Эпилог Последствия
После штурма Чикаго, который потряс не только жителей штата Иллинойс, но и весь мир, события начали развиваться стремительно. Генерал Николай Васильевич, чьи амбиции привели к масштабной военной операции на территории суверенного государства, был арестован представителями имперской контрразведки. Обвинения были серьёзными: ведение незаконных боевых действий за пределами Российской Империи, хищение тяжёлой бронетехники и артиллерии со складов военного министерства, а также подстрекательство к нарушению международных договорённостей.
Вся его деятельность, включая тайное финансирование ударного корпуса, стала предметом масштабного расследования. Следствие начало поиск пособников генерала, среди которых могли оказаться как высокопоставленные офицеры, так и гражданские лица, вовлечённые в заговор.
Между тем, МИД штата Иллинойс, взявший инициативу в переговорах с российской стороной, вызвал представителей Российской Империи для обсуждения дальнейших шагов. Главным вопросом стали судьба пленных, которые остались в Чикаго после завершения боевых действий, а также возвращение тел погибших солдат. Переговоры обещали быть напряжёнными, ведь каждая сторона стремилась защитить свои интересы и сохранить лицо на международной арене.
Неожиданным поворотом событий стало предложение корейского лидера Ким Чен Ёна выступить посредником в переговорах. Его страна, известная своим нейтралитетом в глобальных конфликтах, предложила свою территорию для проведения встречи. Ким Чен Ён, известный своей харизмой и дипломатическим искусством, заявил, что готов способствовать мирному урегулированию ситуации, чтобы избежать эскалации напряжённости между двумя государствами. Предложение было принято обеими сторонами, и вскоре делегации начали готовиться к переговорам, которые могли стать ключевым моментом в разрешении кризиса.
Тем временем, на фоне политических игр и дипломатических манёвров, простые люди продолжали считать потери. Семьи погибших солдат требовали правды, а раненые нуждались в помощи. В воздухе витал дух неопределённости, и никто не знал, как сложится будущее для тех, кто оказался втянут в этот хаос.
Тхонъён. Провинция Кёнсан-Намдо. Великая Корея.
В преддверии прибытия двух делегаций, улицы города патрулировала элита корейской армии. В отличие от обычных полицейских в серой униформе, эта элита носит чёрно-графитовые доспехи с гладкими поверхностями, на которых нет ни царапин, как будто они никогда не изнашиваются. Шлемы полностью закрывают лица, лишь узкая полоска тёмного визора горит красноватым отражением.
На броне нанесены золотые эмблемы с изображением солнца, символизирующего вечное руководство династии вождей. Каждый комплект униформы индивидуально подогнан и блестит новой краской, показывая, что на элите не экономят ничего.
Как только делегации въехали в город, они увидели, что по обеим сторонам широких проспектов выстроились серые многоэтажные дома с одинаковыми балконами и окнами, будто скопированными друг с друга. У каждого здания красовались огромные портреты трёх великих лидеров из династии Ким, нанесенные на билбордах. Их лица, написанные масляными красками в ярких, но строгих тонах, смотрели на прохожих с высоты этажей, словно наблюдали за каждым шагом и каждым вздохом.
Помимо портретов вождей, на каждом углу можно было встретить вывески с надписями, восхваляющими вождей, армию и народ: «단결은 승리의 길이다» (Единство — путь к победе), «일하는 손이 강한 나라를 만든다» (Рабочие руки строят сильное государство), «질서는 자유의 기초다» (Порядок — основа свободы).
Делегации выехали на главную улицу, называющуюся Проспектом Единства. По дороге к дворцу независимости, где должны были пройти переговоры, дипломаты наблюдали кристально чистые и пустые улицы. Окно каждого из домов было прикрыто одними и теми же шторками. Улицы наполняли лишь изредка проходящие мимо патрули полиции.
Когда все дипломаты добрались до места встречи, их встретили сотрудники СМИ других стран, запечатлевшие их на фотоаппараты: Российскую делегацию возглавлял Александр Игоревич Раков, высокий мужчина с благородной сединой в волосах и проницательным взглядом серых глаз. Его лицо было выразительным, но спокойным, а мундир генерала Российской Империи подчеркивал его статус. За его спиной стояли двое офицеров — адъютант и военный советник.
Американскую сторону представлял Джонатан Харрис, министр иностранных дел штата Иллинойс. Это был человек среднего роста с аккуратной бородкой и холодными голубыми глазами. Его костюм темно-синего цвета выглядел безупречно, а на лацкане поблескивала эмблема ордена Сайрекс. Рядом с ним находился полковник Роберт Клейн, начальник разведки, чье лицо хранило следы усталости и напряженных дней.
Медиатором встречи выступал сам лидер Великой Кореи — Ким Чен Ён, облаченный в строгий черный китель с золотыми погонами. Его присутствие придавало встрече особую торжественность. Он сидел в центре стола, между делегациями, и время от времени поправлял круглые очки.
***
Встреча завершилась успешно. Обе стороны договорились об обмене пленных и возвращении тел погибших. Неделя, отделявшая их от исполнения соглашения, должна была стать временем подготовки и надежды на то, что этот шаг станет началом мира.
После долгих часов напряжённых переговоров в Тхонъёне стороны смогли достичь ещё одного важного соглашения. Николай II, проявляя жест доброй воли и стремясь смягчить последствия конфликта, пообещал выплатить компенсации семьям убитых и раненых американцев, которые пострадали в ходе атаки на Чикаго. Это решение вызвало неоднозначную реакцию среди его советников — одни считали это необходимым шагом для восстановления доверия между сторонами, другие же видели в этом излишнюю уступку противнику. Однако Государь был непреклонен.
Кроме того, Николай II предложил направить в штат Иллинойс эшелоны с сотрудниками МЧС, чтобы помочь ликвидировать последствия боевых действий. Глава штата Джеймс Эдвард Холт, прагматичный и опытный политик с резкими чертами лица и проницательным взглядом, дал своё согласие на эту инициативу после короткого обсуждения.
Через два дня первые эшелоны с сотрудниками МЧС отправились в пострадавший штат. В их состав входили лучшие специалисты по разминированию, врачи, инженеры, психологи и переводчики. На каждой платформе развевались флаги Российской Империи и символы МЧС, демонстрируя готовность к сотрудничеству. Жители Иллинойса встретили их с осторожностью, но вскоре работа русских специалистов начала менять отношение местных жителей. Особенно трогательными были моменты, когда врачи оказывали помощь детям, а инженеры восстанавливали школы и больницы.
Николай II лично следил за процессом, регулярно запрашивая отчёты у руководителей миссии. Он понимал, что такие шаги могут стать основой для будущего диалога и, возможно, даже союза между двумя государствами. Хотя война оставила глубокие шрамы, эти маленькие жесты человечности начали медленно залечивать раны.
***
Рассвет окрасил небо в мягкие оттенки оранжевого и розового, когда две колонны техники приблизились к условленной точке на границе Российской Империи и штата Иллинойс. С одной стороны, российские бронетранспортёры и грузовики с красными флагами замерли в ожидании. С другой стороны, американские автобусы и джипы с символикой Сайрекс выстроились в идеально ровную линию. Между ними простиралась нейтральная полоса — широкая дорога, разделяющая две страны, где теперь должны были встретиться представители двух сторон.
Командиры групп вышли из своих машин почти одновременно. Они медленно подошли друг к другу посередине дороги. Затем, соблюдая протокол, они одновременно протянули руки для рукопожатия. Их рукопожатие было кратким, но символичным. После этого оба повернулись к своим людям и жестами дали сигнал начать процесс обмена.
Автобусы с пленными медленно подъехали к границе. Люди выходили из них, помогая друг другу. Многие хромали, некоторые опирались на костыли или плечи товарищей. На лицах читались разные эмоции: радость возвращения домой, страх перед будущим, боль от пережитого. Санитары и врачи с обеих сторон сразу же бросились к раненым, оказывая первую помощь.
На земле были разложены длинные списки имён. Солдаты проверяли каждого, кто переходил границу, считая и сверяя данные. Процесс был медленным, но организованным. Никто не торопился — все понимали важность момента.
Американцы вернули на родину тела 1434 погибших российских военных, а также 110 пленных солдат, взятых в плен в битве за Чикаго. В свою очередь, российская сторона отдала 28 убитых оперативников корпорации Сайрекс, убитых в Красноярском побоище, а также пол дюжины пленных солдат и офицеров, среди которых был лейтенант Мальт.
Когда процесс был завершен и все списки оказались сверены, командиры снова пожали друг другу руки, после чего развернулись и направились к своим машинам. Колонны медленно тронулись с места, увозя людей домой. На границе остались лишь следы шин да несколько флагов, развевающихся на ветру.
Да оставит нечестивый путь свой
И беззаконник — помыслы свои,
И да обратится к Господу, и Он помилует его,
И к Богу нашему, ибо Он многомилостив.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
Когда он подъехал к дому, то увидел ее сразу. Эллен стояла на крыльце, облокотившись на перила. Ее волосы были собраны в свободный пучок, а на плечах лежала тонкая шаль. Ее лицо изменилось с их последней встречи, оно стало мягче, теплее.
Ермак вышел из машины и замер на мгновение, боясь сделать шаг вперед. Это слишком красиво, чтобы казаться правдой. Словно сон, из которого он вот-вот проснется. Но она улыбнулась... той самой улыбкой, которую он помнил все эти годы, и шагнула навстречу.
Когда он обнял ее, мир вокруг исчез. Она была настоящей, живой, теплой. Ее руки обвились вокруг его шеи, и он почувствовал, как слезы скатываются по его щекам.
— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он, не разжимая объятий.
— Я всегда знала, что ты вернешься, даже из могилы.
Эллен взяла его за руку и повела дома. Они прошли через уютную гостиную, где горел камин, наполняя воздух мягким треском дров. На столе стояла чашка с недопитым чаем, а рядом лежала вышивка.
— Я должна тебе кое-что показать, — сказала она, остановившись перед дверью в одну из комнаты.
Ермак нахмурился, не понимая, что именно она хочет ему показать. Но когда она открыла дверь и сделала шаг в сторону, его взгляд упал на люльку, стоящую у окна. Внутри, завёрнутый в мягкое белое одеяльце, спал младенец.
Ермак замер, не в силах отвести взгляд. Его сердце забилось так сильно, что он испугался, что сейчас упадёт. Он медленно подошёл к люльке и заглянул внутрь. Маленький ребенок, с крошечным кулачком, прижатым ко рту, спокойно посапывал во сне.
— Это... — начал он, оборачиваясь к Эллен.
— Да, — ответила она, подходя ближе. — Это мой сын.
Ермак почувствовал, как его ноги подкосились. Он опустился на колени перед люлькой, не в состоянии изменить происходящее.
— Как его зовут? — спросил он, не отрывая взгляда от ребенка.
— Я ещё не придумала имя... все колебалась.
Он не спрашивал, от кого именно появился этот сын. От одного из каннибалов, что похитил их среди Сибирских степей? От казака Ермака Тимофеевича, что держал её в своем шатре? Ему было не важно. Он был готов принять эту женщину даже не со своим ребенком.
Ермак поднял руку и осторожно коснулся пальца ребенка. Тот слегка пошевелился, но не проснулся. В этот момент Ермак почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Волк, который долгие годы жил в нем, наконец-то уснул. Вместо этого он проснулся человеком, готовым стать отцом.
— Мы справимся, — сказал он, поднимаясь и беря Эллен за руку. — Вместе.
Она улыбнулась, и эта улыбка стала для него символическим нового начала. Впервые за долгие годы он чувствовал себя по-настоящему живым.
Под вечер к даче подошли остальные парни — Артём, Илья, Даниил, Антон и Тихон. Они неспешно разместились во дворе, где уже горел небольшой костёр, разведённый Ермаком. Эллен, стоящая на крыльце с младенцем на руках, тепло улыбнулась, видя, как ее дом наполняется жизнью.
— Ну что, братцы, кто за работу? — спросил Артём, потирая руку. — Надо ужин уже готовить.
— А я уже начал, — ответил Тихон, указывая на большой тазик с водой, стоявший у него под ногами. В руках он держал картофелину, ловко очищая ее от кожуры маленьким ножом. — Сейчас ужин будет.
Даниил и Артём переглянулись, заметив, сколько воды Тихон использовал для чистки картошек.
— Тихон, ты что, всю воду дома вылил? — удивился Даниил, заглядывая в тазик. — Там же на четвертых, не меньше!
— Ну а что делать? — пожал плечами Тихон. — Без воды картошка плохо чистится. Теперь она идеально чистая.
Артём рассмеялся, качая головой.
— Вот уж не знал, что картошка требует таких жертв. Ладно, надеюсь, колодец рядом, иначе завтра будем пить из лужи.
Тем временем Тихон закончил с первой партией картошек. Он достал из сумки лист фольги, разорвал его на несколько квадратов и начал заворачивать очищенные картофелины.
— Что это ты делаешь? — заинтересовался Артём, присаживаясь рядом.
— А вот увидишь, — загадочно улыбнулся Тихон. — Сейчас всё покажу.
Он взял сразу шесть картошек, аккуратно завернул каждую в фольгу и положил в угли костра.
— Шесть сразу? — удивился Артём. — Так можно?
— Конечно, — произнес Тихон. — Главное — следить за временем. Через полчаса они будут готовы. Мягкие, ароматные, прямо тают во рту.
— Да ты просто мастер на все руки, — восхищался Даниил, устраиваясь рядом с костром. — Я бы так не смог.
— Это потому, что ты всегда спешишь, — поддел его Тихон. — А чтобы подготовиться, необходимо подождать.
Пока Тихон тщательно ужинал, остальные парни нашли себе занятие. Антон вместе с Ильёй осматривал дом, проверяя, нет ли протечек или поломок. Артём тем временем заставляет Эллен собирать хворост для костра.
— Как ты тут живётся? — спросил он, передавая ей охапку заключения веток.
— Теперь будет легче, — ответила она, кивая на ребят. — С вами я чувствую себя в безопасности.
Когда стемнело, все собрались вокруг костра. Тихон достал картошку из угольной бумаги, осторожно разворачивая фольгу. Горячий пар поднялся в воздух, распространяя аппетитный запах.
— Ну что, пробуем? — спросил он, протягивая первую картофелину Артёму.
Артём осторожно откусил и широко улыбнулся.
— Да ты просто кудесник! Это самая вкусная картошка, которую я ел в жизни!
Все засмеялись, передав другу остальные порции.
Артём, а что у тебя с Кристиной? Раньше ты всё время был с ней. — Спросил Ермак.
— Да... Когда пришлось спуститься в Красноярск и взять её с собой, всё пошло не так. Я ведь пропадал на службы неделями. Она сначала терпела, но потом сказала, что ей нужно «взять перерыв». Понимаю ее, конечно. Тяжело быть рядом с тем, кто постоянно в работе.
— Ермак, а как ты вообще тогда жил? Мы ведь видели, как тебя положили в гробницу. Три пули в спину — это не шутки.
— Сыворотка... конечно же. Когда мой организм на грани, то все процессы наоборот, замедляются, что дало организму выжить. Если бы княжна Ольга не достала пули, было бы ещё тяжелее... Пх.
— То есть ты реально провёл несколько месяцев в гробу? — Спросил Илья с широко раскрытыми глазами.
— Да. Было темно, холодно, но сыворотка поддерживала жизнь. Когда я очнулся, понял, что надо выбраться. Потратил почти неделю, чтобы разгрести землю и выбраться на поверхность.
— И что теперь, Ермак? — Задался вопросом Даня.
Ермак поднял глаза. Взглянув на него, скользнул мимо друзей, а затем опустился на Эллен, которая тихо сидела рядом, положив ему голову на плечо. Он обнял ее чуть крепче, как будто боясь, что она снова исчезнет.
— Отдохну... наконец.
Голос его звучал глухо, но в глазах читалась боль — глубокая, давняя, которую он носил с собой долгие годы. Парни заметила это молчаливое страдание, но никто не решился переспросить. Они знали, что Ермака достаточно хорошо, чтобы понимать: он говорит то, что думал, и не более того.
Эллен прижалась к нему чуть сильнее, соглашаясь с его словами.
***
Рассвет только начинал разливаться по горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого. Воздух был прохладным, пропитанным запахом утренней розы и свежей листвы.
Пятеро парней — Артём, Даниил, Илья, Тихон, Антон, шагали вперед, смотря на восходящее солнце у макушек деревьев тайги, оставляя позади Ермака с Эллен, стоящих возле забора и провожающих их взглядами.
Однако, хоть и внешне с ними все было в порядке: не ампутаций, не тяжелых ран, не изуродованных лиц, в их внутреннем мире творилось совершенно другая картина.
После травмирующих событий в Красноярске, а особенно после Чикаго, Антон принялся особо сильно запивать алкоголем все негативные воспоминания, но с каждой неделью его состояние лишь ухудшалось, поскольку он не мог найти другого подхода, дабы уйти от боли.
Артём оказался наиболее восприимчив к тем событиям, но в отличии от Антона, он не уповал на алкоголь, а постоянно прокручивал воспоминания в голове, возвращаясь в воспоминаниях в те дни, а затем и во снах.
Даниил же проявил особую стойкость, но его состояние также было шатким. Его поведение демонстрировало начальные признаки эмоционального выгорания. Механизмы крепления нервной системы начинали давать сбои после перенесенного стресса.
Илья, обладая более высокой стрессоустойчивостью, справился лучше остальных. Его способность отстраниться от травмирующих событий и не поддаваться панике сделали все сами, огородив его от воспоминаний о тех днях.
АРТЁМ
Западная улица встретила Артёма той самой знакомой тишиной, которую он так часто вспоминал в своих снах. Дома стояли всё так же — пятиэтажки с облупленной штукатуркой и ржавыми балконами, как будто время здесь остановилось. Он медленно шёл по тротуару, чувствуя, как сердце начинает биться чаще с каждым шагом.
Подойдя к подъезду, он остановился и обернулся. Солнце клонилось к закату. Артём замер, взглянув на этот пейзаж, и внезапно перед его глазами всплыла картина из детства.
...Ему было семь лет. Маленький Артём стоял здесь же, держась за руку матери. Она была в светлом платье, которое слегка колыхалось на ветру. Он помнил ее теплую ладонь, мягкую и надёжную. Они тоже смотрели на заходящее солнце, и она тогда сказала: «Смотри, солнышко нас провожает».
Голос ее звучал так тепло и спокойно, что даже сейчас, спустя столько лет, Артём ощутил, как в груди что-то ёкнуло. Тогда он не понял, что она имела в виду. А теперь, стоя на этом самом месте, он вдруг осознал: солнце действительно всегда «провожало» их, считая, что каждый день — это новое начало, новый шанс быть вместе.
Но оттеснив воспоминания, он вошел в подъезд, поднимаясь на второй этаж. Подойдя к двери с цифрой «8», он постучался...
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла его мать. Увидев сына, она замерла на мгновения. В следующий миг её глаза стали источать слезы и она бросилась ему в объятия.
ДАНИИЛ
Он переступил порог очередного храма, которые он решился обойти, в поисках своей матери, которая могла быть в одном из приютов, которыми владеют церкви.
Увидев священника в темной рясе, он склонился.
— Мир тебе чадо. Что у тебя случилось?
Даниил достал из нагрудного кармана потертую фотографию:
— Я ищу свою мать. Шилину Ольгу. Вы не знаете, могла ли она остаться в вашем приюте?
— Господи помилуй. Она была здесь... но несколько недель назад, она отошла к Создателю.
Пол под ногами Даниила будто качнулась, словно палуба корабля. Он схватился за край скамьи. Весь его мир обрушился за одну фразу.
— Я опоздал... совсем немного... но как это произошло?
Он подошел к небольшому шкафчику и достал небольшой полиэтиленовый пакет. На нем было выведено чёрным «XY».
— Думаю, стоит винить местные банды, что распространяют этот наркотик... она не первая, что стала жертвой этой отравы.
Даниил взял пакетик дрожащими руками. Засунув его в левый карман, он вышел из храма, чувствуя, как злость и горе переполняют его одновременно. На пороге он остановился, глядя на серое небо: «Мама... Я найду тех, кто это сделал». —Подумал он.
ИЛЬЯ
Илья подошёл к старому дачному домику, где провёл все детство. На нем была парадная форма и надетая медаль, полученная в Москве от Государя. Рука сама потянулась поправить награду, когда он переступил порог знакомой калитки.
Едва он сделал несколько шагов по дорожке, как из-за угла дома раздался радостный лай. Зевс, его верный охотничий друг, несмотря на возраст, бросился к нему в припрыжку. Илья присел на корточки, раскрыв объятия, и собака чуть не сбила его с ног, облизывая лицо и повизгивая от радости.
— Зевс! Мой хороший! — Илья засмеялся, гладя пса по худощавым бокам. — Ты всё такой же безумный.
На крыльцо вышла мама. Она замерла, прижав руки к груди, глядя на сына в форме. За ней появился отец, опираясь на трость.
— Илюша... — голос матери дрогнул. Она медленно спустилась по ступенькам, не сводя глаз с его мундира и награды.
— Здравствуйте, — выпрямился Илья, чувствуя, как волнение сковывает горло. Он подошёл к родителям и обнял мать, потом пожал руку отцу.
— Вот ты какой стал... настоящий защитник Отечества.
Мать провела ладонью по его награде, ее глаза блестели от слёз.
— Мы так гордимся тобой, сынок.
Илья опустил глаза, чувствуя, как комок подходит к горлу. Все те годы, что он пришёл к этому моменту, все испытания — всё это стоило того, чтобы увидеть этот момент, эту гордость в глазах родителей.
Зевс снова подпрыгнул, требуя внимания, и все трое рассмеялись, возвращаясь в реальность.
ЕРМАК
Он сидел среди белых стен на жёстком деревянном стуле. Перед ним, за столом, сидела девушка в форме с золотыми пуговицами, с аккуратной прической и серьёзным взглядом. На груди значок «Российская Империя, Управление гражданства».
— Последняя графа. Ваше отчество. — Девушка подняла голову.
— Тимофеевич.
Она быстро вписала данные и поставила печать с двуглавым орлом поверх его фотографии.
— Паспорт готов. Держите, поздравляю.
Ермак взял паспорт и кивнул девушке, тут же вставая с места.
***
Иркутск. Памятник жертвам взрыва Царь-бомбы в 1843 году.
Он опустился на колени. Долго сидел так, не двигаясь. Потом, медленно, положил цветы на плиту. Они легли тихо, почти беззвучно.
Потом он совершил поклон. Не торжественно, не театрально, простой поклон, которым он будто просил прощения у погибших.
На секунду стало тихо. Ни ветра. Ни шороха. Только дыхание. Ермак поднял глаза. Он взглянул на мемориал, где были вписаны тысячи имен и фамилий, в пустоту, где когда-то взорвалась бомба, стеревшая всё вокруг.
— Простите меня, если сможете. — Прошептал он.
САЙРЕКС
В то время как сотрудники МЧС и добровольцы из Российской Империи разбирали завалы и помогали раненым в Чикаго и его пригородах, прибывший в штат Вольф, созвал сенаторов со всех пятидесяти независимых штатов для обсуждения ответа на агрессию, проявленную в их сторону.
Заседание было созвано прямо в здании городской мэрии. Высохшая кровь и стены, продырявленные тысячами пуль —вот что было лучшей и самой наглядной демонстрацией того, что здесь происходило совсем недавно.
Дамы и господа! То, что произошло — не просто акт агрессии. Это вызов нашему гуманному укладу жизни. Николай II может сколько угодно говорить о мире, но кровь наших граждан на его руках!
Он сделал паузу, окидывая взглядом собравшихся сенаторов.
— Мы можем спорить о политике, о торговых соглашениях, о границах мира. Но сегодня мы должны забыть о наших разногласиях. Россия выбрала путь войны, и мы можем ответить
Вольф шагнул вперед, его голос стал жестче:
— Корпорация Сайрекс предлагает вам развиваться под нашей эгидой. Вместе мы создадим новый фронт и сломим Россию раз и навсегда.
Развалины мэрии наполнились одобрительным гулом собравшихся.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
— Госпожа, он выполнил свое предназначение. Путь очищения пройден. Мы готовы приступить к следующему этапу.
Змеи, шипевшие вокруг, замерли. Воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими где-то вдалеке.
Перед ним едва заметно шелохнулась фигура на троне, блеснув глазами, похожими на два раскаленных угля.
— Тогда ступай... и принеси мне то, чего я заслуживаю... — Раздалось непрерывное шипение, похожее на то, когда вода попадает на раскаленную плиту.
— Да, госпожа.