тот момент стояла у окна. Будто какая-то сила потянула меня выглянуть в окно.

Я понял, что бабуля начала бредить, и поспешил ее успокоить:

— Все хорошо, ба. Давай ложиться спать.

— Как ребенка хочешь меня уложить, а я говорю, как есть. Хоть ты сейчас и не веришь мне, считаешь, что я сбрендила вслед за тобой, но теперь я понимаю, что это не так.

Бабушка стала проваливаться в сон. Я накрыл ее одеялом и тихо ушел, оставив дверь приоткрытой. Меня удивили ее слова, но я не мог принять их на веру. Все это лишь часть моей болезни, которую можно заглушить только препаратами.

Может, Кирилл был прав. С таким больным человеком, как я, находиться очень тяжело. Вика еще такая молодая, а я уже успел размечтаться и про все позабыть. Разве могу я так испортить ей жизнь? В конце концов, я так привык к одиночеству, мне не составит труда снова туда вернуться.

— Спокойной ночи, — послышался голос ее. Я замер возле своей комнаты, Вика появилась так неожиданно, что застала меня врасплох. Я тихо сказал ей:

— Спокойной ночи.

Запер за собой дверь, даже не взглянув в сторону Вики. Мне нужно было все обдумать. Ночью я практически не спал, Икс где-то летал, а я надеялся, что хотя бы он меня не оставит.

Раньше я был совсем другим человеком, у меня была куча друзей, постоянное общение, мечты, цели. Все рухнуло в один момент из-за одной ошибки, которая испортила не только мою жизнь, но и жизни тех, кто меня окружал. Я не смог с этим справиться, спился до такой степени, что уже от бомжа было не отличить. Бабушка смогла вытащить меня, физически я был жив, но морально уже давно уничтожен. Я сожалел, что не умер в помойной яме, а каждый день терпел всю ту боль, что въелась в мое сердце и разум. Потом я и вовсе перестал чему-то придавать глобальное значение, решил, что буду существовать хотя бы ради бабушки, которая столько сил в меня угрохала. Я даже поймал некий дзен, когда снова занялся программированием и вернулся к математике, но с каждым днем сил становилось все меньше.

Я давно перестал искать новые знакомства, надеяться на что-то, верить в чудо. Но в тот день, когда я впервые увидел Вику на пороге своего дома, ее уверенность, своенравность... где-то в глубине промелькнула мысль: «А вдруг она сможет что-то исправить?». Потом отбросил это, подумал, глупость какая. Это просто сестра несчастной девушки, которой не повезло забеременеть от моего брата. А дальше эта несносная девица смогла поднять настоящий ураган вокруг себя. Я так отвык от подобных потрясений в своей жизни, поэтому был шокирован лишь одной мыслью, что кто-то настолько рад этому миру, настолько ему открыт. Я наблюдал за этой сумасшедшей, за ее выходками, глупостями и странными поступками наподобие разглядывания моего носа или попытки вытащить меня на улицу силой. А потом вдруг поймал себя на мысли, что мне нравится подобная суета. Я бежал от этого, прятался, потому что считал, что так будет лучше, но втайне я мечтал вернуться к прежнему себе.

Я поверил в то, что могу попробовать снова. Начать общение с новым человеком, съездить на выставку и посмотреть там на гору картошки, помечтать на крыше дома моей прежней квартиры, искупаться ночью в пруду. Но я забыл одну важную вещь: я приношу с собой слишком много проблем людям. И, думаю, Вика достойна гораздо лучшего, со мной она слишком сильно намучается. А мне стоит радоваться хотя бы тому, что в моей поганой жизни выдалась эта парочка счастливых недель.

Утром, так толком и не уснув, я направился к Ане. Наверное, она единственная, с кем я мог все это обсудить, начать подобный разговор с Викой просто не представлял возможным.

— Вика еще спит? — спросил я, застав Аню на диване и снова с книжкой «Гордость и предубеждение».

— Еще спит.

— Я хотел поговорить с тобой о случившемся.

Я сел рядом с ней и какое-то время пытался собраться с мыслями. Было тяжело вот так кому-то открыться, помимо моего психиатра, но Аня казалась мне надежным человеком. Наконец, я решился все рассказать про свою болезнь. Не стал лишь посвящать в прошлое и причины всего этого. Она внимательно слушала, не перебивала, что, правда, радовало. Единственный вопрос, который Аня уточнила, был:

— От тебя есть какая-то угроза окружающим? Ты можешь в этом состоянии взять нож, например?

— Нет, чего-то подобного за мной еще не было. Но все равно, если ты боишься, то можешь пожить в моей квартире в городе.

— Да нет уж, останусь здесь. Раз опасности нет, то и бояться мне нечего. К тому же ты и так приютил меня, когда твой брат хотел выбросить на улицу, так что так низко по отношению к тебе я не поступлю. Но что ты думаешь насчет Вики?

Я сделал паузу, тяжело вздохнул и для начала решил спросить:

— Можешь мне сказать честно, она что-то ко мне чувствует?

— Если бы она к тебе ничего не чувствовала, стала бы я задавать сейчас вопрос про нее? Вопрос в том, что чувствуешь ты к ней? И как ты будешь со всеми этим проблемами справляться?

— У меня много разных чувств к ней, но одно из них очень глубоко во мне засело. Но я понимаю, что с таким, как я, жить тяжело, это постоянный стресс, негатив, борьба за выживание. Не хочу, чтобы она угробила свою жизнь из-за меня. Поэтому будет лучше, если она больше не будет сюда приезжать.

Аня поправила выбившийся локон своих волос и слегка наклонила голову.

— Хорошо, я найду, что сказать ей.

— Спасибо.

Я покинул гостиную и отправился обратно в свою комнату. Меня трясло от своего же решения, эмоции и эгоизм кричали вовсю, чтобы я передумал, но разум давал понять, что так будет правильно. С каждым годом моя болезнь лишь усугубляется: галлюцинации, чертовы чумные доктора, будь они прокляты. Все это меня так уже достало, эти таблетки, врачи. Все это...

Я услышал, как Вика вышла из комнаты и отправилась к Ане. Приоткрыл дверь и заметил, что Аня сразу начала разговор с сестрой. Мне было неслышно, о чем именно она говорила с Викой, поэтому прислушиваться было бесполезно, я просто запер за собой дверь.

— Пусть он сам мне это скажет! — вдруг раздался пронзительный крик Вики такой силы, что я аж подскочил. Послышался топот шагов в мою сторону, а потом грохот кулаками по двери. — Открывай, хватит там сидеть!

— Вик, уходи, — сказал я, подойдя чуть ближе.

— Не уйду, пока не поговорим.

— Аня должна была все тебе рассказать.

— Ты должен все это сказать мне лично.

— Вик...

Снова началось. Туман в голове, шум, крики, страх, боль. Я упал и повалил за собой весь хлам со стола. Едва сдержался, чтобы не закричать во всю глотку, заткнул рот рукой. В этот раз я их не видел, но слышал. Повсюду были эти голоса про чертову книгу, которую я уже ненавидел всем сердцем.

— Миш, с тобой все хорошо? — спросила Вика.

— Уходи! — крикнул я и потянулся за таблетками. Нужно набрать моего врача, приступы стали учащаться, возможно, придется полежать немного в психушке.

— Миш, открой дверь!

— Уходи, я сказал!

— Вик, ты что здесь делаешь? Миш, кому позвонить? — подбежала Аня.

— Я сам разберусь. Я уже набираю номер, только уйдите отсюда.

Голова буквально разрывалась на части. Шепот превратился в крик. Какие-то странные уродливые существа снова мелькали перед глазами.

— Я сейчас вернусь! — крикнула Вика и куда-то побежала.

— Ань, уведи ее отсюда. Мне плохо, я уже написал своему врачу, скоро он будет.

Аня побежала вниз, пытаясь остановить сестру. Внизу послышался какой-то шум, потом ссора, но это все смешалось с криками у меня в голове. Становилось только хуже. Я выпил таблетку, почему она не помогает? Почему эти звуки становятся только громче? Я пополз к кровати и сел рядом с ней.

Внезапно раздался грохот по двери. Я с ужасом взглянул на нее и появившееся отверстие.

— Вик, ты совсем с ума сошла?! — закричала Аня. — Положи топор на место! Я сейчас охранников позову.

Последовал следующий удар, который буквально вынес в щепки мой замок. Вика открыла дверь, я аж пробудился от кошмара, который только что меня преследовал. Такого я точно не ожидал.

— Ты совсем уже охренела? — единственное, что я смог выдать, лежа в куче бардака. Точно. Вика же никогда не заходила в мою комнату. По ее взгляду я заметил, что она была шокирована подобному хаосу. Ее взгляд бегал из стороны в сторону, то на один заваленный угол, то на другой.

Теперь в этой комнате было два психа. Один сидел на полу, а вторая стояла с растрепанными волосами и с топором в руках, оставив позади ошарашенную сестру. Вика бросила топор на пол и зашла в мою комнату, куда уже несколько лет никто не заходил, кроме меня. Пиная по сторонам всякий хлам, она двинулась мне навстречу, от неожиданности я поднялся и замер. Она остановилась и проникновенно посмотрела мне в глаза, которые медленно наполнялись слезами. Мне казалось, что я потерялся в пространстве и времени, такого еще никогда не было в моей жизни, чтобы кто-то вот ворвался ко мне, выбив дверь топором.

Неожиданно Вика подошла ко мне довольно близко и обняла так крепко, что я не мог пошевелиться.

— Я не хочу никуда уходить, — шепнула она.

Еще слишком молодая, чтобы осознать все до конца...

— Вик, я больной человек. Ты должна понимать это. Зачем это тебе?

— В тот самый день, когда я впервые тебя увидела, я поняла, что наконец встретила человека, которого знаю всю свою жизнь. Мне часто снятся сны, в которых я хожу по какому-то странному миру, но ощущение, будто это реальность. Только другая реальность. И там я постоянно видела образ одного парня. Сначала я не понимала, кто это, но теперь узнала тебя. Это точно был ты.

— Да это просто бессмыслица.

Она положила голову мне на плечо и шепнула:

— Я никогда не уйду от тебя. Только не сейчас, когда я наконец тебя нашла.

Я совершенно сдался, понимал, что теперь не смогу взять себя в руки. Не смогу оттолкнуть ее, когда она так близко и говорит, что никогда меня не бросит. Меня пронзило до глубины души то, что даже узнав правду, она не испугалась, не убежала. Выломать дверь топором — это просто какое-то...

Я коснулся ее щеки и наклонился к губам. Почувствовал слезы на ее ресницах, а когда целовал ее, забыл буквально обо всем. Теперь я не мог поступить иначе, я полностью принадлежал лишь ей, чертов эгоист, нужно было уйти, но не хватило смелости. Она стала слишком дорога мне, за это короткое время она полностью перевернула всю мою жизнь. Вика стала глотком свежего воздуха, она зашла в мою комнату, и в голове сразу стало тихо.

Ее руки со всей присущей нежностью касались моих волос, шеи, плеч. А я не мог насладиться ее дыханием, сладким запахом и неуверенным, но таким притягательным поцелуем.

— Это было мое желание в карты, — шепнул я ей на ухо.

— Хорошее желание.

— Ты и правда останешься тут? — спросил я, будто не веря, что кто-то на это решился.

— А ты? Останешься с такой взбалмошной девчонкой, как я?

Она насмешила меня. Но потом я взглянул ей в глаза и ответил вполне серьезно:

— Тебя точно нельзя одну оставлять. А то все двери топором вышибешь или в пруду останешься ночевать. Или в баре каком застрянешь.

— Вот и договорились. Тебе уже стало лучше? Приступы ушли?

— Да, стало лучше.

Она вновь обняла меня, а потом добавила:

— Ты как хочешь, но в этой комнате я наведу порядок. Разве можно жить в таком свинарнике?

— Делай, что хочешь.

— Странно, что ты даже не стал спорить со мной.

— А я не против, чтобы ты тут все выкинула к чертовой матери.

— Сейчас и начнем.

— Сейчас? Серьезно? — мне стало немножко лень, но Вика была вполне серьезна. Она подошла к первой куче и стала разбирать хлам, приговаривая:

— Так, это точно на помойку. Это тем более. Это тебе надо?

— Нет, можешь тоже выкинуть.

— Отлично.

Я присоединился к ней, и мы стали разбирать мой жуткий бардак. Всего каких-то две недели назад я думал, что моя жизнь, как обычно, потечет по прежнему руслу. Я буду есть, спать, программировать, решать задачки по высшей математике и читать книжки. Но то, что однажды я буду сидеть бок о бок с семнадцатилетней девчонкой, которая заставит меня убираться в комнате.

Такого я точно не мог представить.