Глава 1. Тени одиночества
Тьма. Бездонная и глухая, в ней не было ни света, ни движения, ни жизни. Только пустота. До того момента, пока...
...не появился свет.
Солнце медленно поднималось над горизонтом, озаряя поверхность озера. Волны играли бликами, отражая небо, а густой зелёный лес оживал под лучами. Мир был прекрасен — и в то же время чужд.
Он стоял на берегу, неуверенно моргая.
— Свет… Воздух… — прошептал он, оглядываясь. — Где я?.. Что за место?
Несколько шагов — и он увидел в воде своё отражение. Белые, лишённые зрачков глаза. Тёмная шерсть. По телу — тонкие, светящиеся линии. Они двигались, будто живые.
Он отвернулся и двинулся вглубь леса, внимательно вглядываясь в каждое дерево, в каждую тень. Всё казалось новым, но не пугало. Скорее — настораживало.
— Здесь никого… — проговорил он, словно пробуя собственный голос. — Неужели я один?..
Внезапно, среди деревьев, он заметил движение. Кто-то... Человек. Полуобнажённый, сгорбленный. Тот с трудом дотягивался до ветки с яблоками.
— Это... человек? — незнакомец ускорил шаг.
Он подошёл ближе.
— Эй! Привет! — окликнул он. Но человек не ответил. Не обернулся. Лишь продолжал молча тянуться к плодам.
Незнакомец сорвал яблоко и протянул его человеку. Тот взял, ел жадно, будто не ел годами. Незнакомец сел рядом и молча наблюдал.
Когда яблоко было доедено, человек резко поднялся и ушёл в чащу, не сказав ни слова.
— Постой! — незнакомец вскочил. Но человек исчез.
***
Прошло время. Он снова встретил его — того же самого человека. Теперь тот ел сырое мясо, а рядом лежал убитый олень.
Человек заметил его и начал странно двигаться: издавал грубые, хриплые звуки, прыгал, как будто хотел что-то сказать.
— Я не понимаю тебя… — сказал незнакомец вслух. — Ты... не умеешь говорить?
Ответа не последовало. Но в этот момент внутри него родилось решение:
— Я научу тебя. Мы найдём способ.
***
Дни сменялись ночами. Недели — месяцами. Они странствовали вдвоём. Один — молчаливый, наблюдательный. Другой — растущий, меняющийся.
Мир был странен, но уже не казался пустым. Их стало двое.
Через два года человек впервые заговорил. Это случилось на утреннем привале, когда они готовились идти дальше.
— Поешь, и пойдём, — сказал незнакомец, глядя вперёд.
— Х... хоро... хорошо, г... госпо... господин, — с трудом произнёс человек.
Незнакомец вздрогнул. Это слово... «Господин». Оно прозвучало как имя. Как титул. Как признание.
С этого дня — он стал Господином.
Солнце светило, день казался тёплым и мирным. Но внезапно Первый человек — так он теперь звал того, кто научился говорить — опустился на колени. Всё тело его задрожало, лицо побледнело, дыхание сбилось.
— Что с тобой?! — Господин подбежал, подхватил его.
— М… мне… пло...хо…
Господин уложил его на траву, прикрыл шкурами.
— Мы остановимся. Не двинемся, пока ты не поправишься.
***
Ночь. Треск костра разгоняет тьму. Воздух прохладен.
— З… здесь х… холодно… — прошептал Первый.
— Потерпи. Если что — попроси, — ответил Господин, смягчив голос.
— Г… господин… — начал тот, дрожа.
— Что такое?
— Я… хотел сказать… с… спасибо…
Господин лишь кивнул.
— Не за что. Спи.
Он сел рядом, дожидаясь, пока костёр догорит. Потом лёг, и огонь угас.
***
Утро.
Лес наполнялся жизнью: солнечные лучи пробивались сквозь листву, птицы щебетали, как будто всё вокруг было в полном порядке.
Господин потянулся, вдохнул прохладный воздух и улыбнулся уголком губ.
— Доброе утро, — сказал он в сторону спутника, ожидая услышать в ответ привычное, неловкое: "Х...хоро...господин..."
Тишина.
Он нахмурился.
Первый всё ещё лежал, укутанный в шкуры, лицом к небу. Странно... Обычно он просыпался первым.
Господин подошёл ближе.
— Эй... — тихо позвал он, но внутри уже начинал расти холод.
Первый не двигался.
Шкура, наброшенная ночью, соскользнула с его плеч, открывая мраморно-бледную кожу. Губы пересохли, в уголке рта запёклась тонкая кровяная ниточка. Глаза были приоткрыты — стеклянные, затуманенные, пустые.
Он лежал спокойно, почти умиротворённо. Будто просто уснул. Будто мир наконец дал ему покой, которого он так долго не знал.
Господин опустился на колени, не отрывая взгляда.
— Нет… — выдохнул он. — Ты же… только начал говорить...
Он протянул руку и прикрыл глаза спутнику. Пальцы дрожали.
Затем сел рядом и долго смотрел вперёд — не на лес, не на солнце. Внутрь.
Мир не изменился. Всё было по-прежнему: свет, птицы, небо.
Но тишина рядом теперь была иной. Она больше не была одиночеством — она была потерей.