Удачливый Идальго (действующая книга)

Вот, дорогой читатель, закончилась первая книга из трилогии «Удачливый Идальго», и мы можем вместе поговорить, расскритиковать, «разгромить и уничтожить в пух и прах» «Сынов и Любовников Фортуны»!

Да-да, я не отрицаю, что моё творение - неидеальное, возможно - сложноватое для понимания, если ты не посвящён в тему исторической реконструкции, или просто не интересуешься историей. Все эти «монтанте», «рондаши», «сабатоны» и прочие непонятные термины чужды, непонятны и неясны, но моя задача, как автора, ознакомить и пояснить тебе что это за предметы, как они функционируют в руках опытных людей и их применение. Я не являюсь экспертом в этой области историко-реконструктивной деятельности, но имею некоторые познания в ней, чисто любительские.

Процитирую «великого и ужастного» эксперта современности, историка и реконструктора, марксиста Клима «Сандвича»: «Это историческое фентези, а не серьёзное историческое иследование!» Я никогда не заявлял о том, что «Удачливый Идальго» будет на сто процентов достоверен, его историчность на пятьдесят едениц историчнее «Храброго Сердца» Гибса, на тридцать - «Капитана Алатристе» Реветто, и семьдесят пять и три - «Гладиаторов» сера Ридли Скотта. Вот только разница между мной и Скоттом в том, что я - ноунейм без королевских орденов и стараюсь более придерживаться историческим канонам. А сер Ридли - клал на историю большой хер, как он сам признавался: «Что хочу, то и снимаю». Хотя отдам должное - фильмы Скотта вдохновили меня на написание книги «по мотивам истории», именно первый «Гладиатор» стал одним из зажигателей моих идей.

Пару слов о идеях, почерпнутых у Мелла Гибсона. А именно его фильм «Апокалипто». Это второй двигатель моих идей. Не смотря на его некую «колхозность» в декорациях и костюмах, (чисто моё субъективное мнение), фильм мне понравился: динамичный, бодрый, запоминающиеся ключевые персонажи, с которых я списал имена для некоторых индейцев и прописывал характеры. Сцена родов в колодце с водой отпечаталась в моей молодой голове, (а мне тогда было всего 13 лет), и в первых черновиках героиня тоже должна была рожать в воде, только звали её не Чолито, а Анхелика де Алькесар и была похожая предыстория...

Раз я упоминал «Капитана Алатристе» и героиню де Алькесар, можно перейти на обсуждение этого шикарного произведения. Романы я не читал, но фильм засматривал до дыр, аж диск начал тормозить! Для меня двухчасовое погружение в историю Испании семнадцатого века, которая уже не гегимон континента, а тень своего бывшего величия - это путишествие во времени, познание чего-то нового. Именно благодаря фильму 2006-го года я «заболел» идеей написания книги про испанских авантюристов, какими были «Капитан» Алатристе, Иньиго Больбоа - самый раздражающий меня герой, Вальторио Малатеста и другие. Мне нравилось наблюдать за жизнью этих героев, их взаимодействие меж собой, а кроме этого - сильная драма неспешного повествования давала возможность проникнуться героями.

Да, чёрт побери, я готов расписывать хвалебные дефирамбы «Капитану Алатристе», ибо он стал тем самым «вирусом», заразившим моё сознание, это самый сильный двигатель моего творчества. Признаюсь: в самых ранних черновиках, коряво написанных на бумаге корявым почерком, я нагло «крал» имена героев из этого фильма! Каюсь, по зелени ума и юности лет грешил сим грехом - воровал у классика... Но шли годы, я забрасывал эту затею, а потом вернулся к истокам, и, в n-нный раз посмотрев фильм, вдохновился и начал писать свой роман.

Именно к «Алатристе» больше всего написанно отссылок, омажей и импретаций мыслей героев: мысли дона Оливареса о том, что Бог так захотел, что существует неравенство, неприязнь итальянцев к испанцам и наоборот, фамилия Больбоа - одна из самых упоминаемых и часто к отрицательным героям, главный герой - Оливарес, одно из самых распространённых званий - капитан...

Но не единым «Алатристе» живёт «Удачливый Идальго»: драма и неспешность повествования «испанской школы кинематографа» смешивается с «колхозными» речами и динамикой Мелла Гибсона, а сверху приправленно британским пафосом Скотта. Такой себе «Франкинштейн» получается, сборная солянка разных стилей кинематографа, выведеных на бумаге «гением»...

Как я ранее упомянул, «Удачливый Идальго» - «историческое фентези», и в этом есть доля правды, ведь в истории пресутствуют такие персонажи как Бог, Фортуна, Фемида, Харон, Смерть она же невидимый Жнец, Цыганский Барон, или Король, дьявол и демоны; они как-бы есть, но они невидимы для героев, но герои ощущают их присутствие. Да, я несправедливо отнёсся к богам ацтеков, ведь пантеон у них коллоритный и кровожадный.

Почему??? Почему такая не справедливость: почему неведомая сила убила молнией Симона за его лжеклятву Всевышнему, а вот статуетка Сакнай не постояла за себя и Хорхе не умер мгновенно от какой-то индейской чумы? Почему тогда Мигелю помог Цыганский Король, хотя он - не Бог. Сюжетная дыра, или авторская задумка? И то, и другое. Я намеренно подтасовывал мистичиские элементы, лоббируя своё мировозрение, что не есть плохо, если конечно же, не появляется дыра. А дыра то как раз и получается, потому что индейское колдунство не действует, а гипноз Мигеля и его живучесть, до поры до времени, ввергает в дисонас: «Какого диабла этот дуболом выходит сухим из воды, хотя он должен умиреть по всем правилам?!» Так же «нашёптывания» Ведьмочки имели силу, на это даже акцент был.

Я прибег к элементам сверхестейственного, когда пытался силой сюжета оправдать тех героев, которые должны были дожить до определённого момента в истории, что не есть плохо, но сделал это не очень грамотно, тут я сам признаю.

Создавая персонажей, я старался сделать их максимально живыми: они могут ошибаться, имеют свои мировозрения, могут менять их, как капитан Адесанья и отоми Алексия, они не бессмертны, у них «есть кровь», чувства и эмоции. Может показаться, что они не очень эмоциональны - нет истерик на пустом месте, порыв страсти тоже не очень велик по размахам, ну и интимные сцены - не слишком подробные. Я не делал слишком большой акцент на эротику, чтобы не скачиваться в откровенное книжное порно, это не мой стиль, я не силён в написании постельных сцен. Всё воображение и вдохновение было направленно на постановку баталий и интриги в политической борьбе. Они стали фишкой и слабым звеном повествования, ведь баталий очень много, не считая мелких стычек. Да, они с размахом, есть в них кинематографичность, но их очень много. Не хватает обычных повседневных посиделок и пышных обедов. Боевик боевиком, но нужно разбавлять его, держать тонкую грань баланса.

Проблема с хронологией.

Ещё одна слабая сторона произведения - хронология. И-за паршивости источников, их информационной импотенции очень сложно было определить чёткие временные отрезки исторических событий. (например, когда встретелись Монтесума и Кортес, или в каком году разрушенна была Челула). Так же я сам путался в «бытовых» отрезках, которые не касались общей истории, а только определённых персонажей. Это тоже могло портить общее впечатление и выдавать непрофиссианализм. В свою защиту и оправдание могу сказать, что и-за большого потока информации, прогорания дедлайнов и постоянных стрессов я впадал в панические атаки. Такие «мелочи», как хронологическая последовательность, смешивалась в большом котле идей и попусту терялись. Опять выдаёт непрофиссионализм и растерянность....

О персонажах.

Многие персонажи: Кортес, Аломинос, Наварес Грихальва, Агиларе, Манильче, Диас, Куатемок, Куатлак, принцесса Отоми и даже сер Томас, - реальные исторические фигуры, но их характеры и внешность могут разниться с прототипами, так как работал я с неочень надёжными источниками, к которым имел доступ. И-за скудности материалов и источников пришлось многое менять и додумывать самому, но сохранять общую концепцию образа: Кортес - алчный, харизматичный щеголь и баловень Удачи; Наварес - жестокий прагматик; Манильче - чужая среди своих, но своя среди чужих, заложница обстоятеств, которые она оборачивает себе на пользу; Агиларе - святой отец-проповедник, добрая натура; Куатемок - отважный воин и хранитель чести; Куатлак - безрасудный псих, который в реальности таким не был; Отоми - храбрая воительница, верная жена, сильная и независимая.

Главные герои: Диего Оливарес, Агире Адесанья, сёстры Росси, «Сквернослов» со своей братией - не имеют исторических прототипов. Они не имеют прототипов и в классической литературе, хотя возможны случайные сходства, утверждать не могу. Они - порождение моей авторской фантазии с «серой моралью»: «Убиваем не потому, что нравится это действие - долг велит!» - идеи Диего и Агире; «Я убиваю только воинов и жрецов, они убили моих родителей!» - жизненное кредо Каштанчика; «Не правильно это всё, но на руках кровь...» - моральные терзания самой христианской девушки всего произведения - Чолито. Ну, а Мигель с дружками режут всех за денежный оклад без зазрений совести - лишь бы платили.

Однозначных плохишей и добряков нет: герой для своего народа часто становится антагонистом для противоборствующей стороны, как было подмечено выше в прологе. Мораль поступков тоже не однозначная: как мы можем назвать дона Оливареса «хорошим парнем», когда он угрожает падре отрезать палец, чтобы завладеть перстнем для венчания??? А упоминания капитана Адесаньи о расправах над детьми еретиков, которые он оправдывает словами: «Проще обратить язычника в истинную веру, чем заставить еретика отказаться от своей ереси!» не подлежат никакому оправданию, но не забываем, что Агире - «идейный капитан и о-очень набожный католик», который совершал расправы только в интересах Церкви и укрепление Короны. Нужно оценивать поступки персонажей через призму эпохи, и в те далёкие и мрачные времена сие было обыденостью.

«...Вдруг их там отравят всех разом, или порежут, устраивая «красную свадьбу». В Европе это было стандартной практикой, такое случалось в каждый четверг пятого числа каждого месяца ровно в полночь на полнолуние!..»

Отдельный вопрос противоречий - целомудрие и распутность. Как Агире и другие офицеры совмещали несовместимое??? Что тоже имело место быть во время тяжелых походов в Новый Свет. Сама Манильче не сразу стала наложницей генерал-капитана Кортеса, сначала он её отдал одному из своих приспешников, а потом вернул себе обратно, и тогда положение доньи Марины улучшилось, а карьера стремительно понеслась ввысь. Ещё бы - быть наложнецей главнокомандующего и не иметь от него дорогих подарков и защиту??? А надо не забывать, что в Кастилии оставалась законная жена Кортеса, Каталина, которой горячий кабальеро Кортес изменял с касиканкой, а потом назначил её первенца законным наследником фамилии и наследства!

Не единый командор славился своими небогоугодными похождениями: почти все офицеры высшего звена имели любовниц из туземок, особенно отличались Брогадо и Адесанья. Если Брогадо никогда не заявлял, что он приверженец высоких моральных правил, (даже отдал на изнасилование индейскую девочку безымяному солдату), то вот идейный Агире осознанно грешил, будто испытывал Божественное терпение. «Он поражен был свободным духом земли язычников, и не мог противиться искушению». Да, смело с его стороны прийти на званный ужин с двумя любовницами, когда у него репутация «воина Церкви», а не гуляки и распутника.

На контрасте распутных братьев по оружию Диего Оливарес очень выделяется: пускай за ним есть некоторые грешки гордиливости и непокорства, буйства и строптивости, барон чтит обеты, данные перед алтарём и Богом, не ищет замены своей любимой Лисички, и мысли о измене ему противны. И-за того, что он терпеливо ждёт, когда супруга разрешиться бремени и не ходит по блудным девкам, его начинают высмеивать товарищи и упрекать в немужественности.

«- Не смей, мальчишка, переводить такой ценный ресурс! Солдаты уже столько дней скучали, а эти девки помогут развлечься... Только после нас, разумеется! Ты их пленил - выбирай лучшую, ха-га! - криво усмехался полковник. Барон призадумался и тоже засмеялся. А затем резко обернулся и выбил у старого развратника оружие в сторону; теперь роли поменялись - молодой дворянин угрожал оружием и скорой смертью отставному полковнику, но по наглой улыбке Брагадо было ясно, что этот хрыч призирал смерть и даже получал удовольствие от заигравания с ней:

- А Вы стареете, полковник, крепче нужно держать шпагу, - надменно молвил юнец.

- Ха, верно подметил, - гордо отвечал Брогадо, - возраст уже не тот, подставил руки, теперь хват подвёл. Но, чёрт побери, это куда больше мне по душе, чем сидеть на ферме со свиньями...

Брогадо убрал с груди острие рапиры и похлопал по плечу Диего:

- Молодец, Олеварес, быть тебе Ганибалом в будующем. Так что: берёшь девку, или твой пипидастрик совсем.. увял, ха-га.

- Сеньйор Брогадо, только и-за уважения к Вашим летам и заслугам перед Отечеством и Короной, я даю Вам прекраснейшую из этих девиц. Я обещался перед Богом Чоли, и я не собираюсь иметь на стороне греховных связей, - мудро ответил юноша, вкладывая оружие в ножны.

- Позвольте тогда удовлетворить моё любопытство, а Вам не доставляет неудобства долгое воздержание? - подошел к беседующим Диас. - Насколько мне известно из солдатских слухов...

- Капитан Диас, простите мою бестактность, но я бы порекомендовал меньше слушать всякий сброд у которого нет ничего святого, - парировал Диего провакационный вопрос. Летописец подкрутил ус и усмехнулся:

- Какой темпираментный юноша, браво...»

Как говорит «Сандвич»: «Чем больше было у благородного сеньора детей на стороне, тем больше доверия к нему было. От простуды он точно не умрёт, а значит с ним можно вести дела...» (Цитата не прямая!) Что значило, мужчинам разрешалось иметь близости со многими женщинами, таких мужей порицали привселюдно, но за углом жали руки и предлагали выгодные сделки, а вот женщин за амурные влечения клеймили самыми грязными клеймами, порицали и издевались:

«- Капитан! Какого дьявола Вы творите?! - отцокивая шпорами, подошел де Гарсия. - Найдите себе противника по достойнее беременной курицы, Вы же не опуститесь к такому низкому поступку?

Раздраженный капитан сжал губы и опустил руку:

- Нет, полковник.

- Вы и так запятнали репутацию, избив одичавшую шлюху до полусмерти.

- Она моя жена, полковник! - запротестовал капитан.

- Невенченная - значит шлюха, наложница, блудная девка, но не жена! - глумливо козырнул полковник. - Чего глаза вылупила, курица, иди к своей шлюшке сестрицее, она ведь любила с солдафонами позаигрывать, ха-га.

- Полковник, - сквозь зубы процедила Чоли, - не смейте оскорблять мою сестру, и меня! Я баронесса Олеварес, проявите уважение!

Полковник злобно хмыкнул и резко сблизился с Чоли и схватил за талию:

- Корова ты, а не бароннеса! Я захочу и сам отымею вас обоих, всегда хотел узнать каково совокупляться с беременными коровами, ха-га.»

В «Удачливом Идальго» есть акцент на отношение мужчин к женщинам той эпохи. Надменные и властные воины и вожди подымают руку на слабый пол с частой регулярностью, что весьма характерно для той эпохи бесправия и доменантности сильнейшего. Но чтоб меня не сочли сексистом и женоненавистником, почти все женские персонажи - главные и второстепенные, (не считая масовки), стойко противостоят властным «миродержателям». Как минимум три из них - воительницы: принцесса Отоми, Франческа Росси и отоми Чипахуа, она же Алексия.

О подвигах Отоми мы знаем немного, только то, что она учавствовала в походе с дядями Куатлаком и Куатемоком на земли тласкальцев, отоми Алексия - участница боёв в «Ночь печали», была в отряде Куатемока, приследовавшего остатки армии Кортеса, и после сокрушительного поражения попала в плен к испанцам, став наложницей жестокого де Гарсии. Она подвергалась издевательствам со стороны деспотичного полковника, не раз пыталась убить его, за что тот жестоко мстил. И вот однажды, увидев капитана Агире, влюбилась в молодого офицера, уславленного подвигами и почётом. А ещё ходили слухи среди солдат, что капитан - любовник страстный, но склонен к насилию в порыве вакхового помутнения. Это не пугало сломленную воительницу, ведь ей ни разу не доводилось видеть Агире пьяным, она молила Всевышнего, чтобы Тот помог ей сойтись с любимым, который страдал от чувств к той, котороя его уже не любила. Но получив желаемое, Алексии пришлось ещё долго свыкаться с тяжёлым характером её «идеального» мужчины:

«Ох, моя Алексия, будь собой: дикой и дерзкой кошкой, можешь дерзить мне и ломаться. Знаешь, какую шутку со мной провернула Каштанчик? О, Боже, я тогда чуть под землю не провалился от стыда, ха-ха-ха! - выходя, рассмеялся Агире, и резко остановился. - Даже не смотря на все утраты и боль, Каштанчик оставалась сильной и дерзкой, неприступной крепостью, которою я не смог овладеть... С ней был азарт жизни, а с тобой... Э-э-э, ну ты не сможешь достичь того эталона моей любимой Франчески...»

Франческа Росси

«Франческа была как звезда, яркая и горячая, в ней была и детская игривость, и взрослая страсть. Внешне - она ребёнок, а в душе - роковая женщина, познавшая всю грязь нашего мира... - задумчиво говорил Агире, бросая в костёр сухой хворост. - Таких женщин нет в Европе, диких и свободолюбивых, способных противиться мужчинам-патриархам, держателям общества и порядка. Такие мне неинтересны. А у вас, касиков, отоми, ацтеков, есть то самое - гордость и недоступность. Это меня привлекает, азарт охоты и штурм крепости, тогда я забываю свои обязательства перед идеей и чёртовой Короной, и начинаю жить настоящей жизнью дворянина - беззаботной и праздной, даже - немного греховной, но у меня золота столько, что я могу скупить все семь небес, девять кругов ада, чистилище в придачу...» Характеристека графа Адесаньи есть самой чёткой оценкой юной бестии, которая плевать хотела на все правила: бунтарка, авантюристка, задира и шалавливая девчёнка, она брала и получала всё, что хотела с раннего детства. Часто попадала в неприятности и приключения, вступала в конфронтации с сильным полом и не думала о последствиях. Заимела репутацию гулящей девки, что и сыграло с ней злую шутку:

«Капитан подошел поближе и услышал отчаяные выкрики своей принцессы:

- Отпустите меня, мерзавцы! Я вам не гулящая девка!

- И не скажи, все знают о твоих похождениях к капитану, - зубоскалили солдафоны, заламывая девичьи руки. - Эй, Алон, стягивай с неё юбку, посмотрим, на сколько глубоко её пробил капитан!

- Жаль, попортил такого ангелочка... без нас, буга-га...»

Но закончить её писменный портрет я бы хотел так:

«Франческа угасла, как свеча, её жизнь была коротка, но красива, полная всяких преключений и передряг. Она была охотница, и подстрелила много дичи.

Она была полудикой бестией, сводившая с ума многих мужчин: корыстолюбивого Мигеля «Сквернослова», угрюмого Симона Ласкеса, юнгу Марко, но главной любовью её жизни был идейный капитан Агире Адесанья, который восседал на вороном коне в блестящих доспехах, как архангел, с гладко выбритым лицом и вороными волосами. Он был занудой, но ей это нравилось, принцесса джунглей познала с капитаном плотскую любовь, последствия греховной связи и разочарование в любимом человеке, который так и не смог подарить ей маленького малыша, поддавшись свободолюбивому греховному разгулу этих диких мест...

Она была воительница и погибла в бою. Желала ли она такой участи - не знаю, но вряд ли. Франческа знала, что может погибнуть в этой миссии, но всё равно пошла ради сестры, которую предательски бросила в Ночь Печали. Тяжёлым камнем лежало чувство вины на сердце, и как же легко ей стало, когда она вновь обрела сестру и свою маленькую племянницу. Но долго им вместе не суждено было быть...»

Чолито Росси.

Полная противоположенность сестры: скромная и слегка застенчивая, она характером пошла в покойного отца, но иногда чётко выражались качества матушки Элизабет, но это очень нечастое явление. У Чолито добрая натура, для неё убийство живого человека - страшный грех и мерзкий поступок, но на её руках кровь троих мерзавцев, двое из которых пытались её опорочить. Именно Чолито подымает вопросы о чистоте и нравственности, дискусирует о вере и грехе, продвигает идеи любви не только плотской, но и духовной.

Рыжая Ведьмочка хранит обеты супружества и чтобы их не нарушать идёт на сделку с совестью, убивая двоих бесчестных ублюдков: Хосе и Громового Раската, смевших покуситься на её честь и честь семьи Оливарес. Она невсегда «девушка в беде». Её храбрость и самоотверженность признавал Диего:

«- Ты всё правильно делала, Чоли. Эти мерзавцы заслужили смерти, - обнимая расплакавшуюся девушку, молвил юный воин. - Ты защищала семью, когда я этого не мог сделать. Ты сильнейшая из всех, кого я встречал: ты выносила ребёнка во время осады, ты спасала меня не раз, ты родила здоровую девочку и не погибла и ты сохранила верность мне. Я восхищаюсь тобой, моя верная супруга... Милейшая донья, будьте сильны, Вы можете быть такой - я сам видел, какие подвиги совершались Вами...»

Теперь, дорогой читатель, суди меня своим праведным судом, я не обижусь, если ты скажешь, что всё это - дешевый фарс, «рублёвые замашки замашки и копеечные удары», всё таки дебютный роман. «Nessuno è perfetto e io non faccio eccezione... Non sono perfetto».... Что значит: «Никто не идеален, и я не исключение... Я неидеален....»