Благословение небожителей

Хуа Чэн (花城 Huā Chéng), также известен как Саньлан (三郎, Sān Láng) — непревзойдённый князь демонов и антигерой новеллы «Благословение небожителей» и связанных произведений.

Второй главный герой новеллы, один из сильнейших демонов — великое бедствие «Искатель Цветов под Кровавым Дождём», ставший спутником Се Ляня в его приключениях.

Информация

Раса:

Демон

Человек (Ранее)

Пол: Мужской

Рост:

190 см

185 см (Сань Лан)

Возраст: 800+

День рождения: 10 июня

Место рождения: Сяньлэ

Семья:

Се Лянь (Муж)

Родители †

Принадлежность:

Призрачный город

Сяньлэ (Ранее)

Статус:

Мёртв (как человек)

Жив (как демон)

Оружие:

Эмин

Призрачные бабочки

Внешность

"Имя Хуа Чэн, скорее всего, было вымышленным, а его внешность — иллюзией. Он являлся в образе взбалмошного, капризного юнца, другим — галантного красавца-мужчины, а третьи утверждали, что повстречались с обольстительной девушкой. Одним словом, выглядеть он мог как угодно. Всё, что о нём было известно наверняка: что он носит красную одежду, вокруг него кружат серебристые бабочки, а появляется он чаще всего там, где запахло кровью."

Сань Лан

Впервые лицом к лицу Хуа Чэн предстал перед Се Лянем в образе юноши, представившись Сань Ланом. Он выглядел не старше шестнадцати-семнадцати лет, был необычайно красив, с кожей белее снега и глазами ярче звёзд, но в лице читалась некая неуловимая дикость. В одежде краснее кленовых листьев и паре дорогих сапог, обтягивающих стройные голени. Тёмные волосы были небрежно собраны на затылке. Руки у него были изящные, худощавые, с длинными пальцами. Но это была не изнеженная красота, а та, что таит в себе силу.

Носил платье фасона цзяньсю — костюм с узкими рукавами. Одет был довольно небрежно, но при этом одеяния его явно были сделаны из материала высшего качества. Несмотря на шутливый тон, у него был вид человека, который полностью контролирует ситуацию. Голос его звучал немного ниже, чем у мальчиков схожего возраста, и куда приятнее. С лица его не сходила улыбка, но по тону голоса было непонятно, говорит он всерьёз или подтрунивает над собеседником.

Даже в образе Сань Лана он выше ростом, чем Се Лянь, хотя и немного ниже, чем в истинном облике. Тем не менее образ Сань Лана — это личина на истинном воплощении, а не двойник, поэтому он не имеет «ошибок» в исполнении — линии на его ладонях предельно отчётливые и волосы натуральные, без каких-либо странностей.

Хуа Чэн

Хуа Чэн никогда не показывался на публике в истинном обличии, он так часто менял внешность, что даже жители Призрачного города не знали, как он выглядит на самом деле. Только Се Лянь мог знать наверняка, что когда они встретились в Призрачном городе его облик был настоящим, поскольку он перед этим пообещал, что при следующей встрече принц увидит его в истинном обличии.

Его истинное обличие — юноша восемнадцати-девятнадцати лет, он выглядел не просто на несколько лет старше, но и стал выше. Глядя на Сань Лана Се Лянь с трудом, но мог заглянуть ему в глаза, при взгляде же на демона принцу приходилось задирать голову.

Его одежда также была краснее кленовых листьев, а кожа белее снега. Всё то же удивительно красивое молодое лицо — лишь черты стали более резкими, а подростковая застенчивость сменилась спокойной уверенностью. Это был ещё юноша, но в то же время уже мужчина. В облике чувствовалась неукротимая дикость. Единственный глаз — левый — блестел, как звезда, а правый — закрывала чёрная повязка. Голос звучал ниже, чем в образе Сань Лана, но ещё приятнее для слуха. Распущенные чёрные волосы струились по спине. В его красоте появилось что-то зловещее, и только тоненькая косичка справа с вплетённой в неё красной коралловой бусиной придавала демону несколько озорной вид. В косицу вплетена красная нить. На линии роста волос у Хуа Чэна едва заметно выделялся «мыс красавицы» (линия роста волос на лбу в форме треугольника вершиной вниз), из-за которого черты лица визуально приобретали изящество".

На запястья надеты серебряные наручи искусной работы: металл был покрыт узорами, на его поверхности кленовые листья и бабочки сплетались с оскаленными пастями животных. В целом украшение не походило на работу местных мастеров, вещь была явно старинная — возможно, привезённая издалека. Сапоги из чёрной кожи плотно обтягивали стройные ноги, а по бокам голенища были украшены двумя серебряными цепочками, издававшими мелодичный звон при каждом шаге. С серебряного пояса свисал длинный изогнутый ятаган — тоже серебряный.

Лёгкая походка как у молодого юноши, но в то же время решительная, словно он готов был растереть в порошок любого, кто встанет у него на пути. Руки изящные и бледные, с отчётливыми суставами. На правой руке на среднем пальце повязана яркая красная нить.

Прочее

Будучи ребенком десяти лет ему на вид было не больше семи-восьми, он не мог похвастаться ни ростом, ни упитанностью. При этом лицо малыша скрывалось под намотанными как попало бинтами, через просвет в которых выглядывал огромный чёрный глаз. Так получалось, что при каждой встрече с Се Лянем, когда он не был замотан бинтами, то был избит или покрыт кровью, из-за чего его правый глаз никогда не был виден.

"Помолчав, Се Лянь мягко улыбнулся:

— Сейчас лекари осмотрят твои раны. Не бойся, опусти руки, ладно?

Мальчик, услышав, нерешительно замотал головой. Се Лянь спросил:

— Почему ты не соглашаешься?

Ребёнок долго молчал, прежде чем ответить:

— Уродец."

Гетерохромия (маньхуа, глава 62)

На самом деле у него была гетерохромия — один глаз черный, другой — красный. Из-за этого он подвергался постоянной травле и побоям. Хотя в новелле никогда не говорится об этом прямо, косвенно на это указывает красный глаз ятагана Эмина, также это подтверждено в интервью и изображено в маньхуа.

Через три года после вознесения Се Ляня Хунхунэр выглядел уже на 12-13 лет. Несмотря на маленький рост, силы в нём было хоть отбавляй. К моменту начала войны с Юнъанем он быстро и сильно вытянулся, хотя ему не было и 14 лет, он выглядел на 15-16.

Татуировка с именем Се Ляня

В какой-то момент времени в детстве самостоятельно набил татуировку на левом предплечье с непонятными символами, долго остававшимися неизвестными. Как выяснилось, это имя Се Ляня, но из-за безнадежно ужасного почерка его долгое время никто не мог прочесть.

Когда после смерти юноша стал призраком и обрёл плоть, он предстал как молодой человек в опрятном воинском одеянии чёрного тона. На вид около 16-17 лет, довольно рослый, выше Се Ляня, однако всё ещё не растерявший некой юношеской незрелости. Чёрные волосы были забраны в хвост, на его поясе висел длинный ятаган. На лице носил белоснежную маску, а на маске — кривую улыбку.

Личность

Хуа Чэн харизматичен и умен, он мало заботился о других и в основном действовал в своих собственных интересах. Никогда и никто не мог постичь истинный смысл поступков Хуа Чэна.

Он был жесток, но не кровожаден, язвителен и высокомерен, хотя и по праву, так как являлся одним из самых сильных существ, он не стеснялся отпускать едкие и даже оскорбительные замечания в адрес как небожителей, так и других демонов. Кроме этого он собрал компромат на многих небожителей, заставив их бояться не только своей силы, но и раскрытия грязных тайн. Многим также приходилось нередко обращаться за помощью к Хуа Чэну, просить его о содействии кое в каких делах, поскольку и в мире людей тот обладал немалым влиянием и даже имел последователей. Хуа Чэн был настолько могущественен и влиятелен, что сам Цзюнь У избегал столкновений с ним и даже если демон совершал нападки, он не мог приказать никому из небожителей его покарать. Некоторые говорили, что Хуа Чэн — единственный, кто мог проклинать и оскорблять Владыку, не опасаясь какого-либо возмездия.

Хуа Чэн и Се Лянь

"Если твоя мечта — помогать людям, попавшим в беду, то моя мечта — лишь ты один."

Единственное исключение для него во всех отношениях — Его Высочество Се Лянь. Он единственный, к кому Хуа Чэн относился с добротой, заботой и величайшим уважением. Он готов был сделать для него всё, что принц пожелает, но при этом не мешал ему делать то, что он хочет. Даже если это было сопряжено с опасностью, Хуа Чэн в таких случаях старался следовать за ним и оберегать. В знак своей любви и доверия он оставил Се Ляню свой прах в виде кольца, как он сам выразился в образе Сань Лана — доверив свой прах выбранному человеку, ему было наплевать, что он с ним сделает дальше: сохранит, уничтожит или будет пересыпать из руки в руку забавы ради.

Хотя Хуа Чэн канонически является одним из самых красивых людей в новелле, но из-за травли в детстве из-за гетерохромии он долго считал себя уродливым. Позже он начал сомневаться в этом и со временем его мнение о себе изменилось, но перед самым любимым на свете человеком он всё равно инстинктивно себя принижал, боялся показаться в истинном обличье и иногда старался выпросить комплименты. Кроме того, он так любил и уважал его, что поначалу даже боялся прикасаться к Се Ляню, так как думал, что будет слишком взволнован и сделает что-нибудь неправильное. Позже он не позволял себе прикасаться к объекту обожания, если совершал ошибку (например, не защитил его высочество должным образом) — так он наказывал сам себя.

Также он не мог не следовать желанию Се Ляня защищать простой народ. Став могущественным демоном он, тем не менее, не нападал на простых людей, но славился расправой над демонами (в основном — приспешниками Ци Жуна) и нападками на небожителей. Единственные люди, смерть которых можно было записать на его счёт — деспотичные князья, чья тирания достигла своих пределов и Хуа Чэн подослал к ним своих гонцов. Даже расправляясь с 33 небожителями, он только сжёг их храмы, но не трогал последователей.

Будучи глубоко подсознательно неуверенным в себе, он чувствовал, что недостоин любви Се Ляня, но когда узнал, что его чувства взаимны — очень обрадовался. После того, как они поженились, Хуа Чэн показал себя страстным, но заботливым любовником, который не любил находиться вдали от Се Ляня.

Становление личности

Его мать рано умерла, отец его не любил и презирал, мачеха могла избить до полусмерти, посторонние его постоянно избивали из-за того, что его правый глаз — красный. Все считали это пугающим и однажды его избили настолько жестоко, что он захотел покончить с собой; кроме того он был очень эгоистичен и довольно ребячлив, поэтому, услышав, что грядёт церемония поклонения Небесам (которая, будучи проведённой неправильно, грозит бедствиями всей стране), он специально выбрал этот день, чтобы сорвать церемонию. Но увидев исполняющего роль воина Се Ляня так засмотрелся, что подошёл слишком близко к краю и упал совершенно случайно, но был спасён принцем. Восхищённый красотой и подкупленный проявленной добротой и заботой он глубоко проникся чувствами привязанности к принцу и после его вознесения стал искренне поклоняться ему, хотя его привязанность настолько походила на одержимость демонами, что пугала окружающих.

Однако жизнь его не становилась лучше и однажды он, почувствовав присутствие божества в кумирне, где прятался от людей и дождя, взмолился:

"— Я очень страдаю! Каждый день я мечтаю лишь о том, чтобы умереть, ведь так будет лучше. Каждый день я хочу убить всех людей на этом свете, а потом и себя самого! Мне так мучительно жить! <...> Так ради чего я всё ещё живу на свете? Какой, в конце концов, смысл в моей жизни?"

К его неожиданности тишину внезапно нарушил голос, прозвучавший где-то над ним:

"— Если не знаешь, ради чего жить, живи хотя бы ради меня. <...> Я и сам не знаю, как следует ответить на вопрос, что ты задал. Однако, если не можешь найти смысла в жизни, тогда пока что сделай меня смыслом своей жизни."

С тех пор он незаметно следовал за Се Лянем, изо всех сил стараясь помогать и защищать его. Даже когда от принца отвернулись все последователи из-за проигрыша в войне с Юнъанем, Хунхунэр оставался единственным, кто защищал его последний храм и поклонялся ему, собственноручно нарисовав его портрет. Однако вскоре он умер и стал призраком, отказываясь покинуть мир смертных из-за желания защитить принца. Став свидетелем жестокой пытки, когда Се Ляня сотни раз пронзили мечом, испытывая мучительную боль из-за неспособности его защитить и гнев на людей, позволивших себе сделать такое, он воплотился демоном. Позже это проявляется в том, что он испытывает душевные муки, когда Се Лянь ранится, мстит всем и всему, что позволяет себе причинить ему боль (например — взорвав скорпионовую змею, которая его укусила), а защита принца для него является неким инстинктом.

Сюжет

"По поводу происхождения Хуа Чэна также бытовало несколько мнений. Кто-то считал, что он был от рождения одноглазым уродцем, с детства вдоволь настрадался, и потому возненавидел целый свет; кто-то был уверен, что Хуа Чэн в прошлом — молодой солдат, умершая душа которого не смогла справиться со скорбью по погибшей родине; некоторые даже предполагали, что он просто сошёл с ума от боли после смерти возлюбленной; имелись и те, кто считал его просто монстром. Самая же причудливая версия, по слухам — но лишь по слухам — такая, что Хуа Чэн в действительности был некогда вознесшимся небожителем. Вот только после вознесения он добровольно спрыгнул с Небес и в итоге опустился до демона. Однако подобный слух не являлся самым распространенным, никто не знал, правдив ли он, и верили в него немногие."

Жизнь смертного

Детство

В первые годы своей жизни Хуа Чэн получил от своей матери прозвище Хунхун-эр из-за врожденного дефекта в виде красного правого глаза.

Хун'эр родился под Звездой Одиночества, что сделало его судьбу бурной и легко вписанной в одну из двух крайностей. Одновременно со своим рождением Бай Усян рассеял накопившееся несчастье в печи. Это несчастье затем достигло Хун'эра, и из-за хрупкости его судьбы он был исполнен крайним несчастьем.

Было неясно, как он жил до встречи с Се Лянем, но главный жрец Сяньлэ объяснил, что, если ему повезло, его родители либо умерли бы, когда он был молод, либо бросили бы его из-за отвращения; он столкнулся бы со всеми формами жестокого обращения, навлек бы несчастья и смерть на всех, кто вступал с ним в контакт, и умер бы в возрасте до 18 лет. По его собственному признанию, его мать умерла, не дожив до десяти лет.

Богоугодный фестиваль

Когда Хуа было десять лет, он поднялся по перилам во время парада на Празднике милости Бога. Он планировал прыгнуть и убить себя, тем самым остановив парад, который, как считалось, защищал королевство от катастрофы, и утащить Королевство Сяньлэ за собой в последний акт мести.

Однако этот план был прерван, когда он увидел Се Ляня, который исполнял танец с мечом с Му Цином во время процессии. Он был так ошеломлен красотой принца, что забыл о самоубийстве и наклонился к перилам, чтобы увидеть больше, заставив его упасть. Се Лянь поймал его и тем самым остановил парад в третьем круге.

Гора Тайканг

Их вторая встреча произошла, когда Ци Жун поймал мальчика, приказал нескольким людям избить его, засунул в мешок и привязал к задней части своей золотой кареты, таща его через город таким образом.

Се Лянь, Му Цин и Фэн Синь случайно наткнулись на Ци Жуна на пути к матери Му Цина и спасли мальчика. Се Лянь бросился в королевский лазарет, и медики были шокированы тем, что, несмотря на его пять сломанных ребер, перелом ноги и различные травмы, мальчик был в сознании и мог разговаривать сидя.

После того, как ситуация улеглась, Се Лянь предложил отвезти Хуа домой, но он объяснил, что в его доме произошла драка, и его выгнали, он долго шел и ему некуда было идти. Так как они не могли оставить его во дворце, где Ци Жун мог снова добраться до него, Се Лянь отвел его на гору Тайцан. Однако несчастье Хун'эра заставило всех злых духов, запечатанных в храме, сбежать и напасть на него. Главный жрец Сяньлэ угадал удачу Хун'эру с помощью астрологии и, узнав, что он родился под Звездой Одиночества, потребовал выбросить ребенка, поскольку он принесет бедствие и смерть всему, к чему он прикоснется. Хун'эр стал безутешным и напал на Главного Жреца, прежде чем Се Лянь поймал его, и он заплакал. Позже Хуа сбежал с горы Тайцан.

Это была их последняя встреча перед тем, как Се Лянь впервые вознесся как бог.

Первое Вознесение

Через три года после первого вознесения наследного принца Хун'эр регулярно заботился о неприметном святилище наследного принца и жил в нем. Статуя бога должна была содержать глиняный цветок, но он сломался, поэтому Хун'эр каждый день подсовывал свежий белый цветок. Поскольку его часто выгоняли из дома, Хун'эр часто оставался в маленьком храме наследного принца без еды.

Группа детей пришла, чтобы насмехаться над ним, издеваясь над ним за то, что его выгнали из дома, и что его «мама» снова избила того. Хун'эр рассердился, крикнул, что «эта женщина» не его мать, и начал избивать детей. Он был быстро повержен, и Се Лянь вмешался, прервав бой волной духовной энергии.

Се Лянь, находясь под заклинанием невидимости, предписанным небесами, пытался заставить Хун'эр съесть приносимый фрукт, но Хунъэр предпочел бы голодать, чем съесть это подношение. Затем Се Лянь оставил ему красный зонт. Хун'эр понял, что Се Лянь был там, и в отчаянии рассказал Се Лянь о том, как он живет в агонии, желая каждый день убивать всех, а затем и себя, и спросил принца, для чего ему следует жить. Се Лянь нарушил небесное правило, чтобы ответить, что Хун'эр должен жить для него и сделать его причиной для жизни.

Воодушевленный его словами, Хун-Хун съел предложенные фрукты и взял малиновый зонтик.

Гражданская война Сяньлэ

После того, как разразилась гражданская война в Сяньлэ, многие молодые люди были мобилизованы в армию Се Ляня, в том числе Хун Хун-эр, которому в то время еще не было четырнадцати.

Он присутствовал при заявлении о похищении Ци Жуна и последовал за Се Лянем, которого оставили на воротах. Тем не менее, он отправился на холм Бэйцзы, где был Ци Жун, и прибыл как раз вовремя, чтобы помочь Се Ляню отправить группу бину. Се Лянь похвалил его технику владения мечом и предположил, что сабля ему больше подойдет, чем меч. После этого они вместе очистили гору.

Они пошли по кровавому следу к пещере, полной свежих трупов мирных жителей Юнъань, съеденных бину. Среди них была молодая женщина, которая все еще выжила, несмотря на то, что у нее вывалились органы. Она прокляла Се Ляня за убийство своего брата и отца, прежде чем заразить его Проклятьем нежности.

Хун'эр помог Се Ляню сбежать в ближайшую пещеру и охранял вход. Цветы нежности превратились в красивых, обнаженных женщин, пытающихся соблазнить Се Ляня, разоренного похотью, вызванной ядом. Но Хун Хун-эр, защищенный двумя линиями крови Се Ляня на земле, не позволил им пройти. Вместо этого плоды начали привлекать Хун'эра, но ни один из них не сработал, пока один из них не представился в обнаженной форме Се Ляня. Фигуры насмехались над тем, что он никогда не попробует этого даже после восьмисот лет тоски, соблазняя его вместо этого утолить жажду фруктами. Но он непоколебимо стоял, защищая Се Ляня, пока Му Цин и Фэн Синь не пришли за принцем.

Позже Му Цин выгнал его из армии. Затем он последовал за Се Лянем, пока однажды принц не заметил его и не сказал, что он был настолько впечатлен потенциалом Хун Хун-эра, что на самом деле хотел продвигать Хун-эра и иметь его рядом с собой.

После падения Сяньлэ Хун Хун-эр жил в полуразрушенном, ветхом Храме Бога Войны, увенчанного Цветком, и защищал его от поджогов и повреждений. Он все еще менял цветок статуи на более свежий каждый день.

Загробная жизнь

Призрачный огонек

Мало что известно о том, как на самом деле умер Хун-эр, но позже он появился в виде призрачного огня, пойманного торговцем фонарями. Торговец объяснил, что поймал духов на поле битвы, намекнув, что Хуа Чэн погиб в бою.

Се Лянь использовал последние свои деньги, чтобы купить десятки фонарей и отпустить духов, одним из которых был Хун-эр. Когда Се Лянь спросил, почему он не прошел цикл реинкарнации, Хун-эр ответил, что он должен защитить своего возлюбленного, который все еще остается в мире смертных. Когда Се Лянь сказал, что его возлюбленный будет опечален, зная, почему он не может двигаться дальше, Хун-эр просто ответил, что не позволит своему возлюбленному узнать об этом.

Хун-эр в форме призрачного огня несколько раз появлялся перед Се Лянем, чтобы попытаться помочь принцу в самые тяжелые моменты его жизни. Однако он был слишком слаб, чтобы взаимодействовать с материальным миром, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к Се Ляню.

Его следующее заметное появление было, когда Се Лянем столкнулся с тридцатью тремя богами. Боги хотели культивировать в месте, полном духовной энергии, в котором медитировал Се Лянь, из-за чего между ними вспыхнула битва. Хун-эр в своей духовной форме был невероятно слаб и мог только наблюдать, как принц был унижен.

После этого Хун-эр, казалось, стал сильнее, когда он возглавил сотни других призрачных огней, пытаясь помешать Се Ляню последовать приглашению Бай Усяна. Однако ему не удалось остановить принца, и Се Лянь оказался в ловушке в храме наследного принца с сотней простолюдинов. Бай Усян выпустил в толпу человека с болезнью человеческого лица и сообщил им, что единственный способ спастись от проклятия — это непредумышленное убийство. Затем он указал, что Се Лянь был бессмертным и поэтому может быть убит множество раз.

Хун-эр был схвачен Бай Усяном и вынужден был наблюдать, как люди убивали Се Ляня один за другим с помощью Фансиня, пока Се Лянь не превратился в «беспорядок из плоти, который даже нельзя назвать человеком».

Измученный видом Се Ляня, который всю жизнь страдал от боли и был слишком бессилен, чтобы ответить на его крик о помощи, негодование и агония превратили Хун-эра из простого призрачного огня в могущественного злобного призрака. Он вызвал пожар, в результате которого погибли все в храме, и причитал перед алтарем, где лежало тело Се Ляня.

Умин

Переродившись в невероятно могущественного злобного призрака, Хун-эр поклялся служить Се Ляню, следуя за ним, чтобы убить короля Юнъань. Поскольку у него не было имени, Се Лянь начал называть его Умин (无名, Wúmíng, Безымянный). В Тронном зале выяснилось, что Лан Ин намеренно заразил себя болезнью человеческого лица, вселив в свою грудь духи своей жены и ребенка. Поблагодарив Се Ляня за жемчужину, которую он подарил, Лан Ин умер от болезни. Умин начал разрезать труп на сотни частей, чтобы заставить замолчать лица, которые все еще плакали на его теле.

Когда наследный принц его Юнъань, мальчик по имени Лан Инь, обнаружил труп, Умин лишил его сознания, а затем сжег дворец по приказу Се Ляня. После этого Се Лянь отправился в залив Ланэр, планируя выпустить там духов из Фансиня и вызвать вторую вспышку болезни человеческого лица.

Неизвестно, где он был в течение трех дней, когда Се Лянь лежал на улицах Юнъань, чтобы люди могли его спасти. Позже, когда Се Лянь заново открыл свою сущность, чтобы защитить как можно больше людей, Умин взял Фансинь у принца и принял в себя сотни тысяч злых духов в мече, чтобы Юэ Цинъюань не пришлось этого делать, убив себя второй раз в служении своему Богу.

Печь

После того, как второго пришествия болезни человеческого лица удалось избежать, душа Умина была разбита и рассеяна. Его преданность Се Ляню позволила ему сохранить часть сознания, и он отправился на гору Тонлу во время ее открытия, чтобы присоединиться к резне.

Во время резни Умин наткнулся на группу людей, которые оказались в ловушке в горе. Умин защищал их от всех демонических существ, пока они не были загнаны в угол. В этот момент Умин был настолько слаб, что почти полностью рассеялся. Изначально он планировал убить одного из людей, чтобы создать оружие, которое спасет остальных, но в последнюю минуту передумал и выколол себе правый глаз, чтобы создать Эмина. Его душа была настолько нестабильна, что это должно было убить его, но оказало прямо противоположный эффект и полностью разбудило его сознание.

Уведя людей в безопасное место, Умин вознесся как новый бог. Однако он отверг небеса и спрыгнул на землю.

За десять лет пребывания на горе Тонлу он расшифровал и освоил мертвый язык древнего королевства Уюн и создал Пещеру десяти тысяч богов. Сначала его резные изображения статуи Се Ляня были не очень хороши, но он продолжал заполнять пещеру статуями в течение многих лет, пока не создал свой самый большой шедевр; гигантский коронованный цветком воинственный бог из самой печи, вырезанный в течение двух лет, которые он был заточен внутри, прежде чем, наконец, сумел вырваться как Непревзойденный.

Непревзойдённый

Сожжение храмов 33 богов за одну ночь

В свое время в качестве Верховного Хуа Чэн бросил вызов 35 богам. 33 из них были теми, кто прогнал Се Ляня с духовной горы, а также Му Цин и Фэн Синь. Если они победят его, он даст им развеять свой прах. Если он победит, им придется уйти с Небес. Му Цин и Фэн Синь проигнорировали вызов, но другие приняли его, так как считали себя лучше. Он сражался с Богами Войны и спорил с Литературными Богами, что привело к их полному поражению.

Однако боги отказались выполнить свое соглашение, сделав вид, что битва и предыдущее соглашение никогда не имели места. Хуа Чэн решил помочь им выполнить свое обещание, сжег храмы 33 богов в человеческом царстве. Этот поступок вызвал бурю негодования, и Хуа Чэн получил прозвище «Бич Небес».

Месть Хуа Чэна на этом не закончилась. Каждый раз, когда их последователи строили новый храм, он сжигал и его дотла. Боги постепенно теряли силу и вскоре исчезли.

Большую роль в этом также сыграло то, что желая прославиться, небожители выбрали в качестве места сражения сновидения высокопоставленных верующих: князей, чиновников и аристократов. И, проснувшись, многие знатные чины перестали поклоняться Богам, начав возносить молитвы Демонам. 

Призрачный город

В течение 800 лет между его смертью и третьим вознесением Се Ляня Хуа Чэн обыскивал землю в поисках Се Ляня, укрепляя свою власть. Затем он создал Призрачный город и стал его правителем.

Способности

Силы

Демон: Хуа Чэн находится в состоянии посмертия, воплотившейся души погибшего человека. Его сердце не бьется, он не дышит, не нуждается в еде и сне (хотя может есть и спать). Также он не может умереть, если только его прах не будет развеян или не будет исполнено его посмертное желание. В случае истощения сил, он может временно развоплотиться, но со временем восстанавливается обратно.

Ранг непревзойдённого: демоны этого ранга способны уничтожить нацию и причинить страдания людям, обратив царство смертных в хаос. Хотя Хуа Чэн не был замечен за истреблением народов, он нанёс страшный урон Небесам — победил 33 небожителей, сразившись в бою с богами войны и в словесном поединке с богами литературы, после чего за одну ночь уничтожил все их храмы и они, лишившись последователей и сил, канули в небытие.

Духовные силы: Он обладает огромным запасом духовных сил и может без ущерба для своей мощи ей делиться. Помимо собственных сил, ему, как и небожителям, поклоняются последователи, подпитывая его мощь. С помощью духовных сил он может совершать множество действий:

Сжатие тысячи ли: с помощью пары игральных костей он может открывать двери в разные места. В то время, как рисование настоящего заклинания требует наличие ровной поверхности, много времени, точность в исполнении и больших затрат духовной энергии, кубиками можно пользоваться моментально, в любом месте, а силы бросающего не тратятся вовсе. Число, выпавшее на костях, предсказывает предстоящую опасность. По большей части открытые с помощью костей двери ведут в случайные места с заданными свойствами (например выпавшее четыре ведёт в место, которого бросающий боится больше всего). Но есть и исключения из этого правила — кости зачарованы специально так, что какое бы число не выкинул неудачливый Се Лянь, если он в момент броска хочет увидеться с Хуа Чэном, открывшаяся дверь приведёт к нему, где бы он ни был. Сам Хуа Чэн, кажется, может открывать двери куда угодно по собственному желанию, при этом ему даже не обязательно, чтобы кости падали на поверхность и показывали число (он бросал их в воде или ловил рукой и сжимал в кулаке). Неизвестно, существует ли только одна пара костей, которую Хуа Чэн может магическим образом возвращать себе, где бы они не оказались, или он зачаровывает подвернувшиеся под руку кубики.

Превращение в неваляшку: Хуа Чэн мог «запечатать» человека в форме игрушки-неваляшки и в этой форме человек мало что мог сделать или расколдоваться. Всё, что оставалось доступно зачарованным — смотреть, слушать и качаться (Ци Жун также умудрялся ещё и ругаться, хотя за другими неваляшками не было замечено способности говорить). Магическая техника превращения человека в неваляшку поистине отличалась озорством и отлично отражала стиль Хуа Чэна. Однако снять заклятие было чрезвычайно трудно. Тем не менее, со временем оно само ослабевало и спадало.

Смена внешности: Хуа Чэн никогда не показывался на публике в истинном обличии, он так часто менял внешность, что даже жители Призрачного города не знали, как он выглядит на самом деле. Даже если он не менял внешность, то отыгрывался на смене нарядов: «Хуа Чэн тем временем, наблюдая за всем со стороны, уже настолько измаялся от скуки, что вновь переоделся в красное, затем опять в чёрное, а потом вовсе в белое. Почти каждый раз, когда Се Лянь поворачивался и смотрел на князя демонов, тот мгновенно преображался, меняя что-то в причёске, украшениях, обуви и других деталях».

Адская демоническая повозка: паланкин несравненной красоты, с золотого балдахина ниспадала бахрома тончайшей работы и летящая полупрозрачная ткань, внутри отделан парчой. Паланкин был сделан весьма хитроумно — одному в нём было просторно, а вот двоим уже приходилось тесниться, разве что один не сидел на коленях другого. В качестве носильщиков выступали четыре необыкновенно рослых золотых скелета. Голову каждого скелета окружали плавно парящие в воздухе призрачные огоньки, они вертелись во все стороны и каждый раз, когда дорога тонула во тьме, разгорались особенно ярко, будто бы освещая путь. При беге скелеты издавали забавные вздохи.

Красная нить судьбы: отслеживающее заклинание, которым Хуа Чэн связал себя и Се Ляня. Эта нить не может порваться, её длина бесконечна, по ней всегда можно добраться до человека на другом конце, если только он не умрёт. Нить может стать невидимой, она ни как не мешает передвижению, но видимой остаётся узелок на пальце. Имеет весьма неприкрытый намёк на красную нить судьбы, которая в китайских поверьях символизирует связь двух людей.

Удача Хуа Чэна выходит за рамки разумной нормы. Он может управлять своей удачей, как духовной силой, используя её в своих интересах, и даже одалживать её другим.

Оружие и артефакты

Эмин: демонический клинок Хуа Чэна. Проклятое оружие, несущее горе, для создания которого требовались человеческие жертвы. Леденящий холод изогнутого лезвия, отнимающий жизни серебряный блеск — это и впрямь был совершенный, пышущий тёмной энергией, в полном смысле этого слова зловещий клинок. Обладает собственной волей и сознанием, Хуа Чэн может сражаться им не только держа в руке, но и управляя силой мысли, также может двигаться самостоятельно. Несмотря на свою зловещую репутацию, личность Эмина напоминает ребёнка, а Хуа Чэн обращается с ним как с непослушной собакой и часто наказывает.

Призрачные бабочки: духовное оружие Хуа Чэна в виде серебристых бабочек. На вид сделаны словно из серебра или хрусталя — они вовсе не были похожи на живых, но выглядели очень красиво. Несмотря на милый вид, являлись очень мощным и опасным оружием, даже у богов войны Фэн Синя и Му Цина об их свирепости остались глубочайшие тёмные воспоминания, их крылья, сияющие блеском, по остроте сравнимы с лезвиями, они атакуют боевым порядком, но от них очень сложно отбиться из-за маленького размера. Помимо атакующих есть бабочки и других видов: они могут отслеживать местонахождение людей, скрываясь вести прослушку, «записывать» то, что видят слышат и «транслировать» это. Также они могут поднимать людей в воздух или обездвиживать их. У некоторых бабочек даже есть способность залечивать раны. Когда бабочки не используются, они сливаются с серебряными наручами Хуа Чэна.

Кровавый дождь: одна из его самых известных способностей — вызывать кровавый дождь. Не до конца ясно, что именно делает Хуа Чэн, но этот дождь появляется всегда, когда он расправляется с демонами. Расправа происходит практически мгновенно, и в результате округа орошается проливным кровавым дождём. Хотя по большей части Хуа Чэн предпочитает укрывать Се Ляня под зонтом, если у него не получается этого сделать, то он может превратить кровь в лепестки цветов, чтобы принц не испачкался.

Красный зонт: артефакт уникальной ручной работы из особых материалов, совершенное убийственное орудие. Не считая обычной защиты от дождя или солнца, он может защитить даже от камнепада и поднимать людей в воздух. Хуа Чэну не носит его при себе, в любой момент он может материализовать его из ниоткуда.

Коллекция оружия: у него большая коллекция редких артефактов и мощного оружия, которую он подарил Се Ляню. Из известных артефактов оружейной:

Золотой веер: артефакт, поражающий изяществом тонкой работы: каркас и пластинки были сделаны из чистого золота прекрасного, но сдержанного цвета. В раскрытом виде — истинный образец изысканности вкупе с мощной убийственной Ци. С каждым взмахом отправляет не только поток яростного ветра, но и тончайшие золотые пластинки.

Навыки

Начитанный и хорошо информированный: обладает обширными знаниями во многих областях. Имеет сведения о тёмных делах множества небожителей. Прекрасно знает множество народных легенд, а также истинную суть многих событий. Любит подшучивать, что это не он много знает, а просто другие осведомлены хуже.

Хозяйственный: хорошо справляется с обычными домашними делами, такими как рубка дров, уборка, ремонт столярное дело в частности: смог смастерить хорошую дверь и починить стол для подношений.

Живопись: у него приличные навыки в живописи, он нарисовал портрет Се Ляня в святилище Водяных Каштанов. Первым его творением был рисунок в храме наследного принца на горе Тайцаншань ещё при жизни, созданный, чтобы заменить отсутствующую статую. Рисунок, черты которого, изображённые незрелой техникой, выдавали руку человека, никогда не обучавшегося рисованию, но каждый мазок тем не менее был выполнен с явным старанием.

Скульптура: в течение десяти лет на горе Тунлу собственноручно высекал из камня статуи Се Ляня, заполнив ими целую пещеру. По началу исполнение хромало, изваяния выходили грубыми и примитивными, а поздние напротив, — отличались таким изяществом и вниманием к деталям, что волосы едва не шевелились на голове от одного взгляда. Его лучшая работа — гигантская статуя, высеченная из цельной скалы внутри Медной печи — в жерле вулкана Тунлу.

Всеедение: Хуа Чэн единственный, кто может есть еду, приготовленную Се Лянем, в то время, как другие люди, небожители и демоны получают от неё критическое (хоть и не смертельное) пищевое отравление.

Плохой подчерк: при всех своих достоинствах и талантах, Хуа Чэн настолько плох в каллиграфии, что истинные мастера потеряли бы сознание и упали замертво, закатив глаза, увидев его творения. Самая безумная «дикая скоропись», которую приходилось когда-либо наблюдать Се Ляню, не шла ни в какое сравнение в дикости со стилем Хуа Чэна, который, кроме прочего, содержал в себе нотки дурного поветрия, бьющего прямо в лицо при одном взгляде на сей шедевр. По наблюдению Се Ляня, это связано с тем, что он неправильно держит кисть

Титулы и прозвища

- Непревзойдённый князь демонов (绝境鬼王 Juéjìng guǐwáng) — признанный небожителями статус Хуа Чэна.

- «Искатель Цветов под Кровавым Дождём» (血雨探花 Сюэ Ю Тан Хуа) — обращение к Хуа Чэну, как непревзойдённому демону, обращение отсылает к прославившему его событию. Однажды Хуа Чэн вырезал логово другого демона, и вся гора оказалась залита кровавым дождём. Уходя, он увидел у края дороги одинокий цветок, печально пригнувшийся к земле, и накрыл его своим зонтом, чтобы защитить от капель.

- Глава города Хуа, Градоначальник Хуа (花城主 Хуа Чэнчжу) — обращение жителей Призрачного города.

- Саньлан или Сань Лан (三郎 Sān Láng) — «„— Я третий сын в семье, так что все зовут меня Саньланом."<...> Имени он так и не назвал, но Се Лянь не стал настаивать.» — псевдоним, которым представился Хуа Чэн в образе юноши, то есть он сказал не какое у него имя, а как к нему обращаются («Саньлан» буквально переводится как третий сын). Кроме того, это имя имеет ещё несколько смыслов и отсылок:

- Третий сын — продолжение шутки, где все основные любовные интересы романов Мосян Тунсю имеют прозвища по «старшинству» — А-Ло (阿洛 Ā luò, где 阿 Ā— префикс для обозначения старшинства в терминах родства, старший брат Ло) — Ло Бинхэ из первой новеллы «Система „Спаси-Себя-Сам" для главного злодея», Лань эр гэгэ (蓝二哥哥 Lán èr gēgē, где 哥哥 gēge — обращение к мужчине старше говорящего, но одного поколения, братец Лань) — Лань Ванцзи из второй новеллы «Магистр дьявольского культа», Саньлан (обращение к третьему сыну в семье) из новеллы, Сы Шао (是四少 shì sì shǎo — четвёртый молодой мастер, где 四少 sì shǎo — четвертый ребенок/сын) — Цю Чи из анонсированной четвёртой новеллы «У Бога Смерти нет выходных».

- В интервью Мосян Тунсю сказала, что это может быть связано с тем, что он упал со стены когда шествие поклонения Небесам во время Праздника фонарей шло по третьему кругу.

- Также в его прозвище «Искатель Цветов под Кровавым Дождём» (血雨探花, Сюэ Ю Тан Хуа) словосочетание 探花 (Таньхуа, искатель цветов, избранный талант) является званием, которым награждали занявшего третье место на государственных императорских экзаменах.

- Умин, Безымянный (无名 Wúmíng) — прозвище, данное Се Лянем призванному призраку погибшего солдата.

- Сяо Хуа, Младший Хуа, Маленький цветок (小花 Xiǎohuā) — обращение жителей деревни Водяных Каштанов, так как Се Лянь назвал Саньлана своим младшим братом, прибывшим погостить.

- Хунхунэр (红红儿 Hónghóng-er) — обращение матери к Хуа Чэну в детстве, где 红 (Hóng) — Хун (буквально — «красный»), является изначальным именем, а удвоение слога и добавление суффикса 儿 (er) создаёт уменьшительно-ласкательную форму имени.

- Хуа-Хуа (花花 Huāhuā) — так Хуа Чэна называет Мосян Тунсю в авторских заметках.

Отношения

Семья

Се Лянь

Его муж, возлюбленный и человек, которым он восхищается больше всего. Хуа Чэн питает к нему глубокие чувства. Другие небесные чиновники считают его злым, но он очень добр в отношениях с Се Лянем, вызывая шок у других небесных чиновников. Сам Хуа Чэн заявил, что он его самый преданный последователь и более чем доказал свое слово, трижды умирая за Се Ляня и каждый раз возвращаясь, чтобы присматривать и защищать его. Он сделает все для Се Ляня, все, что ему нужно сделать, это попросить.

Союзники

Инь Юй

Он, кажется, ладит с Инь Юем, который работает под его началом и также присматривает с ним за Призрачным городом. Инь Юй занимает место правой руки, хотя в романе они напрямую не взаимодействуют друг с другом. Неизвестно, как они познакомились и как сложились их рабочие отношения, но, должно быть, это произошло после изгнания Инь Юя из Небесного Царства.

Жители Призрачного города

Хотя жители Призрачного города очень боятся Хуа Чэна, они также искренне уважают его и восхищаются им. Всякий раз, когда ему нужна помощь, они более чем готовы помочь ему, поскольку он много сделал для защиты граждан и обеспечения процветания. Они даже помогли во время битвы с Бай Усяном, присоединившись к людям и небесным чиновникам и защитив духовный массив от стаи крыс, собирающихся войти в город. Они часто осыпают его похвалами и подарками, хотя Хуа Чэн в основном к ним безразличен. Однако он никогда не относился к ним плохо. Они также демонстрируют сильный уровень уважения к Се Ляню, потому что он возлюбленный Хуа Чэна, хотя им, похоже, искренне нравится его добрый характер.

Небесные чиновники

Му Цин

Он презирает Му Цина за то, что тот бросил Се Ляня. Он также, кажется, забавляется, когда Му Цин и Фэн Синь начинают драться. В какой-то момент, когда все должны взяться за руки, чтобы сформировать группу, Хуа Чэн спрашивает Се Ляня, почему Му Цин и Фэн Синь не стоят вместе. Когда Се Лянь заявляет, что это потому, что они явно начнут драться, улыбка и выражение лица Хуа Чэна гласят: «Пожалуйста, позвольте им драться».

Между Му Цином и Фэн Синем подразумевается, что он презирает Му Цин больше, потому что Му Цин был тем, кто выгнал его из армии. Му Цин утверждал, что это было сделано для спасения его жизни, потому что дети часто умирали на войне, а сам Хуа Чэн был довольно молод. Хуа Чэн, однако, твердо уверен, что Му Цин завидовал тому, что Се Лянь хвалил навыки владения мечом Хуа Чэна и предлагал ему использовать саблю. Вдобавок Му Цин был с тридцатью тремя небесными чиновниками, которые унизили Се Ляня из-за куска возделанной земли.

Му Цин испытывает отвращение к привязанности Хуа Чэна к Се Ляню, называя его монстром и преследователем. Несмотря на это, когда казалось, что Хуа Чэн умер после битвы с Белым бедствием, он кричал, чтобы Хуа Чэн вернулся, потому что его смерть сильно опечалила Се Ляня, демонстрируя, что Му Цин заботится о счастье Се Ляня с Хуа Чэном.

Фэн Синь

Он презирает Фэн Синя так же, как Му Цина за то, что тот бросил Се Ляня. Хуа Чэн любит смотреть, как Фэн Синь и Му Цин сражаются. Фэн Синь, в свою очередь, с самого начала очень подозрительно относился к Хуа Чэну и не особо заботился о нем.

Цзюнь У

Он не доверяет и не любит Цзюнь У, чувствуя, что ему наплевать на Се Ляня, поскольку он дважды изгонял его с небес и даже наложил на Се Ляня кандалы, которые рассеяли его удачу. Он единственный, кто может плохо говорить о Цзюнь У без каких-либо последствий. В свою очередь, Цзюнь У, похоже, рассматривает его как грозного врага, запрещая другим чиновникам вступать с ним в драку. Несмотря на это, Цзюнь У изначально, казалось, поддерживал роман Се Ляня с Хуа Чэном, но это было наиболее вероятно, поэтому он мог использовать их любовь как «слабость» Се Ляня. Хуа Чэн помог Се Ляню уничтожить Цзюнь У раз и навсегда, запечатав его, чтобы он больше не мог причинить вред.

Четыре Великих Бедствия

Хэ Сюань

Эти двое разделяют нейтральные отношения. Хотя они и не друзья, но стали союзниками друг друга, поскольку Хэ Сюань помог Хуа Чэну собрать информацию на Небесах, а Хуа Чэн помог ему отомстить Ши Уду. Хэ Сюань также помог Хуа Чэну, позволив ему и Се Ляню привести небесных чиновников в его Логово Черной воды, когда они бежали от Цзюнь У и замаскировались под Хуа Чэна, чтобы проверить человеческий массив, не допуская распространения поветрия ликов в очередной раз. Хуа Чэн заявляет, что это потому, что он задолжал ему огромный долг.

Безликий Бай

Он презирает Бай Усяна, поскольку это его вина, что Се Лянь так много страдал в течение жизни.

Люди

Ши Цинсюань

Хотя он не считает его другом, но, кажется, по крайней мере может терпеть его присутствие, будучи гораздо менее раздраженным на него, чем на любого другого небесного чиновника. Скорее всего, это потому, что он один из немногих богов, которые относятся к Се Ляню с искренним дружелюбием и уважением. Несмотря на это, Хуа Чэн действительно работал с Хэ Сюанем, чтобы убить Мин И и помочь ему выдать себя за Мин И, чтобы отомстить Ши Иду и Ши Цинсюаню за несчастье, которое они причинили ему (хотя в случае Ши Цинсюаня это было совершенно непреднамеренно).

Оружия

Эмин

Эмин — его сабля, сделанная собственным правым глазом Хуа Чэна. Несмотря на свою устрашающую репутацию главного оружия Хуа Чэна, он подчиняется своему хозяину, который часто издевается над ним. Эмин очень любит Се Ляня и наслаждается вниманием, которое Се Лянь проявляет к нему, особенно когда он гладит его. В результате Хуа Чэн склонен испытывать детскую ревность к собственному оружию, часто отталкивая его в сторону, чтобы вернуть безраздельное внимание и привязанность Се Ляня.

Жое

Хотя Хуа Чэн не особо взаимодействует с магическим оружием Се Ляня, Жое, похоже, доверяет Хуа Чэну. Жое способен обнаруживать злых духов и защищать Се Ляня. Когда Юэ Цинъюань впервые встретил Хуа Чэна во время арки «Жених-призрак», он действительно напал на Хуа Чэна, но тот превратился в бабочек. Однако, когда Хуа Чэн подошел к Се Ляню как Сань Лан, он не напал на него (хотя это могло быть потому, что преобразование Сань Лана было достаточно хорошим, чтобы выглядеть как человек). Когда Се Лянь попал в песчаную бурю и приказал Жое ухватиться за что-то сильное и надежное, он схватился за бедро Сань Лана. Даже после того, как раскрывается личность Хуа Чэна как одного из четырех великих бедствий, Жое никогда не нападает на него, скорее всего, из-за глубокого доверия Се Ляня к нему.

Хотя Хуа Чэн, кажется, доверяет способностям Жое защитить своего хозяина, подразумевается, что Хуа Чэн слегка завидует близким отношениям оружия со своим хозяином. Примечательно, что в дополнении Amnesia, когда Се Лянь потерял свои воспоминания, а Сань Лан следовал за ним, как только Се Лянь стал подозревать Хуа Чэна, тот использовал предлог, что он следовал за Се Лянем, потому что на нем был проклятый объект (то есть Жое). Он крепко держал Жое, чтобы не дать ему вернуться к своему хозяину, и даже палкой для еды придавил его, заявив, что у него «довольно плохие привычки, и он нуждается в надлежащей тренировке». Он дошел до того, что бросил кусок белого шелка на пол, используя неизвестный метод, чтобы удержать его.

Судьбоносные элементы

Множество вещей, сформировавших образ и связанных с судьбой Хуа Чэна были заложены в далёком прошлом и зачастую — тесно связаны с Се Лянем. Вот перечень таких судьбоносных для него вещей, событий и элементов, перечисленных в хронологическом порядке.

Судьба несчастливой звезды (рождение)

«Этот ребёнок — страшное создание, он отмечен судьбой одинокой звезды, несущей беды и разрушения. Тёмные твари более всего тянутся к таким. Кто его коснётся, того ждут несчастья, а кто поцелует — тот не жилец! Это создание с ужасной судьбой, к нему нельзя даже притрагиваться!» — в первые встречи с Се Лянем Хуа Чэн боялся притрагиваться к нему, одёргивая руку.

«Гороскоп того ребёнка вызывал серьёзные опасения — если такой человек удачлив, то эта удача взлетает до небес, если жесток, то жестокость его пронзает землю» — удача Хуа Чэна выходит за рамки разумной нормы.

«В обычных обстоятельствах мальчик должен был в раннем возрасте лишиться родителей. Если же они не погибли, значит наверняка либо бросили его, либо издевались над ним. Кроме того, он сам не дожил бы и до восемнадцати.» — в детстве часто сбегал из дома и слонялся по улицам, не от хорошей жизни дома, он даже хотел покончить с собой, спрыгнув со стены во время церемониального шествия поклонения Небесам (но засмотрелся на представление и в итоге упал совершенно случайно); он на самом деле умер в юном возрасте на поле битвы во время войны Сяньлэ и беженцев из Юнъаня.

Коралловые серьги (10 лет)

Во время церемонии поклонения небесам Се Лянь спас упавшего Хуа Чэна. После церемонии обнаружилось, что одна из серёжек принца пропала. Впоследствии эта потерянная серёжка обнаружилась как украшение на косичке Хуа Чэна-демона. Мало кто обращал внимание на эту деталь его истинного облика и только Му Цин, которого сильно задела история с серьгой, узнал её, увидев лично. Хотя как она попала к Хуа Чэну осталось неизвестным.

Белые цветы (три года спустя +/- около года)

«Лишь приглядевшись, он заметил, что глиняная статуя первоначально должна была держать именно глиняный цветок. Но, возможно, цветок выпал от недостатка мастерства скульптора, а может, его сломал кто-то из желания сыграть злую шутку, и теперь в левой руке осталось лишь маленькое отверстие. Белый цветок поместился как раз в эту маленькую дырочку. Если кто-то и впрямь специально сорвал его для того, чтобы заполнить пустующую левую руку глиняной статуи, это был жест поистине чуткой заботы.» — впоследствии Хуа Чэн продолжает трепетно относиться к белым цветам и даже заработал своё прозвище «Искатель Цветов под Кровавым Дождём», когда укрыл одинокий цветок от крови.

Красный зонт (три года спустя +/- около года)

«Се Лянь пристроил зонтик у входа, и когда мальчишка услышал, что звук не стихает, должно быть, это показалось ему странным — он поднялся, чтобы посмотреть, и увидел красный зонт, косо лежащий на земле под дождём, будто одиноко раскрывшийся красный цветок.» — это не тот же зонт, который он будет использовать в будущем, но определённо этот подарок был важен.

Ятаган Эмин (нет и 14 лет)

«Се Лянь воскресил в памяти каждый выпад и каждое движение юноши во время сражения с бину, повторив пару взмахов рукой, и заключил:

— Должно быть, тебе не приходилось брать в руки ятаган? Ты сражаешься мечом, но стиль меча замысловат и коварен. Клинок твой быстр и безжалостен, это верно. Но ты будто скован по рукам и ногам, твоей силе негде развернуться. Если раньше не держал ятагана, в следующий раз попробуй. Мне думается, тогда твоя мощь во многом возрастёт.»

800 лет разлуки (нет и 14 лет, в пещере с демоническим цветком-оборотнем сладкие узы)

«— За этой деревней трактира больше не будет! Если сейчас откажешься, то впредь и не надейся, за восемьсот лет ни разу не попробуешь!» — Хуа Чэну удалось сблизиться и добиться взаимности от Се Ляня только спустя 800 лет.

Красная нить судьбы (нет и 14 лет, в пещере с демоническим цветком-оборотнем сладкие узы)

«Наконец юноша нащупал дрожащий кадык Се Ляня, потянулся дальше и поймал прядь волос. Он схватился за тоненькую прядку, крайне осторожно срезал её мечом. <...> Юноша протянул ладонь. Се Лянь забрал у него тонкую прядь и кое-как наспех завязал узелком на пальце юного воина.» — позднее Хуа Чэн носит на пальце красную нить, которая кроме напоминания об этой пряди в китайских поверьях символизирует связь двух людей.

Первый раз (нет и 14 лет, после падения Сяньлэ)

«На пути к вершине троица заслышала звуки драки, а достигнув Пика наследного принца, увидела, что дворец Сяньлэ уже почти разрушен, остался только остов главного зала да четыре стены, изваяние божества давно исчезло с огромного божественного постамента. А у полуразрушенного входа в главный зал грудится разношёрстная группа людей, которые явно дерутся, при этом громко выкрикивая:

— Ах ты, мелкий проклятый демон! Ты что здесь, жёнушку чести лишил? Для тебя эта развалюха — самое дорогое, что есть в жизни?!» — в интервью Мосян Тунсю сказала, что первый раз Хуа Чэна и Се Ляня случился в монастыре Хуанцзи на горе Тайцаншань.

Татуировка на руке (время не уточняется, скорее всего ещё при жизни)

«Се Лянь с невозмутимым видом поставил на поднос две чаши с водой и приготовился к трапезе, но тут обратил внимание на руку Саньлана: из под засученного рукава виднелась небольшая татуировка с незнакомыми ему символами. Юноша заметил его взгляд и одёрнул рукав

— В детстве сделал.»

«Он тут же взял ладонь принца в свою и широкими мазками изобразил два иероглифа. Разумеется, не зная контекста, никто не смог бы узнать, что это за иероглифы, и тем более разглядеть в них имя Се Ляня... <...>

— Саньлан, у тебя на руке! — принц схватил Хуа Чэна за предплечье, задрал рукав и радостно воскликнул: — Это же оно!»

«— Это и правда призрачный огонёк, его пособник! Вот и доказательство! <...>

— Я не знаю, откуда он тут взялся! — в гневе вскричал принц. — С чего вы решили, что раз вам попался призрачный огонёк, то это непременно моих рук дело? Призрачные огни — не такая уж редкость! Или что же, на нём моё имя написано?!» — На Хуа Чэне и правда буквально написано имя Се Ляня.

Призрачный город (после смерти, после изгнания Се Ляня с Небес)

«— Если тебе непременно понадобилось продавать подобный товар, шёл бы в специально предназначенные для этого места и там торговал!

Старик в ответ возмутился:

— Легко сказать! Где же такие места найти?! Все на свете так и торгуют: где придётся, разложив товар у дороги!» — Хуа Чэн создал Призрачный город, где призраки и люди могли бы торговать таким специфическим товаром, которому не место на людских рынках.

Сражение против 33 небожителей (после смерти, после изгнания Се Ляня с Небес)

«Эти небожители беспокоились, что если принц останется здесь, он заберёт себе большую часть духовной силы. А оставшуюся ещё и придётся делить между тридцатью тремя коллегами, и значит, каждому из них в итоге достанется самая малость!»  — небожители прогнали Се Ляня с горы, впоследствии Хуа Чэн стал непревзойдённым демоном, поднялся на небеса, просил им вызов, победил и уничтожив их храмы отправил их в небытие.

Спасение людей на горе Тунлу (после второго изгнания Се Ляня с Небес)

«— Тот призрак хотел напасть на живых людей, но почему-то в последний момент остановился, не тронув никого. Вместо их жизней он принёс в жертву собственный глаз, который и стал основой кровавого артефакта. Он уже находился на последнем издыхании и должен был окончательно исчезнуть после столь серьёзного ранения, однако произошло обратное — он, напротив, окончательно пробудился, словно что-то его воодушевило.» — следование пути, избранному Се Лянем, позволило ему выжить и стать одним из сильнейших демонов.

Пещера Десяти тысяч божеств (во время нахождения на горе Тунлу)

«И в каждом таком гроте стояла божественная статуя для поклонения. Изваяния изображали и юных божеств, и уже чуть более взрослых, но всё же молодых. Позы поражали разнообразием: полулежащие, словно в томном безделье; непринуждённо сидящие, будто за распитием вина; в подобающей торжественной позе; танцующие с мечом в руке... И от одеяний разбегался взгляд — на одних красовались роскошные парадные платья, на других — простые монашеские одежды, на третьих — рваные лохмотья, какие-то и вовсе были полуобнажены... Отличался и уровень мастерства скульпторов, где-то исполнение хромало, изваяния вышли грубыми и примитивными, а где-то, напротив, — отличалось таким изяществом и вниманием к деталям, что волосы едва не шевелились на голове от одного взгляда.» — Хуа Чэн много лет тренировался в изображении Се Ляня, благодаря чему, в частности, может превосходно нарисовать его портрет.

Храм Тысячи фонарей (после основания Призрачного города)

"— Пару дней назад праздновали Середину осени, и я подумал, что гэгэ, наверное, примет участие в той нелепой игре, которую они устраивают каждый год, вот и выдумал такой способ. Просто хотел, чтобы гэгэ немного повеселился на пиру, разогнал тоску." — Хуа Чэн воздвиг целый храм для Се Ляня, но прятал его ото всех до тех пор, пока не решил порадовать его. Как и просил Се Лянь в самом начале своего божественного пути — в храме отсутствовали подушки для преклонения коленей.

Прочее

- Хуа Чэн, скорее всего, является левшой, так как многие неосознанные и не требующие целенаправленного обучения действия выполняет левой рукой (возможно из-за этого у него проблемы с калиграфией):

«— Вперёд, — он уселся рядом и склонился к Се Ляню. — Как гадать будешь?

— Может, по руке?

Уголки губ Саньлана поползли вверх. Трудно было понять, что означает эта улыбка, но он просто сказал: „Ладно!" — и протянул левую руку.»

«Одной ногой наступив на прямоугольную доску, в левой руке он крутил меч для рубки хвороста.»

«Саньлан схватил пресмыкающееся ровно в нужном месте, поэтому, как бы она ни скалила зубы, напугать его уже не могла. Змеиный хвост несколько раз мягко обвился вокруг его левой руки.»

«Хуа Чэн раскрыл левую ладонь:

— Тогда давай то, о чём договаривались.»

«По возвращении в монастырь Водных каштанов Се Лянь издали увидел Лан Ина, который прислонился к дереву перед монастырём и левой рукой неторопливо поигрывал метлой.»

«Фэн Синь бился с призрачными бабочками, Му Цин же вышел против Хуа Чэна. Но тот протянул руку, и в его левой ладони появилась изогнутый ятаган, Эмин, который и принял на себя атаку!»

- Хуа Чэн любит выкладывать из овощей «смайлики»:

«Хуа Чэн тем временем, выложив на тарелке из овощей, к которым никто так и не притронулся, улыбающееся лицо»

«Саньлан палочками сложил из овощей на тарелке улыбающееся лицо.»

Он настолько богат, что обращается с легендарными, несравненно ценными сокровищами, как с мусором из местного магазина.

Сосуд звёздного неба — сосуд для вина из чёрного нефрита, инкрустированный мелкими звёздочками, который можно оставить под открытым небом при свете луны и звёзд и он впитает в себя лучшую духовную Ци небесных светил. Не только изящный сам по себе, но и полезный в самосовершенствовании. Се Лянь случайно разбил его из-за раненой руки, но Хуа Чэн просто велел слугам убрать осколки и занялся лечением руки Се Ляня.

Кисть восьми сторон света — артефакт из шерсти с кончика волшебного хвоста древнего оборотня и верхнего ростка нефритового бамбука, когда ею долго не пишут иероглифы, на кисти вырастают бамбуковые листья из голубого нефрита. Именно с этой кистью Хуа Чэн практиковался в каллиграфии и если у него выходило плохо — винил в этом кисть и бросал её на пол и мог запнуть куда-нибудь. Се Ляню приходилось отыскивать её, чистить и убирать на место, так как Хуа Чэн совершенно не заботился об этом.

В то время, как Се Лянь имеет лишь несколько сменных комплектов настоящей одежды (при этом все — одинаковые белые халаты), Хуа Чэн славится своим постоянным изменением внешности. Даже после того, как он встретился с Се Лянем и путешествует или в истинном обличье или в образе Саньлана, он отыгрывается в переодевании, меняя одежду с помощью магии:

«Хуа Чэн надел простые чёрные одежды, наконец ровно забрал волосы и дополнил украшением из белой яшмы. Теперь небрежности в его образе стало меньше, зато настолько же прибавилось собранности. <...> Се Лянь, глядя на Хуа Чэна, даже поневоле вспомнил старую фразу: „Мужская красота — в чёрных одеждах", и подумал, что это поистине так.»

«Хуа Чэн тем временем, наблюдая за всем со стороны, уже настолько измаялся от скуки, что вновь переоделся в красное, затем опять в чёрное, а потом вовсе в белое. Почти каждый раз, когда Се Лянь поворачивался и смотрел на князя демонов, тот мгновенно преображался, меняя что-то в причёске, украшениях, обуви и других деталях.»[56]

«Однако к его удивлению, повернувшись, принц увидел, что Хуа Чэн уже надел чистые рыбацкие одежды.»

- В послесловии к роману Монсян Тунсю рассказала о создании персонажей и немного о предыстории Хуа Чэна, которая не раскрывается в основном повествовании[58]:

«По задумке отец Хуа Чэна был жителем императорской столицы Сяньлэ, мать же — роковая красавица из чужого народа. Поэтому при первом появлении от Хуа Чэна исходит немного чужеземного очарования. В черновике для создания образа этого „чужого народа" я изучила множество народностей. К примеру, тату: кажется, у многих народностей принято делать татуировки, и эта деталь придала герою дух бунтарства и некоторую наивность, а также немного незрелой сексуальности. Ещё примеры: кленовые листья, бабочки, серебряные украшения, изображения диких зверей и так далее — по этим приметам легко догадаться, о какой народности идёт речь, всё-таки по ней есть огромное множество материалов.»

«Кроме того, раз уж я официально определилась с характером Хуа Чэна во время поездки в Шанхай, чисто теоретически местом его рождения можно считать именно этот город. Несмотря на то, что впоследствии Хуа Чэн овладел тёмной магией иного народа, всё же он прожил в государстве Сяньлэ более десяти лет, и культура хань оказала на него гораздо большее влияние.»

«В заметках, которые не были использованы в книге, Хуа Чэн часто пел песни о любви своему возлюбленному на древнем языке, который уже утерян и которому научила его мама. А когда Се Лянь спрашивал, что он поёт, Хуа Чэн хитро прищуривал глаза и нёс всякий вздор. Но по мере развития сюжета я заметила, что можно и не писать о родителях и происхождении Хуа Чэна.»

- Автор подтвердила в интервью, что из трёх главных любовных интересов в её романах у Хуа Чэна лучшие навыки в постели.

- В маньхуа символическое животное Хуа Чэна — лиса, как показано как в артах официального художника, так и в настоящих главах. В главе 176 Му Цин говорит Се Ляню «Хуа Чэну нужно всего лишь сказать пару милых слов, и ему поверят, подобно очарованному лисьим духом», главным образом ссылаясь на лисьих духов, которые в азиатском фольклоре — соблазнители, известные как зачаровывающие и очаровывающие невинных людей, которые заставляют людей влюбиться в духа.