Грааль

Над тихим районом Парижа нарастал зловещий гул. Бежевые дома в стиле Осман высотой в шесть этажей с мансардой образовывали не очень широкий коридор, погружённый в приятную сонливость, когда с соседнего проспекта, расположенного перпендикулярно улочке вдруг выехал тюнингованный Pontiac GTO 1969 года коричневого цвета с угольно-черными капотом и крышей. Хромированные диски радиусом в 23 дюйма блестели в лучах солнца, накладной передний бампер чёрного цвета чуть не цеплял асфальт, а две круглые фары были расположены прямо над ним, так что решётка радиатора, разделённая посередине на две части, протянулась едва ли не до самых боков.

Несмотря на то, что скорость автомобиля была не больше 48 километров в час, звук его мощного мотора разносился на несколько кварталов вокруг. Только машина выехала к повороту, как две руки, держащие руль резко выкрутили его до упора влево, а бежевый лофер на массивной белой подошве, который казался чересчур тяжёлым для тоненькой женской ножки, на которую он был надет, вжал педаль газа настолько сильно в пол, насколько это было возможно. Задняя часть Pontiac занесло и он повернул вправо, оставляя за собой ярко выраженный чёрный след.

Как только автомобиль вернулся в ровное положение, подошва лофера быстро переместилась на педаль тормоза и выжала её до упора. Даже сквозь стремительно вращающиеся диски можно было увидеть, как раскаляются докрасна тормозные колодки, а резина завизжала, оставляя за собой не менее чёткие полосы. Проехав ещё пару метров по инерции, Pontiac наконец замер на месте, едва не врезавшись капотом в припаркованную возле тротуара машину.

Длинная дверь медленно открылась, и на тротуар вышла стройная невысокая девушка в светло-бежевом летнем платье до колен и шерстяном кардигане на пару тонов темнее, оценивающе глядя на здание, которое снизу казалось самым обычным, но на его крыше располагалась старая заброшенная теплица, которую можно было увидеть только из окон расположенного напротив дома. Чуть наклонив голову влево, девушка сняла коричневые солнцезащитные очки-маску, закрывающие чуть ли не половину лица. Внешность её вполне соответствовала её образу, но сильно контрастировала с её автомобилем. Тёмные глаза, накрашенные блеском губы и бледная кожа с едва розовыми щеками в овале из вьющихся светло-русых волос длиною до плеч.

- Миленько, - произнесла девушка, закончив осмотр здания, словно собиралась его покупать и сейчас прикидывала цену.

Повернув влево, она быстрыми шагами пошла к ближайшей входной двери, которая состояла из цельного массива дуба и крайне лаконично сочеталась с каменными изразцами карнизов над окнами. Дверь, как Эмили и предполагала, оказалась заперта, поэтому девушка, осмотревшись по сторонам, хотя на всей улице кроме неё никого не было, достала из кармана хитро устроенную отмычку, состоящую из нескольких десятков кромешных металлических зарубок, каждая из которых была подключена к микроскопическому чипу, в режиме реального времени отслеживающему данные о замке и подстраивающим расположение зарубок необходимым образом, и, осторожно просунув её в замочную скважину, пару раз провернула, так что замок без малейшего сопротивления открылся.

Войдя внутрь, девушка оказалась в не очень большой прихожей. Жильцы соседних квартир даже не услышали, что кто-то открыл входную дверь, так как сквозь стены можно было услышать их оживлённые переговоры и смех. Чтобы никто и не заметил её присутствия, Эмили закрыла за собой дверь и неспешно пошла по лестнице наверх. Сквозь окна на узкие лестничные пролёты, ограждённые красивыми металлическими перилами серебристого цвета, падал яркий свет, так что растения в горшках на подоконниках чувствовали себя прекрасно, вытягивая свои листья к замутнённым стёклам в деревянных рамах.

На каждой лестничной клетке находилось несколько квартир, в некоторых из которых играла музыка, в каких-то звучали голоса, а хозяева каких-то из квартир, очевидно, были на работе, так как оттуда не доносилось ни звука. Миновав семь этажей, Эмили наконец вышла к железной двери, ведущей на крышу, которая неожиданно оказалась не заперта. Открыв её, девушка остановилась в проёме, глядя на улицу.

Теплица отбрасывала на крышу длинную тень, состоящую из тёмных полос от стального каркаса и более светлых прямоугольников, которые проявляли все загрязнения на стёклах. Из-под фундамента теплицы вырастали какие-то травы, колышущиеся на прохладном ветру, обдувающем лицо Эмили и треплющим её волосы. Серые стальные листы крыши за долгие годы приобрели более приглушённый оттенок от солнца и пыли, прибитой дождями в углубления неровностей покрытия.

Где-то внизу по дороге ехали немногочисленные автомобили, но на крыше звук их моторов казался лишь отдалённым эхом, так что шуршание растительности и мерное завывание ветра на лестнице было единственным, что нарушает общую тишину. Из труб с металлическими конусообразными навесами от дождя, вырастающих из крыши, как грибы, выходил сероватый дымок с аппетитным ароматом готовящихся в квартирах блюд, который разносился по воздуху на метры вокруг.

Несмотря на то, что все стёкла теплицы покрывали подтёки и мутные пятна, сквозь них можно было отчётливо увидеть два пустых жёлтых кресла. Убедившись, что там никого нет, Эмили прикрыла за собой дверь на крышу и пошла вперёд, стараясь не шуметь, хотя металл крыши и так был достаточно толстым, чтобы не скрежетать под ногами. Проржавевшие петли тихо скрипнули, и внутрь теплицы с улицы ворвался поток свежего воздуха. Хоть она и стояла долгое время в заброшенном состоянии, все стёкла были совершенно целы, поэтому даже в холодное время года здесь было очень комфортно.

Уже оказавшись внутри, Эмили обвела помещение внимательным взглядом, словно стараясь что-то найти. Малая площадь и практически полное отсутствие мебели были причиной того, что спрятать хоть что-то даже относительно небольшое здесь было бы задачей затруднительной. Тем не менее, девушка прошлась от одной стены до другой, водя головой из стороны в сторону, затем наклонилась и заглянула под кресла, но под ними, кроме толстого слоя пыли и паутины ничего не было.

Задумчиво глянув на пол, она начала подошвой простукивать доски, но под ними находилась только почва, некогда служившая для выращивания многочисленных растений, так что между трещинами в древесине до сих пор можно было заметить редкие сухие корешки и побеги. Во всей теплице не было даже намёка на Грааль, из-за чего Эмили не оставалось ничего кроме как остановиться напротив окна, выходящего прямо на Эйфелевую башню, активно обдумывая дальнейшие действия.

Её лицо оказалось настолько близко к стеклу, что тёплый воздух, вырываясь из ноздрей, конденсировался крошечными каплями на гладкой поверхности. Заметив это, девушка начала пальцем медленно выводить на этом фоне пятиконечную звезду.

- Его здесь нет, - произнесла она, глядя на пресекающиеся линии. - А где он?

Закончив говорить, она обвела звезду в кружок, образовав на окне пентакль, в который идеально вписывалась Эйфелевая башня.