ВОЕНКОМ Часть Первая

Утро следующего дня в гостинице на Красной площади началось с неожиданного стука в дверь. Артём, только что проснувшийся и потягивающийся в постели, открыл глаза и увидел, как Илья, уже одетый в мундир, впустил в номер посыльного — молодого офицера в парадной форме лейб-гвардии, с золотыми эполетами и саблей на боку.

В руках у него был запечатанный конверт с императорской печатью: двуглавый орёл, увенчанный короной, оттиснутый в красном воске. Посыльный отдал честь и произнёс чётко, как на параде:

— Герои Империи! От имени Его Императорского Величества Николая II. Приглашение для всех вас посетить Царское село. Государь и его семья желают познакомиться с вами ближе.

Группа собралась в общей комнате, где воздух был пропитан ароматом свежезаваренного чая и булочек из столовой. Саня вскрыл конверт, и все склонились над элегантным письмом, на гербовой бумаге, с каллиграфическим почерком:

«Дорогие защитники Отечества! Моя семья и я с радостью приглашаем вас в нашу скромную резиденцию в Царском Селе. Ваши подвиги вдохновляют нас, и мы хотим выразить благодарность лично. Ждём с нетерпением. Николай»

Кристина, всё ещё в ночной сорочке, всплеснула руками:

— Боже, к царской семье! Я даже не знаю, что надеть.

Артём приобнял её:

— Ты будешь прекрасна в чём угодно. Это честь, ребята. Собираемся!

Они быстро привели себя в порядок: парни надели парадные мундиры с орденами, полученными на Красной площади, а вот Кристина, стоящая в ночной сорочке, была в недоумении, поскольку кроме вызывающего алого платья у нее ничего толком и не было из сменной одежды, в которой можно было предстать перед Государем.

Тогда, Артём отправился вниз, к стойке, где стояли сотрудники отеля. Он спросил, нет ли у них где-нибудь лишнего платья для девушки, на что те ответили, что не могут ничем помочь.

Артём, подумав, отправился стучаться в соседние номера и используя все свое обаяние и красноречие, принялся выторговывать для Кристины платье, объясняя ситуацию.

Некоторые номера были заселены мужчинами и они, по понятным причинам, не имели платья. Некоторые девушки и женщины, открывавшие ему, тоже не могли удовлетворить его просьбу. То размеры платья не сходились, то были совсем другого предназначения, пока ему не открыла дверь женщина лет сорока, которая показала ему черное платье.

Выбора не было, тем-более, дама отдала платье за даром, вежливо прощаясь с ним.

Кристина, конечно, была не в восторге и не решилась с ходу его одеть, сидев в раздумьях, считая, какое платье было бы более ужасным, но в конце концов, она одела черное платье.

Внизу, у входа в отель, их ждал кортеж: три чёрных паровых автомобиля. Дюжина охранников в служебных автомобилях и их капитан.

Рассевшись, кортеж тронулся, урча моторами и выпуская лёгкие клубы пара. Путь лежал через несколько виадуков. Село находилось совсем недалеко.

Спустя час поездки, они въехали в назначенное место. Царское село представляло собой обширный парк-комплекс с дворцами, окружёнными искусственными прудами и каналами, напоминающими московские озёра в миниатюре.

Главный дворец — Екатерининский, сиял голубыми фасадами с золотой лепниной, его крыши были увенчаны антеннами для беспроводного телеграфа, а в садах стояли паровые фонтаны, бьющие струями воды на десятки метров.

Парк был усеян аллеями с липами и дубами, где прогуливались павлины, а под землёй тянулись туннели с электрическими поездами для быстрого перемещения слуг и охраны.

В воздухе витал аромат цветов и свежего хлеба из дворцовых пекарен, а вдали виднелись гидростанции на прудах, питающие электричество для дворца — символ того, как Империя интегрировала технологии в повседневную жизнь элиты.

Кортеж въехал через главные ворота, кованые, с орлами и коронами, охраняемые гвардейцами в церемониальных мундирах. Машины проехали по главной аллее, усыпанной гравием, мимо статуй предков Романовых и фонтанов, где вода переливалась радугой под солнцем.

У входа в дворец их встретил сам Николай II, в простом мундире без лишних орденов, с усталой, но искренней улыбкой на лице. Рядом стояла императрица Александра Фёдоровна — элегантная женщина в светлом платье с кружевами, с заботливым взглядом, но с лёгкими морщинками у глаз от бессонных ночей. Дети — четыре дочери и сын, стояли поодаль: Ольга, старшая, в платье с вышивкой, с книгой в руках; Татьяна, серьёзная и собранная; Мария и Анастасия, хихикающие и перешёптывающиеся; Алексей, цесаревич, бледный мальчик лет десяти.

Николай шагнул вперёд, пожимая руки каждому:

— Дорогие друзья! Рад видеть вас в нашем доме. Семья настояла, ваши подвиги в Сибири стали легендой даже для детей. Проходите, обживайтесь. Здесь вы как родные.

Они прошли в гостиную — просторный зал с камином, где потрескивал огонь, и стенами, увешанными портретами предков. Слуги в ливреях подали чай с пирожными, и знакомство началось по-домашнему.

Александра, усадив Кристину рядом, тихо сказала:

— Вы — женщина среди героев. Расскажите, каково это, выживать в Сибири?

Кристина кивнула, став рассказывать истории о том, как её когда-то пленил помещик и освободили военные.

Они обживались: слуги показали комнаты, уютные, с каминами и видом на парк, где паровые фонари зажигались к вечеру.

После разговора, Александра, всегда практичная, попросила помощи в оранжерее, стеклянном павильоне с тропическими растениями, где паровые обогреватели поддерживали тепло, а вода из прудов циркулировала по трубам для полива. Кристина и Илья присоединились к ней и дочерям: Ольга и Татьяна, старшие показывали, как пересаживать цветы, пока Ермак осматривал территорию и обходил периметр, все еще опасаясь за безопасность друзей и семьи главы государства.

Тем временем Артём и Саня взяли на себя Алексея, молодого цесаревича. Они гуляли по парку с аллеями, усеянными опавшими листьями и любовались здешними красотами.

— Расскажите о дирижабле! Папа говорит, это будущее, но я боюсь высоты. — Сказал Алексей.

Артём, осторожно поддерживая мальчика, описывал:

— Это как корабль в небе. Паровые моторы гудят, ветер в лицо. Но страшно только сначала, как в жизни.

Они собрали листья для гербария. Бытовое дело, но для Алексея оно было полноценным приключение.

Тихон и Даниил помогли в конюшне. Там, среди лошадей, фыркающих и переминающихся, они чистили упряжь вместе с конюхами и младшими дочерьми. Мария, хихикая, кормила лошадь яблоком:

— Это папина любимица, для прогулок. Он говорит, лошадь, как народ: верная, если заботиться.

Тихон, задумчиво чистя седло, поделился:

— Государь прав — забота о малом ведёт к большому. Как в нашей команде.

После завершения бытовых дел, они вместе пообедали и принялись отдыхать.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Царским Селом в мягкие оттенки оранжевого и розового, словно кистью художника, вдохновлённого осенней палитрой.

Николай II, завершив дела в кабинете, вышел на веранду с улыбкой облегчения на лице.

Друзья, — сказал он, поправляя простой охотничий мундир без лишних регалий, — хватит сидеть в четырёх стенах. Давайте прогуляемся верхом. Семья любит такие выезды — это наша отдушина от забот.

Его глаза, обычно задумчивые от государственных дел, теперь искрились энтузиазмом, ведь он всегда находил в природе и простых радостях силы для заботы о народе, видя в таких моментах связь с простыми русскими душами.

Конюшня уже ждала их. Николай выбрал своего любимца — гнедого жеребца по кличке Буран, символизирующего сибирские ветра. Александра Фёдоровна, в удобном амазонском костюме для верховой езды, села на спокойную кобылу, помогая дочерям: Ольга и Татьяна, старшие, уверенно оседлали своих лошадей, Мария и Анастасия хихикали, поправляя шляпки. Алексей, из-за своей болезни, ехал в специальной коляске, запряжённой пони, но с сияющими глазами. Охрана из нескольких гвардейцев в мундирах следовала поодаль, не мешая семейной идиллии.

Николай ехал во главе, рядом с Артёмом и Саней, беседуя по-мужски:

— Хорошо тут, тихо, Государь.

— Хах, зато тут есть свои «бури» — министры с докладами. С ними не соскучишься.

Они скакали по аллеям, мимо статуй предков и прудов, где утки плыли в закатном свете. Николай иногда останавливался, указывая на парк, место, где они любили отдыхать.

Атмосфера была лёгкой, полной смеха и единения, они чувствовали себя не гостями, а частью семьи, где государь заботился о каждом, как о подданном.

Группа возвращалась с конной прогулки неспешно, копыта лошадей мягко стучали по гравию, а воздух был наполнен ароматом увядающих листьев и свежего сена. Николай II, ехавший впереди с императрицей и дочерьми, уже подъехал к дворцу. В этот момент закат над Царским Селом угасал в кроваво-красных тонах.

Государь спешился первым, помогая Александре, и обнял дочерей, смеясь над их рассказами о прогулке.

Вдруг тишину разорвал выстрел. Резкий, эхом прокатившийся по парку, как гром в ясном небе. За ним последовал второй, третий... Хаос вспыхнул мгновенно.

Стрелок принялся открывать огонь по императорской охране. Каждый пару секунд вокруг дворца падал один гвардеец.

— Враги! Защищайте Государя! — Крикнул один из защитников.

Николай, услышав выстрелы, выскочил обратно, его лицо побледнело от ужаса.

Военкомовцы, оказавшиеся посереди перестрелки царской охраны и неизвестного стрелка, бросились в рассыпную, тем-более, они были безоружны и никак не могли помочь в устранении угрозы.

В этот момент издалека раздался отчаянный крик:

— Папа! Папа, помоги!

Это был Алексей, раненый осколком или случайной пулей, лежавший у пруда в своей коляске, перевернутой в панике. Его пони валялся в предсмертной агонии рядом, дрыгаясь на земле.

Мальчик, истекая кровью из ноги, пытался ползти к дворцу, его бледное лицо искажалось болью, трость валялась в грязи. Николай, услышав, рванулся вперёд:

— Алексей! Сынок!

Но охрана, оставшаяся в живых, удержала Государя, не дав ему броситься в открытое поле на спасение сына.

Парк казался адом: выстрелы эхом гремели, дым от пороха висел в воздухе, кровь окрашивала гравий. И вдруг, из поля между прудами, открытого пространства с высокой травой и редкими деревьями, выскочил Ермак.

Увидев хаос, он не колебался, а тут же рванулся к Алексею, подхватывая раненого мальчика на руки.

— Держись, цесаревич! Я тебя вынесу!

Маленькие, окровавленные ручонки Алексея вцепились в воротник Ермака.

Алексей, слабея, прошептал:

— Дядя, больно... помогите.

Кровь с ног мальчика пропитала его рубаху и плащ. Ермака чувствовал, как цесаревич угасал с каждой секундой, поэтому он прикладывал все свои усилия, дабы добраться до дома.

Уничтожив всю охрану, оказывавшую сопротивление в округе, стрелок переключился на Ермака. Пуля пробила ему плечо, еще по одной в бедро и ногу, но его это не останавливало.

Ермак, стиснув зубы, продолжил идти к дворцу, из окна которого за ним наблюдал Государь.

Парни, увидев Ермака, сплотились в едином порыве и стали закрывать его своими телами, однако стрелка это не останавливало.

Не успели они пройти и десяти метров, как первым от выстрела в руку упал Артём, затем покосился на гравий и Даниил. Последним оплотом между стрелком и спиной Ермака оставался Илья. Он закрыл его всем своим телом, защищая и его и цесаревича. Стрелок, будто специально, выбирал для поражения конечности, а никак не тело и голову.

Илья получил ранения обоих рук, но и это его не остановило. Тогда стрелок начал бить по его ногам. Еще несколько секунд он держался в полный рост, пока боль и порванные мышцы со связками не взяли свое.

Ермак, с Алексеем на руках, шёл, как титан. Он получил еще несколько пуль в спину, замедляясь с каждым новым полученным ранением. Истекающий кровью Алексей уже не дышал. Его рука, сжимающая воротник Ермака, уже ослабла, но сам он не замечал этого, не смотря на мальчика. Он шел вперед, пока очередная пуля не положила конец даже его повышенной устойчивости к повреждениям.

Не дойдя пары десятков метров до особняка, Ермак пошатнулся, ноги покосились. Он свалился на колени, а затем и на живот, прижимая телом погибшего цесаревича.

Княжна Ольга, старшая дочь императора, не выдержала. Её сердце разрывалось от криков отца, эхом разносившихся по дворцу, отчаянных, полных невыносимой боли, как вой раненого зверя.

— Алексей! Сын мой! — Ревел Николай, пытаясь вырваться из рук оставшейся охраны, которая насильно удерживала его внутри.

Ольга выскочила на ступени дворца. За ней последовали Мария и Татьяна.

Императрица Александра, с криком «Дети, нет!», попыталась остановить их, но Ольга уже бежала по гравию.

При их появлении на улице выстрелы стихли, но крики, полные отчаяния, только разгорались.

Татьяна бросилась к телу Алексея и Ермака, разрывая подол платья на бинты. Тут же на помощь примчались и медсёстры царского села. Три девушки с сумками лекарств уселись возле них.

Они работали лихорадочно: одна колола морфий Ермаку, пытаясь остановить кровотечение из множественных ран в спине, боке и плече; вторая обрабатывала ногу Алексея, где пуля разорвала артерию, но кровь уже не текла, его сердце остановилось.

Ольга зарыдала, прижимая брата к себе, её слёзы капали на его холодеющее лицо. Анастасия и Мария помогали перенести тело Ермака.

Государь, вырвавшись наконец из хватки охраны, подбежал последним. Его лицо было искажено горем, глаза красные от слёз. Он упал на колени у тела сына, обнимая его и шепча молитвы...

***

Тело Ермака, героя, павшего за цесаревича, было доставлено в Красноярск на специальном дирижабле в сопровождение императорских военно-воздушных сил. Он был похоронен на кладбище Бадалык.

Антон, который не смог посетить Царское село из-за того, что сильно напился, был взят под подозрение в пособничестве террористам императорской разведкой и арестован для допроса. Дальнейшая его судьба была неизвестна.

Красноярский отдел военкома, понёсший огромные потери в последних боях с Сайрекс и преступными группировками, был вынужден экстренно пополниться людьми из соседних городов: Зеленогорска, Канска Железногорска и даже Новосибирска, где генерал также набирал молодых парней.

Государь, раздосадованный потерей цесаревича, поручил увеличить темпы по строительству новых защитных сооружений на окраинах столицы, а таже подписал указ об расширении численности регулярных войск.

Помимо этого, он поручил главе военной полиции, по центральному Сибирскому округу, взять на личный контроль открывшийся процесс расследования дела о халатности Николая Васильевича, который допустил гибель сотен военкомовцев в Красноярске.

Финансирование проекта «Военком» было остановлено. Многие инструкторы, пришедшие в это частное военное формирование за идею, узнав, что на их главу было открыто дело, тут же поспешили покинуть тонущий корабль.

Полки военкома принялись соединять, дабы оставшиеся инструктора смогли передать свой опыт как можно большему числу людей, что заметно хуже влияло на индивидуальную подготовку каждого бойца и армии в целом.