13.1 Глава
— Вас когда-нибудь били по лицу?
— Да, ветер, дождь и женские локоны!
ф/м «Рассеянный»
***
Скорее всего, каждый из вас видел всех этих накаченных бугаев в деловых костюмах или обычных натутуированных бродяг с улиц, а может даже хилых с виду девушек или крутых стариков, которые красочно перегибали своих противников через плечо, загибали в бараний рог и отправляли украшать местный интерьер головой вперёд. Очень красочное зрелище, но то бывает только в фильмах — никак не в реальности.
Мой отец — отставной военный — частенько показывал мне в детстве, как отбиться от противника, если он зажал тебя сзади, в тиски, или прёт напролом с ножом в руках. «Женские руки не для драки, ваша сила сосредоточена в ногах», — вечно талдычил мне папка, похлопывая по своей коленке. Таким образом он пытался научить меня самозащите.
К сожалению, отец был непреклонен в том, чтобы обучать свою «родимую кровиночку» собственной персоной. У нас не было никакого манекена для показа приёмов или даже простой пугалы, из-за чего трудная наука давалась мне довольно болезненно, но, к счастью, причуды отца длились не так уж долго.
Драки в моём мире были похожи на цирк: неопытные парни набрасывались друг на друга, махая кулаками из стороны в сторону без какой-либо подготовки. Порой в университете я часто становилась свидетельницей того, как мои одногруппники выходили на улицу вечерком, чтобы навалять очень своенравным пацанам из другого факультета. Временами они и вправду демонстрировали вполне отличные удары и выпады, но из присутствующих там были единицы с хорошим боевым опытом.
Помню, как в один из зимних вечеров мы с моей лучшей подругой, Эльвирой, сидели на холодном подоконнике и наблюдали за развернувшейся между мужчинами дракой. Зрелище оказалось волнительным и чуточку пугающим, но через несколько минут после начала напряженной баталии наша умудренная всеми прелестями трудной жизни Настасья Ивановна, а иначе завхоз общежития, сжимая в руках лопату, набросилась на двух верзил с угрозами о линчевании и нанесения особо тяжких. Бедные пострадавшие, получив изрядную дозу по темечку и хребту, под ручку убежали в закат, утопая в сугробах. Наблюдаемая на данный момент мной картина была чем-то похожа на расправу Настасьи Ивановны над бугаями с улицы, но сейчас было совершено не смешно, да и ситуация в целом не располагала для положительных эмоций.
Незнакомец, появившейся словно из ниоткуда, особо не напрягаясь, раскидывал наших с Винкой неприятелей, как жалких букашек, что заползли без разрешения на чужую территорию. И делал он так, словно всю жизнь этим и занимался: спасал, как говорил мой дед, «горемычных» девушек из такого рода ситуаций.
Сложно, конечно, назвать дракой то, когда вспотевшие от натуги бандиты получают знатную долю, пардон, люлей от более сильного противника. Для меня, вдоволь настрадавшейся от этих разбойгиков, сложившаяся ситуация была подобно целебной мази на открытые раны. Я никогда не замечала за собой садистских наклоностей, но сейчас явственно ощутила, что нахожусь на грани.
Грузные мужчины с оружием наперевес скакали возле незваннного гостя, будто куропатки в брачный сезон: то решались наконец обратить внимание, то вновь отходили в стороночку в «минуты смутного терзанья». А смуглому незнакомцу все атаки противников были, как в том анекдоте, «по барабану, и по бубну тоже».
Ну прыгали они из сторону в сторону, ну крутились они с холодным оружием и что теперь? Убегать? Вот и мужчина решил, что убегать — дело мутное, поэтому просто остался на месте, прекрасно отбивая рассекающие лезвия своим причудливым мечом.
Либо отряд разбойников почувствовал, что ещё чуть-чуть и смуглый аристократ морально устанет с ними нянчиться и пустит в дело что-то более масштабное, либо они решили, что пришло время для их короного удара, так или иначе они взяли в кольцо несмутившегося сим ходом незнакомца и стали кружить над ним уже не куропатками, а стервятниками.
От напряжения Хайт, державший меня за предплечье, всё сильнее давил твёрдыми пальцами на ткань экипировки, заставляя меня болезненно морщиться. Понимаю, нервы. Меня вот до сих пор трясёт от недавних событий, но благодаря накатывающей с каждой минутой истерике становится легче.
В то время, пока я боязливо тряслась под дуновением лёгкого ветра, как тростинка, боевая пауза резко перешла в развитие. Кинувшиеся на смуглого незнакомца с дикими криками бандиты стали невольными свидетелями знаменательной картины — исчезновение мужчины в собственной тени. То есть был сначала аристократ, стоял и смотрел на постные рожи разбойников, как они на него набрасываются, сделал шажочек вперёд и — был таков.
Не знаю, кто был из всех присутствующих больше шокирован: я — дитя современных технологий или отряд разбойников, проживающих в мире магии и меча. Но из всех нецензурных высказываний, я смогла лишь истерически рассмеяться. Вот, ещё и до ручки довели! Разбойники, естественно, обернулись и с недоумением уставились на меня, мол, пришибленная что ли? А у меня постепенно сдавали нервы, смех с каждой секундой становился надрывнее и с хрипотцой, от кривой улыбки ломили скулы и на глазах появлялись слёзы.
«Ну вот и все, — секунда тягостного молчания, а затем мысли хором уныло заключили: — Крыша потекла с концами». Для моего травмированного сознания нынешняя ситуация выглядела и забавно, и страшно. Как сказал мой знакомый: «Поистерим немного, а там глядишь коней и двинем».
Видимо, Хайту чисто по-мужски это надоело — развернув меня к себе, без всяких церемоний он влепил мне такую пощёчину, что капюшон на моей голове вновь опрокинулся назад.
— Успокойся, полоумная! — заорали мне в лицо, а щека тем временем постепенно краснела и нещадно саднила. — Ещё один такой выверт и я отрежу тебе язык, уяснила?!
На мой слабый кивок, мужчина, развернувшись к своему отряду, выкрикнул:
— Говард и Цензи освободите Кэльта, Монрэ и Хайто! Остальные по коням! Немедля!
Толпа направилась к лошадям, но стоило нам подойти ближе, как началось самое интересное: тень одного из бандитов, который направился к покалеченным мною разбойникам, пошло рябью и появившейся позади мужчины знакомый силуэт просто ударил одним точным ударом по темечку уже будущего смертника и быстренько госпитализировали его в собственную тень — вновь погрузился с бренным телом во мрак.
Думаю, свидетелем данной картины была и осталась только я, потому что остальные даже не заметили пропажу одного из своих.
Потекли секунды, следующей жертвой стал то ли Говард, то ли Цензи, но он оказался проворнее своего предшественника, поэтому успел вскрикнуть прежде чем полностью исчезнуть в темной арке. Реакция наших с Винкой похитителей была примерно одинакова: все обнажили клинки и сосредоточились на местах. Ответом на общее напряжение стал ещё один сюрприз в виде огромной, примерно метров пять-шесть, зияющей черной дыры, которая, словно толстая кальмариха, обхватила щупальцами окутанных в белоснежные нити Хайто, Монрэ, Кэльта и утащила под землю.
— Пресвятые угодники, — шокированно прошептала я.
Один из бандитов, не выдержав столь ужасного зрелища в стиле «а сейчас будет мясо», за несколько прыжков преодолел расстояние от своего места до лошади, запрыгнул на пятнистого коня и бросился вскачь в обратную сторону, туда, где должен был распологаться Ганэрх.
— Зэйт! Сволочь! — взревел не своим голосом Хайт, но бросаться в догонку не спешил: знал, что будет, сделай он хоть шаг. — Всем оставаться на своих местах! Пожелаете отправиться за Зэйтом — вырежу к демонам!
Невольный взгляд на дорогу, по которой скакал дезертир, успел ухватить отрезок времени, когда лошадь вдруг остановилась — испуганно встала на дыбы, выронив наездника, и дальше рысцой двинулась одна. Мужчина, тяжело упавший на тропинку, попытался подняться, но тут же провалился, будто в вязкое болото, и исчез. Наблюдавшие за этой картиной разбойники синхронно выдохнули, а мы с Винкой, которую придерживали рядом со мной, испуганно переглянулись.
Ну со страхом переглянулись только блондинка, а я лишь с опозданием осознала масштаб надвигающейся беды. Но у каждой из нас уже витали в голове одинаковые и такие надоедливые мысли, смысл которых был схож у обоих: а вдруг я стану следующей?
Сзади послышались крики, когда передний фронт обернулся, то не досчитал ещё двоих. Пространство застыло, словно кисель, а отряд уже из пяти человек, включая Хайта и Хэрна, застыли статуями.
— Кривой, что делать? — тем, кто задал волнующий всех присутствующих вопрос был Керз, державший за локти блондинку.
Главарь бандитской шайки бросил на меня задумчивый взгляд, так обычно смотрят на потенциальную жертву какого-то извращенного ритуала, а затем на дне его глаз вспыхнул синий огонёк маникиальной одержимости. Сильные руки отпустили предплечья и сжали уже шею, заставив моё сердце провалиться в желудок, а ноги нервно задрожать.
— Появись, демоново отродье! Хватит прятаться! — ладонь сомкнулась на лице, а другая рука зафиксировалась на горле. — Если не выйдешь, к оркам, я сломаю шею этой девушки, слышишь?! Считаю до пяти... Раз.
Мне стало дурно, перед глазами поплыло. Почему снова я? Почему всегда одно и то же?
— Два.
Может я ещё жить хочу. Ради детей, к примеру. Неродившихся, разумеется.
— Три.
Хотя перспектива свернутой шеи выглядит более заманчиво, чем все то, что приключилось со мной до этого. Заодно и живучесть проверим.
— Четыре.
Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами — оказалось, что нет, соврали. Это все сантименты. Передо мной, по крайней мере, пронеслась вовсе не жизнь, а мужской профиль, чьи изумрудные глаза на мгновение заглянули в душу, перевернули там всё задом наперед, а затем уже перевели взгляд на того, кто был за моей спиной. Рывок, размах и рукоять меча плавно, прямо у меня над ухом, с характерным звуком хруста впечаталась в лицо Хайта, да так, что рядом со мной просвистел воздух. Или не воздух, а падающее навзничь тело? Меня ощутимо тряхнуло и я упала в сторону, изрядно приложившись головой об рядом стоящее дерево. Потемнение в глазах и джига в исполнении сияющих звёздочек на время контузило, но звон, схлестнувшегося в поединке лезвий, долетел до меня более менее ясно.
Шуршание сапог по земле, крики, затем танец металла, шум падающего тела, глухой удар, свист ветра и снова кто-то тяжело приземлился на траву. Всё повторялось с той же периодичностью до тех пор, пока перед моим взором краски реальности вновь не вернулись на свои места, предоставляя мне возможность прислушаться к гробовой тишине и с опаской уставиться вперёд.
Представшая передо мной картина изрядно меня шокировала: лежащие на поляне тела были настолько бледны, что ненароком в голове возникала ассоциация с готовенькими жмуриками, ожидавшими молча своей бирки в очереди морга. Все, включая даже Хайта, стали объектом декора на полянке, лишь высокий смуглый мужчина, возвышавшийся над ними, смотрел на них, как должное — как патологоанатом на ещё свеженьких пациентов. Сделал взмах, и их забултыхало уже в знакомую черную дыру, которая с характерным звуком захлопывающейся пасти поглотила бандитов.
Я закрывала и открывала рот не в силах вымолвить хотя бы какой-нибудь вразумительный комментарий к этой ситуации, поэтому пришлось лишь со свистом втягивать в лёгкие воздух и усердно молчать.
Когда с проблемой, а то есть с разбойниками, было всё более менее понятно, душегуб плавно повернулся ко мне, перетекая из позы в позу, будто кот, и неторопливой походкой направился в мою сторону, а я вместо того, чтобы ужаснуться, залюбовалась. Не просто крупный — очень мощный, не просто пластичный — грациозный. Он был будто хищник, вызывавший одновременно и страх, и восхищенный трепет.
Однако с трудом, но я все-таки смогла прийти в себя. Чем ближе становился незнакомец, тем отчётливее ко мне приходило осознание, что тип напротив — опасен. Да, он нас спас и всё такое, уделал всех здоровяков за каких-то пару минут, применил очень кровожадную магию и решил наши препятствия особо не напрягаясь. Скорее всего, я должна броситься на него с криками благодарности и признанием в любви. Однако, видимо, хорошо так приложившись головой об дерево, всякая сопливая дурь из моего черепа мгновенно выветрилась. Во всей этой ситуации меня смутило только одно: что аристократ — а он был точно из них — забыл в такой глуши? Особенно будучи один.
Шаг, ещё шаг. Остановка. Долгий сверкающий взгляд и снова шаг.
— Темная ведьма... Как интересно.
Низкий, грудной голос отозвался в теле слабой дрожью. Мне сделалось страшно.
Ещё немного и незнакомец остановился неподалёку. Чуть наклонив голову в сторону, черные кудри разметались по плечам, предоставляя возможность внимательно разглядеть резкие, но гармоничные, черты лица, и подбородок — гладкий, без щетины. Да, хорошие мужики нынче пошли. Девушка здесь лежит практически без сознания, а он стоит в сторонке и смотрит, словно я ему должна. Хотя так,оно, скорее всего, и есть...
— А...
— Встать самостоятельно сможешь? — бесцеремонно перебили, не спуская с меня препарирующего взгляда, а меня вновь заплющило от его голоса.
Я слабо кивнула. С трудом поднявшись на ватные ноги, я оказалась аккурат напротив незнакомца. Ах ты ж зараза! Высокий, как бревно, от такого и не отобьешься, всего лишь по грудь ему. Тестероном разит за километр, словно его на одном протеине растили, а вроде бы со стороны худощавый.
Так, он точно никакой не простой прохожий, который, как тургеневские герои, любит прогуливаться в лесу в одиночку, а что ни на есть мужчина из категории «если получишь, то лося двинешь обязательно». А лицо-то, лицо какое холеное и надменное, того и гляди прожжет дырку и без анестезии резать начнёт.
— А вы их того? Секир башка?— я кивнула туда, где недавно прохлождался бывший отряд бандитов и с непроницаемым выражением уставилась на мужчину, надеясь, что ему хватит одного намёка и не придется выразительно проводить большим пальцем по горлу, но мои потуги поняли.
Незнакомец прищурился, наклонился к моему лицу, и улыбнулся во все свои тридцать два заострённых зуба, будто с рождения затачивал их пилочкой лишь для того, чтобы сейчас встретиться со мной и дать пищу, так сказать, для размышлений: а каннибализм в этом мире норма?
— Если только чуть-чуть, — он испустил низкий, хрипловатый звук, почти звериный, и моё волнение лишь усилилось.
Тем временем, пока у меня в голове скакали кровавые сцены, с мужчиной стали происходить странные изменения: зрачок изумрудной радужки то сужался, то расширялся, орлиный нос втягивал и выдыхал воздух вокруг меня, а густые темные брови вдруг поползли вниз. Меня грубо схватили за локоть и притянули ближе, от прикосновения внутри стал разжигаться уже знакомый пожар, который совсем недавно скрутил меня в баранку около озера.
— Какого демона?! — выругался наш спаситель, вдыхая пространство вокруг нас, словно вместо ожидаемого и такого привлекательного блюда, ему подсунули индюшатину не первой свежести да ещё накинули сверху пару вонючих носков недельного срока для пикантного вкуса.
Помимо воли меня бросило в жар, ладони вспотели, а мой взгляд заскользил по фигуре мужчины, лишь бы не смотреть на злющего аристократа. Ну да, не красотка и особо умом не блещу, но по крайней мере не жалуюсь, меня всё устраивает. А вот одного индивидуума, видимо, это наоборот, злило до вздувшихся вен на висках.
— Ты меня провела?! — зарычал чужим голосом какой-то бешеный незнакомец, в горящих глазах которого я увидела и гильотину, и четвертование моих останков с последующим сжиганием оных на костре Инквизиции. — Говори!
О, да ты у нас припадочный! Какая прелесть! По спине поструился речкой пот, а мне резко стало не хватать воздуха: касание чужих пальцев обжигали даже через ткань. Что-то мне нехорошо. Кажется, я вижу в темноте белые тапки.
— Я не понимаю о чем вы говорите, — сипло вырвалось из сухого горла, будто только вчера я перепила целую бочку самогона в сорокоградусный мороз и стала выть оперной певицей на весь огород.
— Тебе не говорили, что за ложь вырывают язык?
Я нахмурилась.
— Если только на истории...
Мой невнятный лепет пропустили мимо ушей.
— Что за магию ты использовала? — он продолжил нести чушь и посмотрел на меня, как Ширхан на Маугли, глазами полными ненависти, словно я отобрала у него съехавшие джунгли. — Иллюзия?
Его глаза потемнели. Сейчас опять что-нибудь странное скажет, а мне потом выкручивайся.
— Как тебе это удалось?
Удалось что? А затем на голову мужчины с характерным звуком опустилась тяжёлая дощечка, похожая на дубинку. Незнакомец на такое лишь раздраженно выдохнул, совсем не смущенный тем, что ему вроде как надо падать в обморок. А нападавший тем временем резво просек, что перед ним крепкий орешек и поэтому не мешкая нанёс ещё несколько таких ударов, чтобы наверняка. Мужчина совсем не ожидавший такой наглости, разумеется, пару выпадов все-таки пропустил.
— Какого Инрэя... — начал было он, поворачиваясь, но затем хлесткий и заключительный удар по челюсти довёл дело до конца.
Его глаза вдруг закатились и он едва не рухнул на меня неподъемной тушей, но я успела увернуться.
— Ёперный театр! — удивленно воскликнула я, любуясь мужчиной уже сверху.
— Ты как? В порядке? — знакомый женский голос заставил поднять круглые глаза с контуженного и с болезненным выражением на лице застыть, как на похоронах.
— Ты же его... Того... Убила!
Винка, откинув в сторону поломанную на пополам дубинку, села на корточки и попыталась нащупать у незнакомца пульс.
— Нет, живой ещё, — то ли обрадовала меня, то ли огорчила куртизанка. — Собирай вещи, мы отправляемся.
— Отправляемся?
— Да, на лошадях и как можно быстрее.
— А...
— Нет, его с собой не возьмём. Через час или два очухается, — со знанием дела сообщила мне блондинка, прихрамывая к повозке, а там уже схватила наш баул с едой. — Долго стоять будешь?
Я опомнилась и, подхватив, один из дисептро с земли и приняв другой от Винки, нетвердой походкой направилась к самому на вид спокойному коню, черный, без пятен. Отвязала уздечку с дерева, неуверенно водрузила сапог на стремя и, перекинув ногу через седло, с ожиданием уставилась на Винку.
— Готова? — она запрыгнула на Чернокрылицу, которую успела распречь.
Готовой можно быть ко всему: к экзаменам, к прыщу, к проблемам и так далее — но не к первой поездке верхом на лошаде. Я неуверенно кивнула, не представляя на что сейчас согласилась. Самое главное, чтобы конь буйно не реагировал на то, что на нём сидит нежить. Просто нужно держать уздечку и ноги в стремени, а там уже всё само поплывёт — я такое в фильмах видела.
— Тогда, поскакали, — на мой потерянный взгляд моя спутница ударила по бокам лошади и пустилась рысцой.
Я в последний раз обернулась, чтобы удостовериться в том, что незнакомец не оклемался. Нет, всё также лежит. Что же будет, когда проснется? Будет ли искать?Думаю, навряд ли. Хотя по голове надавали ему изрядно. Зато Винка несколькими ударами прибила его джунгли на место — отблагодарили за спасение, так сказать.
После мысленных извинений я сжала покрепче возжи и приспустила голопом вслед за куртизанкой, подпрыгивая на седле при любом цокоте копыт.
Надеюсь, он нас поймет, простит, отпустит — иначе будет замечательная отправка к почившим разбойникам. Красиво мы отблагодарили нашего спасителя, ему несомненно после пробуждения понравятся несколько шишек на затылке, а то и сотрясение.