Глава семнадцатая. «Поединок изгоев»
Минуя людские островки шумных компаний гуляк, Хулио спешил к шатру Адесаньи. Он спешил к капитану сообщить принеприятнейшие вести: «Мигель и Франческа целовались!» За такую ценную информацию баск хотел получить награду - наложницу, ну или прибавку к деньгам, чтоб хватило и на вино, и на, сопровождавших отряд, падших индианок.
- Стой! Капитан сейчас занят, велел никого не впускать.
- Симон, мне срочно к капитану нужно - это для него, - махнул Хулио перед носом адьютанта свёртком бумаги. Симон выхватил свёрток и вошел во внутрь палатки, и кинул баску:
- Тут жди!
Хулио не терпеливо перебирался с ноги на ногу, ожидая ответа от Симона. И вот из шатра вышел рассерженный Симон и пнул Бандереса древком алебарды:
- Катись вон, басконское отродье! Ты ради этой мелочи потревожил капитана?! Вон!
Но Хулио было уже не остановить, и в порыве гнева за унижение, он втащил охраннику в лицо и ворвался к капитану.
- Кажется, я ясно выразился: «Катись вон, басконское отродье»?! Я не нуждаюсь в твоих услугах, Хулио, сгинь с глаз, пока я не пристрелил! - рявкнул капитан и с силой ударил по столу. Стопки монет, которые капитан долго и кропотливо складывал, осыпались и капитан побагравел от ярости:
- Убью! Марго, будь добра, перескладай заново эти монеты, а я сейчас разберусь с этим кретином... - прошипел капитан, выхвачивая кинжал из ножен.
- Сеньйор, - взмолился Хулио, - не убивайте, я ведь не только могу начистить ваш панцирь. Я видел Вашу любовницу, Франческу...
Капитан схватил баска за край рубахи и притянул его к себе а затем приставил дагу к горлу Хулио:
- И что ты такого увидел, что решил лично мне сказать?!
- О.. он-а...
- Быстрее отвечай, басконский выродок!
- Она целовалась с Мигелем «Сквернословом», бессовестно и смеялась, а он её по заднице шлёпал и говорил, что Вашу любовницу заберёт и устроят они цыганские брачные веселья!
- Даже так...
Агире пустил Хулио, и, отходя от него, крутил рукоять кинжала в руках:
- Значит, этот пёс не успокоился. Чтоб ему в аду гореть. На моих любовниц зарится, паскуда...
Капитан взял табурет и сел напротив подлго баска:
- Ты, здаётся мне, хорошо чистишь грязь?
- Да, Ваша Светлость...
- Начисти мне мои доспехи, не хочу чтоб они кровью смердели. Сделаешь - и я тебе дам всё,что попросишь.
- Вы щедрый человек, дон капитан, - льстил речами баск, - позвольте мне сейчас попросить награду.
- И что ты хочешь?
Хулио замялся слегка и указал большим пальцем в сторону индианки:
- Всего одну ночь с этой прекрасной женщиной, и я Вам буду и сапоги драять, и коня чистить, и доспехи до блеска натирать.
Капитан из под лобья глянул на наглого солдафона. Он начал сопеть как бык, видя красную тряпку, и снова его лицо начало багроветь от злости.
- Капитан! - влететела в палатку Франческа, а за ней торопился Симон, согнувшийся от боли ниже пояса:
- Стой, дикарка, я тя сейчас прикончу! - постанывал он, придерживая пах рукой. - Дон капитан, эта бестия сначала пыталась меня подкупить своими грязными телодвижениями, а когда я хотел её отогнать, она ударила меня по самому больному...
- Ах, это он хотел меня прогнать?! - всплеснула руками от возмущения Каштанчик. - А кто руки свои похотливые тянул к моим бёдрам?!
- Врёшь, блудница! Я женат, и с пропащими женщинами не якшаюсь!
Капитану этот фарс заметно надоел, и он поднял руку, чтоб все заткнулись. Встав из табурета, он подошел к Симону, сжигая его своим пронзительным взглядом:
- Ты уже двоих проворонил, солдат. Плохо держишь караул. Я ошибся в тебе.
Симон нервно дрожал в коленях и глотал ком, что подступил к его гортани. Адесанья резко развернулся и взял со стола три золотых монеты и вручил их незадачливому караульному:
- Свободен, шёл!
- Но Ваш...
- Я сказал: «Шёл!»
- Есть! - выструнился Симон и поспешил к выходу, а капитан кинул ему на последок:
- Я освобождаю тебя от должности, солдат. Баск, - обратился он к Бандересу, - теперь ты мой слуга.
- Для меня честь служить Вам, дон....
- Во всяком случае, ты более полезен будешь мне, чем тот тулузец. Но всё же, твоя рожа мне не нравится.
Брезгливо фыркнув, Адесанья взял со стола ещё пять монет и сложил их в мешочек:
- В какой шеренге стоял?
- В пятой... - отвечал баск. Капитан хмыкнул, но доложил ему ещё золотой:
- Своему оруженосцу я добавлю...
- Эй, капитан, ты совсем меня не замечаешь? - подала голос Франческа, но капитан и не думал поворачиваться к ней. - Это я, твоя принцесса джунглей!
- А я подумал мадридцкая шлюшка, - насмешливо кинул ей Адесанья, - как там поцелуи от Мигеля, а может ты ещё «шпагу» Симона хотела «наточить»? - издевался капитан над девушкой, заставляя её краснеть от неловкости. - Марго, дорогая, как успехи?
- Почти всё готово, господин, - отвечала индианка и слегка встрепенулась, когда бестыдный капитан шлёпнул её по заду. Это уже было прямое оскорбление чести Франчески, и она выхватила отцовский стилет и хотела накинуться на конкурентку, но лихой капитан схватил её руку и больно сжал:
- Спокойнее, моя дикарка, ты можешь заляпать тут всё кровью, а я не люблю как кровь смердит, - угрожающе прошептал на ухо он Франческе. - Хулио...
- Да, сеньйор...
- Возьми мои доспехи и почисть. Так уж и быть, я разрешу тебе взять Марго, если сочту твою работу хорошей.
Глаза Хулио заблестели и сердце заликовало:
- Сделаю в лучшем виде! - и схватив броню, побежал чистить её до блеска.
- Капитан, ты несправедливо назвал меня шлюшкой, - с нотками обиды молвила Каштанчик, роняя стилет, но Адесанья успел его перехватить и продолжил насмешливо толкать речи и забаляться с оружием:
- Почему не справедливо? Вон Хулио видел вы как целовалась с Мигелем и он тебя шлёпал, и тебе нравилось... А Симон сказал, что ты пыталась совратить его...
- Что?! - одёрнулась синеглазая. - То, что я слегка кокетничала с цыганом не значит, что я горела желанием с ним целоваться! Он сам меня силой взял и шлёпнул! А с Симоном тоже - только начала глазки щенячие строить, так он сразу руки распустил. Пришлось показать ему, чем чреваты такие игры со мной! - гордо закинула голову Франческа. Адесанья внимательно всмотрелся в глаза молодой бестии:
- Чувствую, что ты лукавишь, маленький демон, - усмехаясь, он отдал ей отцовский кинжал, и Каштанчик тотчас его вложила в ножны, и дерзко глядела на капитана. - Ты не обучена манерам, Франческа. В этом есть что-то притягивающее. Так чего ты хотела, маленькая дикарка?
Франческа подступила к офицеру и пригладила его вспотевшую чёлку:
- Будьте моим мужем, капитан. Не хочу, чтобы меня трогали другие мужланы, а если я буду Вашей женой, то они не посмеют...
И поцеловала его в губы. Капитан слегка поёрзал губами, будто пробовал нежнейший крем с пероженного:
- М, ты не просто дикарка, ты очень умная дикарка.
- Я всегда добивалась своего. В восемь лет я выплакала себе моего Барашика в мужья, он был пажем, этот нож - память о нем...
Франческа замолчала.
- Он умер? Его убили индейцы?
- Нет, его убил наш капитан... - с тяжестью произнесла Росси. - Ему страсть как хотелось получить этот нож, что он вздёрнул одинадцатилетнего паренька, а моему папаше яиц не хватило остановить казнь. Он был хорошим, но очень мягкотелым, это как раз нас чуть не сгубило...
Теперь капитан выдерживал паузу, потому что он был капитаном и вешал маленьких детей. Неудобная ситуация выходит.
- К-хм, чтож, сожалею о твоей потере. А на счёт нашего замужества... Ты же видишь, сейчас не самое подходящее время: мы в походе, падре погиб, а без него не повенчаться, и я занят бухгалтерией.
- Так это всё быстро решается, - бойко стрельнула глазками девушка, - монеты собрать по мешочкам - та запросто, падре нет - попросим Кортеса, он тут главный ведь, решит как раз этот вопрос в походных условиях! Главное - чтоб ты не боялся...
Палатка Бандераса и «Сквернослова» стояла поотдаль от офицерских и других палаток. Возле неё было относительно тихо и спокойно. В такой обстановке Хулио с большим энтузиазмом и вниманием вытерал кровь с кирассы Адесаньи и припевал на басском всякие песенки.
- О, из чистильщика горшков повысился до чистильщика доспехов! - смеясь, сказал Мигель, разыскав своего «верного» подменщика по работе. Хулио косо глянул на цыгана, и, ничего не отвечая, продолжил чистить доспех, а Мигель сел напротив него и смотрел в огонь.
- Его дончество сейчас отдыхает, а бароннеса приказала Аскера начистить... А я не могу. У меня встреча намечается с очень симпатичной женщиной, так что, амиго, не в службу, а дружбу, - подмени, а? Видишь, я вон даж побрился - о какой красавец, не то что ты, собачёнка басконская...
Мигель волю просмеялся, а вот Бандерас даже не улыбнулся и не отвечал, а только усерднее тёр тряпкой по холодному металлу.
- Эй, Хулио, оглох? Ладно старина, я так понимаю, ты хочешь оплату вперёд. Держи.
Со звоном медяк перелетел огонь и упала возле колен баска. Тот с презрением взял монету, несколько раз подкинул вверх и швырнул обратно:
- Мало даёшь, пёс. Три прийму, меньше - ни-ни.
Мигель слегка удивился наглому ответу баска:
- Ты что, малой, оперился, что мне так отвечаешь?!
- Я служу капитану Адесенье, и более не нуждаюсь в подачках цыгана, который слова не держит, - гордо парировал Хулио.
- Ну, согласен. Грешил немного обманом, но и ты пойми - все тогда были без денег, ото и не выходило долги отдавать, а сейчас - чистые монеты из руки в руку, в чём резон ссорится? - начал толкать свои речи цыган. - Нам вместе надо держаться, амиго, так мы сила...
- Держись за кого хочешь, а я за капитана буду, - оборвал ораторское выступление Бандерас, - я тоже иду на рандеву с прекрасной индианкой Марго, и чистить какого-то Аскера не буду.
На некоторое время Мигель осёкся, перебирая в голове имена женщин из обоза. И Марго там была только одна:
- Оно, как выходит... Вот почему ты примазался к капитану*... - хмуро произнёс Мигель, подымаясь во весь рост. Хулио тоже не стал отсижеваться и поровнялся с цыганон в стойке, но ростом он был куда ниже его.
- Мне Марго обещанна самим доном Агире*!
- И что, а мне Франческой Росси, так что молокосос уходи с дороги, ветеран идёт брать своё*!
- Слово той дикарки против слова капитана, ха-ха, расмешил*! - засмеялся баск и харкнул в лицо «Сквернослову». Великан, кривясь, стёр мерзкую жижецу, но отвечать не стал столь низким приёмом, а просто вташил по лицу своего соперника огромным кулаком, что тот свалился на землю, плюясь кровью:
- Вы, баски, забашлять любите, что вы храбрейшие и сильнейшие в Испании. А я как погляжу на тебя и разочаровываюсь - а слухи-то, неверные... - садясь на корты, зубоскалил Мигель. - Стало быть, храбры вы только в горах засады устраивать, на большое вас не хватает. Ох, бедняга Роланд, не повезло ему*... Ай!
Горсть песка попала в глаза великану, и тот стал уязвимым для контратаки подлого баска. Вскочив на ноги, он пнул Мигеля ногой и повалил на землю.
- Мои предки были горды и непокорны, они не склоняли ни перед кем головы... Они разделались с Роландом, тем французким бастардом, а я разделаюсь с тобой. Ты хоть и не граф, и не князь, но убить тебя - дело чести*! - приговаривал баск, пытаясь заколоть качающегося по земле Мигеля. Цыган не собирался просто так умирать, и ужиком уворачивался от колящих выпадов, попутно смахивая песок с глаз. В один момент он изловчился и ответил тем же приёмом, что и Хулио - кинул тому песок в глаза, и ногой сбил того с ног.
- Ну, всё, амиго, подурковали немного, давай договоримся: я первый побуду с Марго, а ты - позже.
Но неудержимый баск не хотел договариваться, а всё рвался в драку. Он вскочил на ноги и замахнулся на Мигеля шпагой. Мигель перехватил руку Хулио, направил её в землю, и, высвободив рукоять клинка из цепких пальцев, ещё раз ударил своим огромным кулаком в лицо баска и отбросил обезоруженного соперника подальше от оружия.
- Не стоит нам убивать друг друга и-за этой офицерской подстилки*, - подходя к поверженному противнику, цыган пытался того образумить. Хулио ёрзал на песке, подавленно хныкал и вытирал лицо от крови. «Сквернослов» опустился на колено и положил пареньку свою ладонь на плечё:
- Уступи старшему, не будь дурнем, даю золотой...
И снова Мигель опроменчиво понадеялся уговорить разъяренного Бандераса, ведь хитрюга Хулио поджидал, когда Мигель подойдёт настолько близко, что его можно будет достать с короткого размаха. Как юркая ящерица, он мгновенно повернулся к цыгану и полоснул его подбородок своим жалом. Хотя он и целился в горло, «Сквернослов» успел за мгновение отклонится назад. Теперь, когда его «красивое и симпатичное» лицо украшенно очередной раной, великан взбесился не на шутку. Чёрные глаза загорелись яростию, кровь забурлила, руки налились нечеловеческой силой! Как бык кидается на тореодора, а вепрь - на гончих, так и Мигель с яростным выкриком навалился на баска и своим телом прижал того к земле. Бандерас пытался скинуть громилу, ударить жалом ещё раз в ногу, или глаз, но тщетно - одной рукой цыган держал руку баска с ножём, а второй закрыл его рот. Хулио пыжился, так, что глаза покраснели от напряжения, вгрыззя в ладонь соперника, но бывалый вояка не обращалвнимания на такую «мелочь». Он переносил испытания страшнее...
Бандерас отчаяно боролся за жизнь, пытаясь вырвать руку ножем, или отвести её от горла подальше. А осатаневший от злости цыган всё давил и давил с напором. Видя, что клинок уже вот-вот пощекочет горло, Хулио разжал пальцы и выпустил рукоять, чтоб этой рукой схватить песок, а если повезёт - камень, и... Но неповезло... Мигель сразу же схватил оставленное оружие и с криком всадил его баску в горло. Хулио чувствовал вкус собственной крови во рту, он понимал, что захлёбываеться ею и это - его конец. Из правого глаза сбежала скупая мужская слеза, голова слегка повернулась вправо, а на лице застыли обида, страх и безнадёга.
Цыган не стал зверствовать над трупом поверженного, хотя частенько грешил таким, а просто обчистил карманы убитого, забрав его награду:
- Они тебе не нужны, баск, мертвецам не к чему золото, - молвил Мигель, пряча деньги, - а ты дурень был, раз со мной решил на смерть драться; двадцать семь годов от роду - а ума, как у курицы*...
Тут к уху Мигеля донёсся звон медного кувшина. Цыган обернулся: за его спиной стояла напуганная Марго и закрывала лицо, а возле её ног валялся кувшин. Мигель только ухмыльнулся, и, подойдя к напуганной женщине и схватив ту за руку, поднял кувшин и выпил то, что не успело вытечь:
- Понимаешь, детка, этот нечестивец назвал нашего короля мужеложцем и рогоносцем. Я хотел вразумить его, говорил, что чреваты такие шутки про нашего короля травить, но он не слушал меня. Он плюнул мне в лицо и убить меня хотел. Первым напал, сучёнок. Лицо мне испортил... Слушай, красавица - а я нравлюсь тебе?
Марго кивнула в знак подтверждения, опасаясь, что в случае отказа Мигель ей свернёт шею.
- Голубка, будь добра: принеси вина, только в этот раз не пролей... - ласково обратился Мигель к индианке, видя что она напугана, потому и решил повторить жест «его дончества».
- Да, господин... - беря кувшин, покорно отвечала Марго и поспешила удалиться. А Мигель потащил труп Хулио подальше от места ночлега, бубня под нос: «И почему ты, басконское отродье, решил именно тут самоубиться? Не мог найти места другого, чтоб меньше возиться с тобой? От поднагадил, так поднагадил, черт...»
Возвратилась Марго не одна, а в сопровождении капитана Адесаньи и ещё нескольких бойцов с алебардами. По их лицам было видно явноее недоброжелание и желание убить цыгана. Но сам «Сквернослов» встретил начальника очень спокойно:
- О, капитан, честь имею приветствовать у своего скромного жилища! - выструнился Мигель. - А не скажете, зачем Ваша Светлость в столь поздний час решил навестить меня?..
- Взять мерзавца! - оборвал речи цыгана капитан, и двое его подчинённых схватили Мигеля за руки плечи, а третий ударил того в живот древком алебарды, от чего цыган тяжело прохрепел.
- На колени!
Тот самый алебардист зашел за спину Мигеля и снова ударил древком, только в коленый сустав. Двое держателей навалились на тушу великана всем своим весом, чтобы поставить его на колени. А сам капитан вынул меч из ножен и приставил острие к горлу провинившегося:
- Ты убил моего слугу, презренный! За это ты умрёшь... - проскрипел Адесанья, на что Мигель только рассмеялся:
- Так давай, капитан, убей меня. Чего эти речи? Я уже столько этого наслышался, что уши болят, а умиреть столько раз был должен... А что я это опять начинаю - ты ведь ещё в прошлый раз это слышал. Как я дожил до своих сорока - не знаю. Ну, капитан, коли... А не, нельзя тебе меня трогать - я служу его дончеству, Диего Олеваресу, и только он имеет права меня наказывать. Я ж даже не твой стрелок, так что убьёшь меня - и тогда будешь получать на орехи от де Гарсии, я правда не понял, какого рожна он командовал стрелками на стенах, когда...
- Закрой свой поганый рот! - выкрикнул Адесанья, нанося удар клинком по лицу цыгана площмя. На некоторое время Мигель заткнулся.
- Жаль, что ты не из моих людей, я б срадостью тебя убил, как вошь поганую. Хулио мне тоже был противен, но он хотя бы не цыган.
- А у Вас специфические предпочтения; предпочитаете басков цыганам. Ну, конечно - все ненавидят цыган, только потому что они - цыгане, дети дьявола. Та и баски не шибко в почёте, они же полуиспанцы - недофранцузы, северные ублюдки... А знаешь почему я убил Хулио? Я сказал, что называть Его Величество Фердинанда Второго мужеложцем - это очень плохая затея, но он меня не слушал, и продолжил говорить всякие оскорбления в сторону монарха. Я ему дал по шее для вразумления, а он на меня набросился с ножем и лицо порезал. Вот я и защитил честь Короля, убил то нечтожество, а теперь меня хотят убить... Есть ли в нашем мире справедливость?
Капитан не стал придераться к словам Мигеля. Свидетелей подтвердить или опровергнуть слова цыгана - нет, и уставший за день Адесанья уже не хотел решать столь серьёзное дело в спешке и горячке под эмоциями, чтоб потом не отвечать перед начальством за какие такие преступления был убит ценный воин с двуручным мечём??? А может, это Мигель внушил ему своим цыганским колдунством эти мысли и спас себе шкуру??? Кто знает, кто знает: магия всегда привлекала людей, многие практиковали её даже под угрозой смерти. Кто-то хотел с помощью неё власть и богатство иметь, были вредители и знахари, кто-то считал магию наукой, а кто-то забавы ради...
И если «гипноз» «Сквернослова» можно поставить под сомнение, то вот Чолито заслужено получила своё прозвище «Ведьмочка». Зналась рыжая и на травах, и могла нашептать индейское заклинание, что бабка-знахарка её обучила, облегчать боль и лихорадку сгонять. Та почти все индианки в обозе знались на этой народной «науке». Испанские командиры закрыли на это глаза: пусть девки делают, что хотят - лишь бы раненые на ноги вставали!!! А, иначе - смерть! Костёр, петля, камень на шею - испанцы гаразды были на выдумку пытать и убивать ведьм и еретеков с язычниками.
Лисичка ни на миг не отходила от своего барона. Всё её внимание было приковано к спящему мужу. Отвар был отменный; Диего спал, как младенец, дышал ровно, а если начинал во сне тревожиться и выдавал это движениями тела, Чоли крепко сжимала его руку, и, поклав её себе на грудь, что-то нашептывала. Тогда Диего становилось спокойнее...
Ранним утром Диего с лёгкостью раскрыл глаза. Ему было тепло и приятно, ведь его верная Лисичка спала рядом, обняв его, и, уложив голову ему на плечо. Диего улыбнулся и чмокнул её маленький носик и в обнаженное плечеко. Укрыв любимую жену плащём, юноша поднялся и стал на ноги. Конечно, бегать зайцем он не мог, но всё же он чувствовал себя намного лучше чем вчера. В голове не шумело, рвотных позывов не было, из всех неудобств только шишка побаливала, что не было прям уж большим неудобством. Выйдя на ружу и выдохнув полной грудью раннего воздуха, старший лейтенант пошел к главной ставке лагеря...
- Ваше дончество... А я... как видите, трезв и готов исправно нести службу! - промямлил пьяный в стельку Мигель, разминаясь с своим патроном.
- Я вижу, - хмуро ответил дон и с небольшим любопытством глянул на «пассажирку», которая покоилась на плече цыгана.
- А это... Мар.. ик! Марг... Ик, та будь прокляты эти папские прихвостни... Марго! О, это Марго... Мы с ней вчера хорошенько выпили и занимались любовью...
- Очень рад, что ты нашел своему блуждаещему кораблю хорошую гавань, но меня больше интересует состояние моего Аскера. Ты почистил его?!
Мигель слегка замялся:
- Дон, мы же вчера победили, выпили...
- Бегом чистить моего коня, пёс! - прикрикнул на цыгана барон. Мигель вяло отдал честь и потопал заниматься грязной работенкой, проклиная тот миг, когда убил баска Хулио, ведь с ним можно было договориться...
- О, барон, Вы вовремя подоспели, вина? - протягивая чашу Диего, молвил командор и похлопал того по плечу. - Вы вчера произнесли такую вдохновляющую речь, браво, Вы прерождённый лидер.
- Ваши слова мне льстят... - надпивая вино, молвил Диего. - В момент я поверил, что действительно выведу тех людей живыми.
- Сынок, ты не о том думаешь, - прокряхтел Брагадо, не оборачиваясь от стола с картой. - Благодари Мадонну, что жив остался сам. А те язычники...
- Эти язычники были моими людьми, и я дал им слово, что они выживут! - резко ответил юноша пристарелому вояке. Старина Брагадо только хмыкнул в ответ.
- Пойми, амиго, ты не в ответе за жизни того зброда, которым ты командовал, - размеряно говорил командор, наливая себе вина. - Будешь брать на себя такой тяжёлый гуз - сойдёшь с ума. Знал я многих несчастных, потерявших рассудок... Поэтому выпьем за наши успехи...
Кубки звонко ударились друг о друга, а офицеры пригубили вина.
- Сеньйоры, у меня для вас отличные новости, прошу следовать за мной.
Все офицеры покинули ставку и последовали за командором. Они прошли весь лагерь и вышли за его пределы. Кортес протянул руку вперёд и указал в сторону горизонта, на запад:
- Долина Мехико встречает своих покорителей. Там за горизонтом озеро Тескоко, его сердце, сердце долины, её сокровищница - Теночтитлан! Подымайте людей, собираем лагерь и разворачивайте знамёна! На Теночтитлан!
- На Теночтитлан!!! - разнеслось по округе лагеря, и вновь солдаты засуетились, как муравьи...