2
пов: Даниил
Я всегда не мог понять, что именно заставляет её так настойчиво бегать за мной. С самого начала, когда она начала обращать на меня внимание, я считал это странным, почти навязчивым. Она пыталась угодить, пыталась быть рядом, но я всегда избегал её. Я не хотел её в своей жизни, ведь она не была такой, как все остальные девушки. Её взгляды, её слова — всё это казалось слишком... неестественным. Я всегда искал что-то более «свободное», более лёгкое. Она же всегда была серьёзной, немного неловкой, и, по моему мнению, слишком прилежной.
Я не любил её. Она была как тихая мышка в классе — всегда в тени, незаметная, всегда держалась подальше. Даже когда я обращал на неё внимание, мне было всё равно. Она как будто пыталась существовать в моей жизни, но всегда была как бы в стороне, не имеющая права на место рядом со мной.
Когда она начинала что-то говорить или пыталась привлечь внимание, я только внутренне злился. Её голос, её взгляд — всё это как-то раздражало, потому что я не просил её в своей жизни. Она не подходила мне, она не была интересной, она была как множество других девчонок, которых я легко мог игнорировать.
Но что меня больше всего бесило — так это её настойчивость. Она продолжала следовать за мной, пыталась быть рядом, но всегда не в тему. Я не знал, что ей нужно, не знал, почему она не могла просто понять, что мне всё равно, что она чувствует. Может быть, она думала, что я её замечаю, но для меня она так и оставалась той самой, тихой мышкой, которая просто не вписывалась в мою картину мира.
Иногда, когда она смотрела на меня своими большими глазами, я мог заметить в них что-то вроде надежды. Это была самая ужасная часть. Я чувствовал её ожидания, её беспокойство, её желание быть со мной. И мне было всё равно. Это заставляло меня злиться ещё больше. Почему она не могла оставить меня в покое, почему не могла понять, что для меня она не значила ничего?
Я постоянно отказывал ей, игнорировал её, строил стену между собой и её миром. И всё равно она продолжала, как если бы ожидала, что когда-то я повернусь к ней, наконец-то замечу её.
Но я никогда не собирался этого делать. В её глазах был страх, когда она пыталась заговорить со мной, и это было... забавным. Её чувствительность только подчеркивала её слабость, её беспомощность. И мне было невыносимо смотреть на её жалкие попытки. Она не была достойна моей симпатии. Она была просто... неинтересной.
И так, день за днём, её тщетные попытки врезались в моё равнодушие, а я всё дальше от неё уходил, как если бы пытался оторвать её от себя, вытолкнуть её из своей жизни. Она была просто очередной девчонкой, которая пыталась найти себе место, где её никто не ждал.
Для меня она была всего лишь игрушкой. Я мог играть с ней, когда хотелось внимания, а потом, когда надоедало, просто бросить. Она не имела для меня настоящей ценности, просто заполняла пустоту в моменты, когда я не знал, чем заняться. Мне было всё равно на её переживания, на её желание что-то значить для меня. Я как будто играл в её жизни, а она даже не замечала, что для меня она — просто ещё одна игрушка, которую можно поставить на полку, когда я захочу."
Но когда я увидел Гаврилину с этим новым одноклассником, мой мир как будто перевернулся. Я заметил, как она смеялась, как её глаза светились от внимания, которое ей уделяли. И это была не та привычная улыбка, которую я знал, не та застенчивая радость, когда она старалась понравиться. Нет, Юля была настоящей, живой, полной уверенности, какой он её никогда не видел.
Это было нечто большее, чем просто раздражение или досада. Это было ощущение, будто всё, что было мне знакомо, рушится прямо перед глазами. Я стоял и смотрел, как она смеётся с ним — с этим новым парнем, с этим типом, который, кажется, вдруг стал центром её внимания. Я не знал, почему, но каждое её движение, каждый взгляд, каждый смех с ним вонзал меня, как нож в грудь.
Я видел, как она отпускает шутки, как её глаза горят, когда он говорит что-то смешное, как она тронет его руку. Всё это вызывало в мне такую бурю, такую бурю гнева, что хотелось просто подойти и врезать ему в лицо. Но это не было просто ревностью.
Внутри было такое чувство, как будто кто-то перекрывал мне кислород. Я мог всё контролировать, но в эти моменты всё вырывалось наружу.
Каждое его слово, каждый её взгляд в его сторону раздражал меня, как будто они обрушивали на меня всё зло мира. Хотелось пойти, схватить её за плечи и встряхнуть, крича: «Почему ты с ним? Почему ты блядь с ним?» Но я знал, что это будет лишь слабость с моей стороны, и я не мог позволить себе это. Вместо этого я сжался, пытаясь не показать своей ярости, но внутри меня всё горело.
И когда я понял, что она не видит меня, что её глаза больше не ищут моего одобрения, не ищут меня вообще, меня охватило чувство беспомощности, которое только усугубляло ревность. Эта ревность не была только обидами и сомнениями. Это было чувство, как будто что-то, что я считал своим, ускользало от меня, а я не мог ничего с этим сделать.
Сердце бешено колотилось, голова гудела от ярости, а изнутри меня вырывалась такая пустота, что мне было страшно. Я не знал, что с этим делать. И это осознание, что я просто стою в стороне, что она не видит меня — это было хуже любого удара. Я не мог её вернуть, потому что всё, что я сделал, привело нас сюда, к этому моменту. И эта жёсткая ревность, эта жажда контроля, эта ярость — всё это не давало мне покоя.
Я не понимаю, что со мной происходит. Я не люблю её, я точно знаю это. Не чувствую ничего глубокого, ничего, что могло бы быть привязанностью. Это что вообще? Я не должен так реагировать. Мне всё равно, кто ей нравится, мне не нужно, чтобы она была рядом. Я не хочу её, не люблю, но... этот парень рядом, и мне это не нравится. Это странно. Это очень странно
Ставьте звездочкии))