Глава 22
Как быстротечно время в минуты отрады, и как оно медленно протекает, когда приходится чего-то ожидать. Но ожидать чего? Чуда? Или ожидать того, что когда-нибудь что-то в твоей жизни изменится именно так, как ты и представляла в своих грезах? Ответ на этот вопрос не знала даже сама Аделин.
После своего приезда в Париж она практически не выходила из дома, ее не интересовали городские развлечения, балы, походы в театр и музеи. Большую часть своего времени она проводила с кузинами, помогая им улучшить французский, а оставшуюся часть – сидела в своей комнате, погружаясь в чтение, дабы не позволить разным мыслям, от которых она с трудом заставила себя избавиться, снова не лезть в ее голову.
Прошло полгода с тех пор, как она в последний раз говорила с мистером Монтгомери, и три месяца с тех пор, как она приехала в Париж. Но сегодня был первый раз, когда она собиралась пойти на бал, и то только потому, что ее уговорила ее тетя Джейн. Перед тем, как начать собираться, она решила сперва решила прочитать письмо от миссис Уильямс, которое ей доставили ранним утром.
«Здравствуй, дорогая Аделин!
Я написала письмо твоим родителям и решила написать отдельно тебе. Как тебе Париж? Ты уже ходила на оперу? Уверена, тебе там понравилось. Ах, славный же это город. Я пишу тебе и представляю, как и я когда-то ходила по этим улочкам, гуляла под руку с мистером Уильямсом по набережной, посещала картинные галереи влюбленных художников, которые выражали свои глубокие чувства на холсте. Не зря ведь Париж называют городом влюбленных.
На днях я видела Брайена Монтгомери с его женой. Хорошенькая и очень вежливая, хочу сказать. Мистер Монтгомери тоже казался счастливым, но не настолько, как его супруга. Но думаю, что это связано с тем, что мужчины умело скрывают свои чувства. Говорят, что они ожидают ребенка. По правде говоря, я очень рада за них, ибо мистер Монтгомери – очень хороший человек и ему повезло с женой.
Летом мистер Уильямс решил переехать в Дербишир навсегда. Он решил заняться своим делом здесь – в родных краях. Ты уж прости меня, дорогая, что я тогда отругала тебя за то, что ты с графом Дереком Уолфордом поехала его искать и ни к чему хорошему это не привело. Привело, дорогая. С тех пор он каждые каникулы приезжал со своей семьей и когда уезжал обратно, то в доме становилось как-то пусто, ибо его дети наполняли дом светом, бегали с одного этажа на другой, в общем, не давали скучать.
А как обстоит твоя личная жизнь? Скоро ли нам ожидать свадьбу? Джейн писала в одном из писем, что у тебя появился ухажер. Ну и как он тебе? Будь я на твоем месте, то не стала бы так медлить, ибо мужчина знатный, красивый, умный, что еще нужно для счастья? Дорогая, руководствуйся в этот раз умом и знай, что мы все хотим видеть тебя счастливой.
Что ж, я пойду готовиться к званному обеду в доме Монтгомери, а ты передай привет Джейн, мистеру Андерсону и их деткам.
С любовью,
Тетя Элинор.»
Упоминание в письме имени графа стерло с лица Аделин улыбку, но несмотря на это, письмо тети ее обрадовало. Написав ответное письмо, разумеется, не прокомментировав то предложение, в котором говорилось о Дереке, она начала готовиться. На сегодняшний бал она надела платье цвета бордо, предпочла оставить шею обнаженной, без ожерелья, а волосы собрала в высокую прическу с помощью броши. Как бы она не хотела идти на этот бал, против своей тети она пойти не могла.
— Ох, как не вовремя начался дождь, — сказала миссис Андерсон, стоило им покинуть квартиру. — Идемте быстрее в экипаж, не хватало прически нам еще испортить.
— Дорогая, будьте аккуратны. Не ударьтесь головой, — заботливо произнес мистер Андерсон, держа супругу за руку, дабы та села в экипаж.
— Как жалко, что у месье Дюбуа возникли дела и он не смог приехать за нами, как и договаривались. Надеюсь, что он встретит нас на месте, ибо на этот бал он нас пригласил. Ты ему очень нравишься, дорогая. Вот это настоящий мужчина: увидел всего два раза, а в чувствах признался уже после первого.
— О своих чувствах он рассказал вам, тетя, а не мне, — улыбнулась Аделин.
— Неважно, главное, что они есть. Нужно снова пригласить его к нам на ужин. Увидишь, в третий раз дело и до предложения дойдет! — энтузиазму миссис Андерсон не было предела.
— Перестаньте, тетя, - взмолилась Аделин. — Не стоит приглашать его. Если чему-то суждено случиться, то оно случится без заранее продуманных планов.
— Полностью с вами согласен, — добавил мистер Андерсон, из-за чего получил недовольный взгляд от жены. — Это сердечные дела, мы с вами не имеем права в них вмешиваться.
Аделин испытывала невероятную неловкость от этого разговора. В итоге, она отвернулась к окну, наблюдая за тем, как маленькие капли воды бьются о зеркальную дорогу, а разговора тети и ее мужа она почти не слышала.
Менее, чем через четверть часа они оказались в назначенном месте. У парадного входа их ждал месье Дюбуа с двумя швейцарами. Месье Дюбуа – тридцати пятилетний мужчина, статный, привлекательной наружности, ни разу не женатый и имеющий во владении квартиру в центре Парижа и небольшой домик за городом. Об этом он рассказал Аделин еще при первой их встрече, желая произвести на нее приятное впечатление.
Мужчина поприветствовал мистера и миссис Андерсон и велел им пройти в дом в сопровождении швейцаров, а сам ненадолго задержал Аделин, несмотря на то, что моросил дождь.
— Bienvenue, мисс Аделин. Я очень рад, что вы пришли.
— Merci, — улыбнулась Аделин и в качестве благодарности наклонила голову.
Он протянул ей свой локоть, дабы Аделин взяла его под руку и ей ничего не оставалось, как любезно согласиться.
Дом изнутри был не менее роскошным, чем снаружи. Месье Дюбуа представил Аделин и ее родственников своим друзьям, который этот бал и устроили, а затем начал рассказывать ей о хозяевах этого вечера.
— Не желаете ли вы осмотреть оранжерею моих друзей? – спросил он у нее.
— Может чуть позже? – она старалась вежливо отказаться.
— Конечно, как вы пожелаете, — сказал он с заметным акцентом, который придавал ему даже некоторого шарма. — Не окажете вы мне честь потанцевать со мной, мисс Аделин?
— Хорошо, — она положила свою руку в его, и они прошли в центр залы.
Аделин отвыкла от подобных приемов, ибо не посещала их с момента возвращения из Дербишира. Было неудивительно, что она испытывала неловкость, но этот бал был отличным способом хоть немного отвлечься.
— На следующей неделе я уезжаю за город, — заговорил месье Дюбуа во время танца. — Давно я не навещал свой дом. Я уже говорил об этом мистеру Андерсону, хочу сказать и вам. Я предлагаю вам всем поехать со мной ну или через день-два после того, как я туда поеду и прикажу подготовить все к вашему приезду. Ну, мой дом не настолько роскошен как этот, — сказал он, обводя взглядом все вокруг, — но зато там можно побыть вдали от городской суеты.
— Решение за моими родственниками, — ответила Аделин, не желая комментировать замечания о доме.
Музыка закончилась. Гости разошлись по разным сторонам: кто-то поговорить с товарищами, кто-то – подойти к столу с напитками, ну а кто-то просто постоять в сторонке и обсудить то наряды других, то кто с кем пришел (этот случай касался женщин). Месье Дюбуа провел Аделин к мистеру и миссис Андерсон, а сам попросил позволения ненадолго отлучиться. Вскоре он вернулся с прислугой, в руках у которого был поднос с шампанским для каждого из них. Аделин взяла бокал, и пока месье Дюбуа с родственниками вел активную беседу, она обвела взглядом залу, желая подробнее рассмотреть колонны, картины, хрусталь и прочие роскошные убранства. Ее взгляд остановился на мозаичной картине, висевшей на противоположной стене в дальней части помещения. Интерьер совмещал в себе элементы готического стиля, что не мог оставить человека равнодушным, а уж тем более того, кто знает толк в искусстве. Разглядев падающие лепестки стеклянной розы, она переместила взгляд на другую картину, как тут же замерла. Она зажала глаза, думая, что тем самым избавится от появившегося перед ее глазами образа, но ошиблась.
«Нет, мой разум не помутился. Не настолько!»
Аделин, словно завороженная, не могла ни сдвинуться с места, ни переместить свой взгляд от той точки. В последний раз сильно моргнув, она надеялась на то, что ее воображение решило сыграть с ней в шутку, но как только она медленно открыла глаза, она увидела, что фигура начала приближаться в их сторону. Она чувствовала слабость, думала, что не сможет устоять на ногах и вот-вот упадет, но она нашла в себе силы устоять на месте. Нет, она не уронила бокал от неожиданности, она сильнее схватила его за ножку так, что ногти впились в ее ладонь. Разлука сделала ее сильной, и поэтому, увидев в дальней части залы графа Дерека Уолфорда, которого не ожидала когда-либо снова увидеть, держалась уверенно, хотя ее сердце было готово выпрыгнуть из ее груди.
«Что он здесь делает? Как он здесь оказался? Неужели все эти годы он был в Париже? Зачем же я согласилась прийти на этот бал?! Нет, я не готова с ним встретиться. Я не смогу устоять перед его пристальным взглядом. Я это знаю.» — твердила она себе, с каждым приближающимся его шагом чувствуя, как волнение нарастает все больше и больше.
Во взгляде Дерека было не меньше удивления. Он выглядел растерянным, поникшим и уставшим, каким прежде его никто никогда не видел. Аделин хотела лелеять надежду, что разлука с ней так отразилась на его поведении, что он тоже о ней вспоминал и сожалел о случившемся, но это было лишь плодом ее фантазий. Она до сих пор не могла понять рада ли она этой встрече или бы предпочла никогда больше не сталкиваться с ним, дабы вновь не испытать те чувства, с которыми она так долго боролась.
Медленно направляясь в их сторону, перед графом внезапно появились хозяева сего бала, перед которыми он снова выпрямился и принял свой обычный и непоколебимый вид. Хозяева оживленно ему что-то рассказывали, а он, казалось, их не слушал, ибо смотрел из-за их спин на Аделин, чей завороженный взгляд все еще был устремлен на него. Супруги одновременно обернулись в сторону месье Дюбуа и рядом стоявшими с ним гостями, затем снова повернулись к Дереку, что-то ему сказали и теперь они уже втроем направлялись к Аделин. Казалось, что расстояние между ними сокращалось на протяжении целой вечности. Как только граф оказался напротив нее, ни на мгновение не переводя от нее своего взгляда, Аделин почувствовала дрожь по всему телу и холод, словно она босиком стояла на морозе.
Хозяева бала начали говорить на французском, месье Дюбуа переводил их слова, но ни Дерек, ни Аделин их не слышали. Аделин была готова заплакать из-за боли, которую причиняла ей разлука, и сейчас, при виде его, эта боль усилилась в сотни раз, а Дерек, пытаясь отдалить ее от себя ради ее же блага, не подумал о том, что жизнь без нее окажется настоящей пыткой.
— Excusez-moi, monsieur, je ne vous ai jamais vu auparavant. Comment puis-je vous présenter à mes amis? [1].
— Не стоит утруждаться. Я и сам могу себя представить, — сухо произнес Дерек, бросив свирепый взгляд на месье Дюбуа.
— Ох, вы говорите по-английски? – восторженно спросила миссис Андерсон. — Так еще и без акцента!
— Скажу вам больше, мэм, я и есть англичанин, — ответил он, едва заметно улыбнувшись.
Аделин снова увидела перед собой холодного и эгоистичного графа, каким он всегда держался. Наивная девушка думала, что годы разлуки изменили его, сделали мягче, но как выяснилось, некоторые люди неподвластны даже времени.
— Дерек Уолфорд, — представился он, немного наклонив голову в знак уважения и бросив мимолетный взгляд на Аделин.
— Ох, так вы тот самый граф Уолфорд? — расширив глаза спросила миссис Андерсон. Удивление в ее голосе никем не осталось не замеченным.
Дерек недоумевал, но в ответ лишь кивнул. Аделин тоже немного удивилась, ибо она точно знала, что граф и ее тетя в Дербишире не встречались.
Миссис Андерсон взглянула на Дерека, потом на племянницу, и немного растерявшись, попросила мужа отойти с ней в сторону ненадолго. Хозяева тоже отлучились, месье Дюбуа последовал за ними, обещав в скором времени вернуться, так что Дерек и Аделин остались наедине.
— Я не ожидал вас здесь увидеть. Но признаюсь, я очень рад, — заговорил он, не отводя взгляда от Аделин.
Она молчала. Начался вальс. Они оба повернули голову в сторону и увидели, как пары одна за другой выходят в центр залы и начинают танцевать. Воспоминания нашли на Аделин с новой силой, от чего ком застрял в ее горле.
— Вы мне должны один танец, — уголок его губ скривился в легкой улыбке. — Потанцуете со мной?
Она снова молчала, глядя в его глаза.
— Аделин, скажите что-нибудь. Прошу.
У нее не осталось сил. Слезы скопились в уголках ее глаз, отчего лицо Дерека стало размытым. Ее руки по-прежнему дрожали, а ноги вот-вот отказались бы держать ее. Как бы ее сердце не рвалось наружу в руки графа, разум твердил ей, что ей стоит держаться от него подальше. Это лишь одна случайная встреча, которая ничего не изменит. Если бы судьба хотела, чтобы они были вместе, то она не стала бы их разлучать и подвергать Аделин невыносимой душевной боли.
Она бросилась к двери через центр залы, ловя на себе возмущенные и осуждающие взгляды. Она бежала изо всех сил без оглядки, желая как можно скорее оказаться на достаточно безопасном расстоянии от особняка и забыть этот вечер как сон, в который Дерек ворвался как незваный гость. Горячие слезы вперемешку с каплями холодного дождя катились по ее щекам и размывали картину перед ней. Она не знала в правильном ли направлении она бежит, ибо она никуда не выходила из дома, чтобы знать дороги. Аделин не помнила, как оказалась дома и как встретила рассвет в своей все еще мокрой и грязной одежде, в слезах ночью уснув в неудобном кресле.
Переодевшись в чистое платье и приведя себя в порядок, она открыла окно и полной грудью вдохнула свежий воздух после дождя. В это время в ее дверь постучали и ей пришлось закрыть окно.
— Я проходила около твоей комнаты и услышала звуки. Подумала, что ты уже проснулась. Можно, дорогая?
— Конечно, тетя. Присаживайтесь.
Миссис Андерсон недолго молчала, опустив взгляд на свои сложенные на коленях руки, затем заговорила:
— Знаешь, милая, я сейчас не буду говорить о твоем вчерашнем побеге...
— О боже! – простонала Аделин, закрыв лицо руками. — Мне так стыдно, тетя! Простите, что из-за меня вам пришлось краснеть.
— Ну почему сразу краснеть? Французы очень даже любят драму. Так что твой «эффектный» уход, как кто-то из гостей отзывался, их всех оживил. — Я пришла поговорить о другом, дорогая. Дело в том, что я знаю о графе Уолфорде.
— Откуда? Вы же с ним не были знакомы в Дербишире.
— Так и есть. Твоя мама написала об этом в одном из недавних писем в ответ на мое. Ты уж прости меня, но твое нынешнее состояние меня взволновало, и такой я прежде тебя никогда не видела. Вот я и написала твоей маме удостовериться все ли с тобой хорошо, на что она ответила, что именно из-за этого состояния тебя и отправили в Париж, чтобы ты могла забыть... его.
Аделин ничего не ответила.
— Ответь мне только на один вопрос: ты сбежала, потому что боялась разбудить чувства или он тебя чем- то обидел на балу?
— Нет, он не обидел меня, — покачала Аделин головой.
— Значит первое, — миссис Андерсон глубоко вздохнула.
«Он меня не обидел, но поступил гораздо хуже: отнесся к этой встрече так, будто между нами и не было трех лет. Его безразличие просто убивает», — проговорила она про себя, пока ее тетя что-то ей говорила.
— Тебе нужно двигаться дальше. Не хочешь же ты остаться старой девой?
— Уж лучше остаться старой девой, чем выходить замуж за кого угодно, лишь бы соседи не судачили, — честно призналась Аделин, на что ее тетя отчаянно вздохнула.
— Что ж, тебе нужно отдыхать. Не хочу доставать тебя своими нотациями, — сказала миссис Андерсон и, оказавшись у двери, добавила: — месье Дюбуа очень переживал вчера вечером. Он обещал зайти к нам сегодня. Будет лучше, если ты не скажешь ему истинную причину своего ухода, если он спросит. А я уверена, что спросит. Ну все, отдыхай.
— Дети еще не проснулись, а мне все равно нечего делать. Тетя, можно мне совершить небольшую прогулку по набережной?
— Одна? Так еще и в такое раннее время? — возмутилась миссис Андерсон.
— Совсем недолго. Обещаю вернуться к завтраку, — улыбнулась Аделин, после чего женщина согласилась.
Аделин любила ранние прогулки, особенно после дождя. Накинув на себя плащ и покинув квартиру, она направилась в сторону набережной Сены. Город просыпался.
Впервые Аделин за долгое время не думала о том, что терзало ее душу со дня возвращения из Дербишира. Находясь на мосту, она не думала ни о чем, что могло бы опечалить ее. Сейчас, находясь в одном из самых красивых городов, стоя на мосту Пон-Нёф, глядя на отражения готических зданий на поверхности воды, она почувствовала некую легкость, умиротворение и свободу. Закрыв глаза, она прислушивалась к тишине, которая совсем скоро сменится шумом проснувшегося города.
Запечатлев в памяти эту красоту, она собралась было уйти, как внезапно услышала голос за своей спиной, от которого по всему телу пробежался табун мурашек.
— Аделин?
Она слышала его, но не осмеливалась обернуться. Его голос причинял ее сердцу невыносимую боль, но для слуха ее это была самая очаровательная мелодия, которую ей приходилось когда-либо слышать.
Аделин не хотела казаться перед ним слабой. Это свидетельствовало бы о том, что она переживает из-за этой встречи и истории в целом. Она решила, что нужно показать такое же безразличие, как и Дерек. Она резко обернулась и увидела его перед собой. Он был в той же одежде, что и вчера.
— Милорд? Какая неожиданная встреча!
— Для меня тоже, — произнес он, удивляясь энтузиазму Аделин. Вчера вечером она выглядела совсем иначе. — Что вы тут делаете? Одна и в такой ранний час. В это время немного опасно ходить даме одной в таком большом городе.
— Не переживайте, я живу недалеко. А вы что делаете здесь в такой ранний час?
— Решил немного пройтись, — ответил он, скрыв то, что после вчерашнего побега Аделин он не возвращался домой, а ходил по опустошенным улицам и не заметил, как наступило утро.
— Что ж, — вздохнула Аделин, — мне пора возвращаться домой. Всего вам хорошего, милорд!
Она развернулась и хотела было уйти, как бы тяжело это ни было, как вдруг холодная рука схватила ее запястье и заставила ее развернуться. Аделин опустила взгляд на руку Дерека, после чего он тут же опомнился и отпустил ее.
— Простите, — произнес он, и повернул голову в сторону, словно над чем-то размышлял.
Аделин, понимая, что от этого молчания ей станет еще тягостнее, решила нарушить его и уйти скорее домой, как и планировала.
— Милорд, у меня нет времени, чтобы просто так стоять здесь и слушать ваше молчание. Мне нужно идти.
— Аделин, постойте. Я просто некрасноречив, поэтому даже не знаю с чего начать разговор. Я...
— Разговор о чем? – резко спросила Аделин.
— О нас.
— О нас? – удивление было написано на ее лице. — У вас осталось что-то, что вы недоговорили тогда, три года назад? Тогда не стоит. Не будем ворошить прошлое. Ни для меня и, уверена, ни для вас это ничего значит. Давайте лучше забудем это и каждый пойдет своей дорогой.
Было тяжело это произносить, но Аделин держалась смело. Недаром говорят, что боль разлуки делает человека сильнее.
— Неужели вчера вы ничего не почувствовали? — осторожно спросил он, боясь того, что его ожидание не оправдается.
— Не понимаю, о чем вы? — Аделин старалась быть невозмутимой, хоть и прекрасно понимала что он имел в виду.
— Аделин, я признаю, что тогда я поступил как самый последний идиот, который думал, что если отпустит вас, то жизнь будет такой же простой, как и прежде. Но я ошибался.
— Не нужно, — Аделин покачала головой. Она ожидала, чего угодно, но не этого признания. — Нет, не продолжайте.
— Аделин, просто выслушайте меня. Это единственное, о чем я вас прошу.
Она молча смотрела в его глаза. Приняв это за согласие, Дерек тяжело вздохнул и продолжил свой монолог.
— Увы, я не умею красиво говорить и подбирать нужных слов, но я постараюсь высказать все, что у меня на уме... и сердце, — он остановился, чтобы увидеть реакцию Аделин. Она все это время смотрела в сторону, пока не услышала последнее слово, заставившее ее снова взглянуть в его глаза. — Возможно, вы сейчас думаете, что я скажу вам о том, что тогда в Дербишире сказал вам не то, что я хотел. Нет, в моих словах тогда не было и капли лжи. Я сказал вам правду, потому что я не мог обещать вам совместное будущее, кучу детишек и счастливую старость, если знал, что не смогу сдержать это обещание. Тогда я решил, что будет гораздо проще, если я позволю вам уйти, думал, что если я не буду видеть вас, то смогу быстрее забыть и вернуться к своей прежней беззаботной жизни. Я ошибся. Куда бы я ни пошел, что бы я ни делал, ваш образ всегда был рядом. Единственной моей надеждой была ночь: думал, что погрузившись в глубокий сон, до самого утра я облегчу свою боль, не думая о вас, но даже сны мои вы не покидали. Я был словно безумец, что забыл свое место в этой жизни. Я хотел найти лекарство, которое избавило бы меня от этой бесконечно ноющей душевной боли, но понимал, что единственное мое лекарство – это вы. Лекарство, которое невозможно раздобыть. Я хотел, чтобы мне стерли память, раз мне не удается вас забыть, вырвали сердце, чтобы я собственноручно разорвал его в клочья и ничего не чувствовал больше. Я чувствовал себе никем. Жалел ли я о случившемся? Не было и дня, чтобы я не проклинал себя за то, что отпустил вас! Однако обратного пути не было. Я не хотел тянусь вас за собой в свою тьму. Рядом со мной вы бы погасли, это я знаю точно. Но я не смог вас забыть, Аделин, и не думаю, что когда-нибудь смогу. Жизнь без вас – это пытка, которой я подвергал себя добровольно каждый день и ночь. Я скитался по разным городам и странам, надеясь, что где-то там, смогу начать новую жизнь, но прошлое везде преследовало меня. Да, я мог бы найти вас, объясниться и увезти с собой туда, где мы были бы счастливы, но и вы, и я знаем, что того счастья, о котором вы мечтаете, я не смогу вам дать. Я знаю, что мое понятие счастья отличается от вашего, но если ваше счастье хоть немного похоже на мое представление о нем, то мы самые счастливые из счастливых. Я понял что такое счастье, когда вы были рядом. Когда вы молча смотрели в мои глаза, когда злились, когда мне доводилось увидеть вашу улыбку, когда я случайно вас касался и мечтал, чтобы это мгновение длилось вечно, когда я мог прижать вас к своей груди, чтобы успокоить вас, когда я на минуту думал, что смогу связать себя с вами узами брака – вот что для меня истинное счастье! И вот я оказался в Париже. Непонятное чувство заставило меня приехать сюда из Индии и понимаю, что не зря. Аделин, когда я вчера увидел вас, то не сразу смог осознать реальность, думал, что это снова ваш образ, который вот-вот улетучится. Но это были вы, настоящая вы. Аделин, если вы вчера почувствовали то же, что чувствовали прежде, если ваше сердце до сих пор бьется так, как билось при мне, то я не хочу снова совершить ошибку и отпустить вас...
— Это все пустое! – недослушала она. — Вы сделали свой выбор три года назад. Тогда я не думала ни о прошлом рядом с вами, ни о будущем. Тогда я жила лишь мгновениями рядом с вами. Я готова была пойти против требований и морали общества, чтобы быть с вами, но вы тогда четко дали мне понять, что все это был обман. Тем самым вы растоптали мою гордость – самое ценное, что есть у каждой уважающей себя дамы. Мне очень жаль, милорд, но я не из тех женщин, которые тают от подобных слов. Я не хочу больше в этом участвовать. Я не смогу снова довериться вам, — покачала она головой, прикладывая все усилия, чтобы не заплакать.
Аделин развернулась и медленно зашагала в правую сторону, откуда пришла. Ей просто хотелось уйти, чтобы закрыться в своей комнате и дать волю эмоциям. Дерек непостоянен. Она боялась, что после таких чувственных слов он снова натянет на себя маску безразличия и отпустит ее. И в этот раз навсегда...
— Аделин, я люблю вас!
Она замерла на месте, пытаясь осознать что только что услышала. Она медленно развернулась, стараясь убедиться, что Дерек все еще стоял за ее спиной, а этот голос не доносился откуда-то эхом и не обманул ее слух.
— Аделин, вы готовы стать моей графиней? — он повысил голос, так как Аделин уже находилась далеко. — Вы готовы стать моей женой и прожить со мной всю оставшуюся жизнь?
Она ничего не ответила. Аделин снова отвернулась, но не стала двигаться дальше. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, затем еще одна и еще. Ей трудно было поверить в происходящее. Это казалось мечтой.
— Да, я не смогу заставить вас забыть все то, что вы пережили за это время, но я обещаю, что отныне я не сделаю ничего, что расстроит вас. Потому что я люблю вас. Я не помню, когда это произошло, но я знал, что влюбился в вас и это уже навечно. Прошу, дайте нам шанс.
Такое случается редко, дорогой читатель, когда двое влюбленных преодолевают все испытания временем и разлукой, а после совершенно случайным образом пересекаются в другом городе и понимают, что повторить ошибку прошлого не имеют права. В это раннее утро, когда еще не было слышно даже пения птиц, а солнце еще не успело высоко подняться, на мосту Сены прозвучали самые важные и дорогие слова, исходящие из глубины влюбленной души. Недаром Париж называют городом любви, не так ли? И если бы все пути, что когда-то разошлись из-за необдуманных решений сошлись именно здесь, то сердца так безжалостно бы не разбивались, а люди не переставали верить в любовь.
Аделин, смахнув с лица слезы, развернулась и бросилась к Дереку, заключив его в крепкие объятия. Он сперва растерялся, ибо уже перестал надеяться на то, что Аделин когда-нибудь простит его, но осознав реальность, обнял ее так сильно, что больше не хотел ее отпускать.
— Я люблю вас! – прошептал он ей на ухо, вдыхая аромат ее волос. — Люблю настолько сильно, что готов кричать это всему Парижу.
Глаза Аделин снова наполнились слезами, но на этот раз слезами счастья. Это было именно то, что она мечтала услышать с тех пор, когда впервые встретила Дерека. Готова ли была она снова пройти через это испытание, зная, что наградой за это будут слова любви? О да! Аделин была готова пройти через это снова и снова, чтобы в итоге воссоединиться с Дереком, даже если бы для этого понадобилась целая жизнь.
———————————————
[1] франц. Простите, месье, раньше я вас никогда не видел. Как я могу представить вас своим друзьям?