8 Поиски продолжаются
Итак, в их защите оказалась брешь, и неведомый враг тут же воспользовался ею. Теперь Алиса уже не сомневалась, что бумаги отца Олега, человек с рыбьими глазами и страшный цирк мутантов связаны между собой.
Плохо было то, что им все-таки придется найти и отдать бумаги, чтобы вернуть маму Олега. Только вот в отличие от друга Алиса не верила в причастность к этому Алексея Михайловича Волкова. После прочитанного послания она все больше считала его жертвой, возможно, тоже угодившей в лапы рыбьеглазого профессора.
Но со всем прочим можно разобраться и потом. Первоочередное дело - найти заметки. Для этого девушка взяла у мамы адрес и телефон подруги, которой та отдала упаковочную бумагу. Шел уже первый час ночи, и было слишком поздно звонить ей в этот же день.
- Мы поедем к ней с утра и поговорим лично, - сказала девушка, - по телефону все будет звучать слишком бредово. У нас еще уйма времени - тебе же дали целую неделю!
Олегу явно хотелось ехать прямо сейчас, посреди ночи, но Алисе, хоть и с трудом,
удалось убедить его отложить разговор на завтра.
- Зайду за тобой с самого утра, - пообещал он.
- Договорились, - тут же согласилась Алиса.
Чтобы не терять сегодняшнюю ночь понапрасну, девушка решила осмотреть секретную лабораторию, посетив сон одного из людей, чей образ показал Квазимодо. Проникать в сон профессора Алиса сочла небезопасным, сиделка отпала сразу - так как вряд ли много знала. Оставалась ассистентка, та женщина, что приезжала к Моник. Судя по всему, она прекрасно осведомлена о деятельности профессора, а может, даже знает об отце или матери Олега.
И вот уже, погрузившись в сон, Алиса шла по секретной лаборатории.
Точнее, шла не она, а шла ассистент профессора, та самая дама в возрасте, но с молодым лицом, о которой говорила Моник. Алиса не смогла понять, как эту даму зовут на самом деле, потому что у той было столько имен, что она уже и сама не помнила, какое из них настоящее. Сейчас она откликалась на нейтральное Кати.
Кати шла по лаборатории, а Алиса двигалась за ней, стараясь вести себя в чужом сне так, чтобы никто не заподозрил ее присутствия. Совершая эту прогулку, Алиса поняла, что Серж был прав тысячу раз. Невозможно пройти даже один коридор, чтобы не открыть несколько кодированных бронированных дверей, не миновать нескольких постов охраны. Ворваться сюда можно было только с помощью тяжелой бронетехники, да и то сомнительно, удастся ли такой дерзкий прорыв...
Поплутав по стерильным коридорам, рассмотрев комнаты с различной медицинской техникой, компьютерами, при виде которых Олег бы слюной захлебнулся, Кати и Алиса в сопровождении охранника поднялись на лифте на несколько этажей вверх. Здесь в комнатах уже были окна, из чего Алиса заключила, что свое путешествие они начали с подземных этажей.
Выйдя из лифта, Алиса сначала зажмурилась, к горлу подкатил ком. Она оказалась в большом помещении, посередине которого пролегал широкий пустой коридор. По обеим сторонам коридора находились отсеки, словно тюремные камеры в американских боевиках. Стена, выходящая в коридор, была из той самой нетолстой белой решетки, которую Алиса видела во сне Квазимодо.
За этими решетками находились... монстры, другого слова Алиса подобрать не смогла!
Странные груды плоти, иногда шевелящиеся, иногда совершенно неподвижные, почти все не подающие признаков хоть какого-то разума. Практически все эти несчастные были утыканы иглами с капельницами, подключены к различным медицинским аппаратам.
Кати с незримо сопровождающей ее Алисой прошли в самый конец коридора. Здесь ситуация несколько изменилась. Слева по ходу движения была дверь с большим окном, через которое можно было заглянуть внутрь. В комнате, тоже подключенный к различным аппаратам, лежал обычный на вид мужчина, уже немолодой, но когда-то, наверное, очень сильный. Это Алиса поняла по тому, какой он был большой. Мельком взглянув на него, Кати прошла дальше. В следующей похожей комнате Алиса увидела... Квазимодо!
Он полусидел в обычной больничной кровати и, казалось, дремал. Тело ребенка было безобразно, но Алиса сразу узнала малыша. Лица у него практически не было, сплошное месиво из плоти. Квазимодо оказался подключен к медицинскому монитору и нескольким капельницам. И всё. Почему-то Алиса сразу поняла, что сейчас жизни малыша ничего не угрожает. Девушка не смогла бы ответить, почему она так подумала, но вот так ей показалось. И вдруг, впервые за долгое время, Кати заговорила:
- Кто бы мог подумать, что этот экземпляр окажется таким живучим? Интересно, его стремительное развитие по экспоненте убьет его через полгода или выведет на качественно новый уровень развития живого организма...?
Ассистентка профессора задумалась, а потом продолжила:
- Если он останется жив, из него можно будет выделить ген, отвечающий за столь стремительное развитие, модернизировать, а потом...
Она алчно вздохнула и ударила кулаком по стеклу двери.
- А потом, при необходимости, можно за год получить армию любой необходимой численности. И продать, да хоть кому! Уж этих-то не жалко, не всех же в цирк отправлять...
В цирк? Вот и доказательства! Выходит, они с Олегом были правы в своих догадках! Очевидно, часть уродов из лаборатории действительно отправляют в цирк. Профессор не упускает никакой выгоды!
Пока женщина бормотала, Алиса наблюдала за ребенком. Когда Кати стукнула кулаком, Алиса явно увидела, что Квазимодо вздрогнул. Но они же находятся во сне ассистентки. Неужели малыш наделен талантом видеть чужие сны? А что, вполне может быть - ведь, судя по всему, тело почти не подчиняется маленькому человечку, и всю свою жизнь он проводит в полудреме. Не зря же говорят, что природа старается возместить недостающие органы. Незрячие люди обладают прекрасным слухом, а у Квазимодо, лишенного движения, вероятно, лучше работает сознание.
Тем временем Кати направилась к глухой двери, которой заканчивался коридор. Алиса решила, что ассистентка сейчас покинет питомник, и уже хотела было выйти из ее сна, но чуть промедлила, и, оказалось, не напрасно.
Последняя дверь была заперта на кодовый замок. Открыв ее с помощью пластиковой карточки, Кати, а за ней и Алиса оказались в небольшой, обставленной вполне комфортно комнате. Отличительной особенностью, напрочь портящей весь комфорт, было полное отсутствие окон.
На кровати, у стены, спала женщина, в руку которой была вставлена капельница. Алиса уже была готова встретить здесь очередного монстра, но нет, женщина была совершенно обычной. Хуже того - ее лицо оказалось знакомо девушке.
Мама Олега Волкова! Так вот где она!
Грудь женщины вздымалась спокойно и равномерно. Очевидно, пленница была погружена в глубокий сон. Алиса попыталась проникнуть в ее сновидения, но не смогла: перед девушкой словно встала стена. Наверное, снотворное, поступающее в кровь мамы Олега, было настолько сильным, что перенесло ее не в мир снов, а в какую-то совершенно особенную, закрытую для Алисы область.
Девушка снова посмотрела на Кати и в первый момент не узнала помощницу профессора. Та стояла над спящей, и красивое лицо без следов возраста было искажено гримасой дикой злобы.
- Как же я ненавижу тебя! Была бы моя воля, удавила бы собственными руками... Ну ничего, погоди, придет еще время!..
В этот момент из коридора раздался дикий рев, и всё исчезло.
Проснувшись, девушка тут же села чертить план тех помещений лаборатории, которые увидела.
* * *
За двадцать минут до назначенного времени Олег уже стоял на пороге.
- Я готова! - Алиса, смешно прыгая на одной ноге, натягивала на другую высокий сапог с небольшим, но изящным каблучком.
Олег не ответил, только кивнул - в целом ему было не до разговоров.
Так же молча они вышли из дома и проехали на троллейбусе несколько остановок.
- Где-то здесь, - сказала Алиса, сверяясь с бумажкой.
Они вышли.
Дальше девушка засомневалась, в какую сторону идти. Олег взглянул на адрес и решительно повернул в проход между домами. К нужному подъезду он вывел сразу, словно по навигатору.
- Ты уже бывал здесь? - удивилась слегка Алиса.
- Нет, впервые, - пожал плечами Олег. Трудно объяснить человеку, что найти нужный адрес легко - почти так же, как нужный сайт, нужно только знать, чего хочешь.
Алиса нажала кнопку на домофоне.
- Кто там? - спросил приятный женский голос.
- Здравствуйте, тетя Женя! - громко поздоровалась девушка. - Это Алиса Панова. Можно войти?
- Да, пожалуйста. - Домофон пискнул.
Олег и Алиса поднялись на скрипучем лифте на седьмой этаж. Там их уже ждала женщина с распущенными угольно-черными волосами, в неожиданно яркой оранжевой молодежной футболке с дурашливой рожицей и зеленых, до колена, штанах.
- Это мой друг Олег Волков, - представила Олега Алиса. - Мы к вам по очень важному делу.
Женщина оглядела Олега, посмотрела на его тросточку, одобрительно кивнула и широко распахнула перед гостями дверь.
- Ну раз по делу...
Тетя Женя отступила в квартиру, и Олег вслед за подругой вошел в темную прихожую, где на странной литой вешалке висели неимоверные шляпы и яркие пальто с пышными цветами на отвороте воротника, стояла подставка с целой коллекцией зонтов-тростей, на тумбочке красовался черный, необычного вида телефон, как понял Волков, абсолютное ретро. Теперь становилось понятнее, зачем этой женщине потребовалась старинная бумага.
Тем временем хозяйка квартиры прошла на кухню и, больше не задавая никаких вопросов, поставила на газовую плиту чайник (это вместо современных, мгновенно закипающих!) и усадила гостей за стол, покрытый клетчатой сине-красной скатертью.
Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: хозяйка этой кухни - абсолютно творческий человек. Деревянные табуреты были расписаны силуэтами играющих кошек, на стене висели небольшие картинки с изображением разнообразной еды и тех же кошек в разных видах - от свернувшихся клубком до прыгающих в погоне за мышью.
В центре стола стоял огромный самовар в окружении деревянных красных в белый горох чашек. Видимо, функция у этого набора была скорее декоративная, потому что тетя Женя налила им чаю не из самовара, а из чайника, и не в деревянные, а в глиняные кружки. Также она выставила на стол половину торта-медовика, быстро нарезала сыр и, управившись с хозяйскими обязанностями, села напротив, сложив на столе руки, с явной готовностью слушать то самое дело, ради которого явились нежданные гости.
- Тетя Женя, - бодро начала Алиса, в ходе речи смущаясь все больше, - я должна извиниться, потому что все напутала. Из-за меня получилось одно... ммм... недоразумение. Я, не подумав, разрешила маме отдать вам бумагу, которая принадлежала отцу Олега... и... ну, в общем, простите, пожалуйста, но бумага нам нужна.
- А для чего же? - поинтересовалась хозяйка квартиры, посмотрев на Олега.
И почему взрослые такие любопытные? Их прямые вопросы иногда просто-таки вынуждают на вранье. Ведь не скажешь ей о секретных формулах, которые, вероятно, написаны на этой бумаге невидимыми чернилами, о злом карлике и похищении матери. Не скажешь... А если даже скажешь, то кто в это поверит? Любой взрослый лишь посмеется, решив, что это бред и нереализованная жажда приключений.
- Мой отец пропал два года тому назад, - объяснил Олег, решив ограничиться полуправдой. - Эта бумага - единственная вещь, которую мы получили от отца. И теперь стало ясно, что она может навести на его след.
- Занятная история, - тетя Женя кивнула и отпила из своей чашки. - Только вот в чем проблема... Понимаете, у меня сейчас выставка графики... в Париже... Получив старинную бумагу, я тут же использовала ее для создания одного из рисунков, замысел которого давно витал у меня в голове... Такая текстура сама по себе необыкновенно красива,
оставалось только добавить несколько штрихов, чтобы стало ясно, что рисунок исключительно удачный. И, конечно, на выставке без него никак не обойтись.
Олег и Алиса переглянулись: кажется, весь мир сговорился против них!
- И вы уже успели отправить рисунок? - на всякий случай уточнил Олег.
- Да, - тетя Женя развела руками. - Еще вчера. Я же не знала, что он вам потребуется... Но ничего, после окончания выставки я сразу же верну вам бумагу... Надеюсь, рисунок вам понравится и послужит приятным воспоминанием о ваших детективных поисках.
Ну конечно, она все приняла за игру. Ну и ладно. Уж лучше так, чем выкладывать всю правду.
- А когда заканчивается выставка? - задала вопрос Алиса.
- Совсем скоро. Через две недели, - тетя Женя улыбнулась, - ну, что же вы не едите торт?
Две недели - это катастрофа! Если ужасный карлик не врет (а похоже, в данном случае он вполне правдив), маме угрожает реальная опасность.
- А можно забрать его раньше? - закинула удочку Алиса.
- Конечно, нет! Алисочка, это серьезная международная выставка! Ну где ты видела, чтобы с таких мероприятий забирали экспонаты! Попасть на такую выставку для меня большая честь. Поэтому ждите! Я пообещала, а значит, отдам рисунок ровно через две недели.
- Но будет поздно, - буркнул Олег под нос, отодвигая от себя блюдце с так и не попробованным кусочком торта.
Он вышел из квартиры художницы абсолютно подавленным.
Цепь случайный событий, начавшаяся с внезапного выигрыша в лотерею и посещения цирка монстров, закручивалась все туже и уже ощутимо сдавливала горло.
- Не расстраивайтесь! Я о вас не забуду! Если я что-то пообещала, то это наверняка! - кричала им вслед тетя Женя.
Лифта они ждать не стали, спустившись по лестнице.
- Погоди! - Алиса вдруг схватила его за руку. - Это же здорово, что рисунок во Франции!
Олег поднял на подругу тяжелый непонимающий взгляд.
- Франция! Серж! Моник Аль-Каддур! Ее муж - богатый и высокопоставленный человек! Они достанут нам во Франции все что угодно! Мы поможем им с Квазимодо, а они достанут рисунок и спасут твою маму! Я видела ее в сегодняшнем сне. Она в той же лаборатории, что и Квазимодо. Ее держат сонной на каких-то наркотиках, но она жива, с ней все в порядке!
Серж! Моник! Как он сам не додумался до такой простой мысли?! И точно, нужно позвонить Сержу и потребовать от него помощи во Франции. От внезапно вспыхнувшей надежды в голове просветлело.
- Ты гений! - Олег схватил Алису за руки и закружил ее. - Ты просто гений! Так и сделаем!
* * *
Даже на экране скайпа было видно, что Моник Аль-Каддур - настоящая француженка - очень стильная и обаятельная. Аккуратное каре казалось зеркально гладким и идеально ровным, а шоколадно-карие глаза были искусно подведены - не слишком ярко, ровно настолько, чтобы подчеркнуть их глубину и выразительность.
Выслушав перевод Сержа, Моник на мгновение нахмурилась, а потом кивнула и быстро заговорила по-французски.
- Моник готова вам помочь, - перевел ее подручный, - но ей потребуется несколько дней, а также точные данные относительно художницы и нужного вам рисунка.
- Вот здесь все есть, - Олег передал французу флешку. - Даже ссылка на выставку. Вы понимаете, что дело серьезно? Не похоже, чтобы те, кто захватил маму, были склонны шутить.
- Мы все уладим, - пообещал Серж, скачивая информацию с флешки. - Но госпожа Моник просит вас продолжать расследование, касаемое ее дела. Тем более что, возможно, ваши интересы лежат в одной области.
- Мы продолжим, - поспешно сказала Алиса. - Только... я хочу знать, как вы все же поступите с Квазимодо. Я общаюсь с ним и думаю, что физически он не такой, как другие люди, зато более развит умственно и, похоже, наделен внутренней силой. Он абсолютно вменяем, если вас волновал этот вопрос.
Моник слушала ее с беспокойством, прядь каштановых волос упала на ее гладкий лоб, но женщина не обратила на это внимания.
Когда Серж перевел, она, не раздумывая ни секунды, что-то ответила. Он попытался, как показалось Олегу, возразить, но француженка, рубанув рукой воздух, решительно перебила своего посланника.
- Госпожа Моник говорит, что примет сына таким, каков он есть, - произнес наконец Серж, и Олегу опять-таки показалось, что в его голосе звучит легкий оттенок неодобрения. Сержу - сильному, по-военному собранному, должно быть, казалось странным и ненужным признавать полноценным человеком ужасного урода, обреченного на инвалидность и почти растительное существование, поддерживаемое с помощью современных медицинских средств.
До сих пор Олег не задумывался о существовании уродцев. Если он встречал такого на улице или в метро, то сначала пялился на него как на чудовищное, почти противоестественное создание, а потом спешил отвернуться. Спроси его тогда, и Волков, не колеблясь, ответил бы, что предпочел бы смерть подобной жизни.
Но теперь судьба столкнула его сразу с двумя уродцами - злым клоуном из цирка и Квазимодо, которого он, правда, знал только по рассказам Алисы. Ни тот, ни другой не виноваты в своем уродстве, оба они - жертвы ужасных экспериментов, и если клоун уже избрал для себя путь зла, то малыша еще можно спасти, дав ему веру в людей и любовь. Единственную любовь, которая может спасти ребенка, - любовь его матери. И эта холеная красивая француженка, которая смотрит на них сейчас так напряженно, действительно готова принять этого ребенка, она уже его любит. Это читается и во взгляде, и в сжатых в отчаянии руках, и в горькой складке красиво очерченного рта. Однажды она, не подозревая о том, обрекла своего будущего ребенка на муки. Но больше Моник его не предаст. Олегу хотелось в это верить.
Он и сам частенько бывал невнимателен к собственной матери, ежедневно предавая ее по мелочам - занимаясь тысячью бесполезных дел в Сети и не находя лишней минуты для того, чтобы просто посидеть рядом. Вот уж воистину говорят: что имеем - не храним, потерявши - плачем.
- Он очень хороший, - сказала Алиса, глядя в камеру.
И Моник поняла ее без перевода, потому что кивнула в ответ и улыбнулась грустно и в то же время очень тепло.
Неужели, несмотря на уродство, Квазимодо повезло? Счастлив тот, рядом с кем находятся люди, принимающие его таким, какой он есть.
Разговор был окончен, ведь предстояла еще напряженная работа.
К счастью, как раз наступили каникулы, поэтому не пришлось придумывать объяснения прогулам уроков.
Олег работал, почти двое суток не вылезая из-за компьютера. Сна не было ни в одном глазу. Освободить ребенка и свою мать стало для Волкова основной целью.
Взломать сеть секретной лаборатории оказалось чрезвычайно трудно. До сих пор Олег, легко достигавший своей цели, не сталкивался с такой умной системой защиты. Пришлось проявить настоящую изобретательность. Под конец работы Олегу стало казаться, что это не программа, а он сам проникает в чужой компьютер, движется, маневрируя между нулями и единицами. Он сам не понял, как обошел-таки систему защиты. На конечном этапе ему померещилось, будто он раздвинул занавес из двоичных кодов рукой.
«Наверное, я схожу с ума», - решил Олег, но тут за спиной послышались шаги.
- Браво! Ты сделал это, мой мальчик! Ты гений! - восхитился Серж, заглядывая в монитор через плечо Олега.
Между тем собранная в секретной лаборатории и из других внешних источниках информация не показалась Волкову слишком обнадеживающей.
Тот, кого Моник называла профессором, действительно являлся сокурсником и, видимо, приятелем отца Олега. Ланской Лев Георгиевич. Лева-Невидимка, так, кажется, называл его еще один папин друг.
Ланской и вправду казался совершенно неприметным и невыразительным, словно вылинявшая пижама. Единственной броской деталью его внешности были глаза - как сказала Алиса, рыбьи. Они казались холодными и пустыми, словно не были настоящими, а являлись искусной подделкой, выполненной из высококлассного стекла. Весьма убедительной и дорогой, но все же несомненной подделкой. В них не было ни жизни, ни чувств.
Олег просмотрел кипу информации, систематизировав которую сделал для себя некоторые выводы.
Итак, после окончания института Ланской долгое время был на вторых ролях в научно-исследовательском институте, работающем в области генетики. С его помощью стали кандидатами и докторами известные светила в области генетики, трансплантологии, хирургии и медицины катастроф. Сам же Лева-Невидимка, в полном соответствии со своим прозвищем, продолжал оставаться в тени, ожидая выхода на сцену.
После перестройки он занимался народным целительством, был не последним человеком в «Белом Братстве», а потом пропал.
Всплыл на поверхность только после двухтысячного года, получив солидный грант от фонда, приказавшего долго жить сразу после выплаты этого гранта. Еще некоторое время строил научную лабораторию и клинику в лесопарковой зоне, потом снова затих, а после про него все забыли.
Клиника посреди леса настолько не мозолила глаза даже аборигенам, что ее давно уже стали воспринимать частью пейзажа, и никто не мог сказать, что находится за высоким, потемневшим и замшелым бетонным забором и как давно здесь стоит. Всем казалось, что всегда. Ланской затих и стал жиреть. Невнятный грант давно уже растворился в финансовом море мировой экономики, а личные счета господина Ланского и его клиники стали пухнуть. Поступления на них были очень редкими, но очень... меткими. Ни разу счета не пополнялись на сумму меньше чем сотня миллионов евро.
Особое внимание Олег уделял упоминаниям рядом с именем Ланского имени Алексея Волкова, но такое сочетание, как ни странно, не встречалось. Отец, занимаясь трансплантацией, все же больше внимания уделял искусственным органам и андроидным разработкам, Ланской специализировался на генетике. Связь, если и существовала, была пока не ясна. И если бы не Алиса, увидевшая Ланского, последовав за просыпающимся Волковым-старшим, подозревать этих двоих в совместной работе не было бы резона.
Неужели отец причастен к опытам Ланского?
Неужели он пошел на то, чтобы похитить собственную жену и угрожать ее смертью их сыну?
Или отец все же заложник Ланского? Но почему тогда тот не предъявил эту козырную карту?
Вопросов было слишком много. Несравнимо больше, чем ответов.
* * *
- Знаете, господа... - Серж не торопясь ходил по номеру, механически пиная носком ботинка случайно упавшее со стола яблоко. - Мы с вами решили задачу номер раз, как у вас говорят.
Последовал короткий поклон в сторону Олега.
- Теперь осталось решить задачу номер два, то есть определить, является ли наш Квазимодо плоть от плоти мадам Аль-Каддур? Сама госпожа Моник уверена в этом, но я считаю, что лучше все же проверить.