Глава 2. Встреча с неизвестными
Первого больше не было.
Он умер ночью — спокойно, почти незаметно, как будто просто исчез. Утром его тело лежало неподвижно, слабо освещённое рассеянным светом, пробивавшимся сквозь листву. Кожа приобрела серо-синеватый оттенок, губы потемнели, руки и ноги задубели от ночного холода. Казалось, что он просто заснул, но дыхание уже не возвращалось.
Господин долго сидел рядом. Молча.
Он не знал, как правильно прощаться. Не знал, что должен чувствовать — кроме пустоты. За два года они прошли слишком многое: от первых неловких взглядов до смеха, ссор, охоты, голода, ночных разговоров и случайных радостей. Первый стал ему не просто спутником. Он был другом. Единственным.
Он не плакал. Просто молчал.
Потом, медленно и аккуратно, уложил тело в траве. Нашёл несколько крупных, тяжёлых камней и выложил их вокруг, словно очерчивая границу — между живым и ушедшим. Это был не могильник, не памятник. Просто граница. Порог.
Он хотел оставить знак — но не знал, какой.
Никаких символов. Никаких ритуалов. Только последнее слово:
— Спасибо.
И тишина.
Он ушёл, не оборачиваясь.
***
Прошло несколько дней.
Лес больше не был утешением. Ни шум листвы, ни пение птиц, ни даже холодные ночные ветры — ничто не заполняло пустоту. Шаги отдавались глухо, словно сама планета знала: он снова один.
Но в глубине, за слоем усталости и одиночества, тлела мысль: Первый не мог быть единственным. Кто-то ещё должен быть здесь. Кто-то разумный. Кто-то, кто тоже способен чувствовать.
Однажды, бредя вдоль реки, он услышал шорох в кустах.
Он замер.
— Кто там?
Подошёл ближе, раздвинул листву — и увидел кролика. Тот сидел, прижавшись к земле, дрожащий, с распахнутыми глазами. Ни движения, ни попытки убежать. Будто страх парализовал его.
Господин присел рядом, не касаясь зверька.
— Кто тебя так напугал? — прошептал он.
В голове промелькнула мысль: если животное в панике — рядом кто-то есть. Хищник. Или... нечто большее.
Он поднялся и пошёл дальше, осторожно, не нарушая звуков. Трава смолкла под его ногами. И через несколько шагов он вышел на поляну.
Трое. Люди.
Настоящие. Настолько живые, что сердце сжалось. Они окружили раненую лису — зверь отступал, но передняя лапа волочилась по земле. Один мужчина занёс острый камень, девушка уже наклонилась, а третий стоял чуть позади, наблюдая.
Господин затаил дыхание.
В их движениях была дикость, грубая сила... но и разум. Не животный. Настоящий. Настолько, что он почувствовал себя снова живым.
Он шагнул вперёд, не дожидаясь, пока лису прикончат.
— Эй! — крикнул он. — Не трогайте её!
Лиса дёрнулась и, словно в последний рывок, юркнула в кусты.
Все трое обернулись.
Девушка выпрямилась первая. Её взгляд вцепился в Господина — не как во врага. Как в потенциальную добычу. В интересный объект.
— Почему нельзя? — спросила она, нахмурившись.
— У неё может быть бешенство. И мясо — жёсткое, опасное. Это плохо для вас.
Она медленно подошла, склонив голову набок, словно изучая.
Кожа — тёплого бронзового оттенка, волосы — короткие, вьющиеся, беспорядочно обрамляли лицо, придавая ему дикое, но живое выражение. Её глаза блестели. Они были как у охотника, но внутри них было что-то ещё — осознание, интерес, азарт.
— А ты… странный, — сказала она. — Пахнешь не как зверь. Но тело — крепкое. — Она улыбнулась, и в этом не было ни тепла, ни шутки. — Ты выглядишь… вкусно.
Господин сжал кулаки.
— Я не еда. Я мыслю. Я говорю.
— А я ем всё, что дышит, — лениво протянула она, делая шаг вперёд, как будто это был флирт... или угроза.
Тот, что стоял правее, шагнул ближе, дрожащими руками прижимая камень к груди.
— Не надо, — выдавил он почти шёпотом. Плечи сжаты, взгляд бегал. — О-он… не зверь. Он… говорит…
Девушка раздражённо бросила на него взгляд, но не двинулась дальше.
Третий молчал.
Высокий, худой, с аристократичным профилем и спокойной холодностью во взгляде. Он не держал оружия — ему оно и не требовалось. В его молчании чувствовалась власть.
Он просто смотрел.
И Господин чувствовал: если он сделает ещё шаг, этот человек заметит всё.