Особенные: Проявление Этергена

Вернувшись домой, все разошлись по своим делам. Эрик, не сказав ни слова, поднялся наверх и сразу ушёл спать. Мика проводила его взглядом с лёгким подозрением: брат стал слишком молчаливым, будто прятал что-то внутри. Но видя его усталость, она решила не давить расспросами.

Бен остался возле фургона — склонился под капот, проверяя двигатель и стуча чем-то металлическим, словно хотел убедиться, что дорога их не подведёт. Лиз, едва скрыв раздражение, буркнула «займусь делом» и скрылась наверху. Никто не сомневался: она снова забралась на чердак в свою «берлогу расследований», где среди карт и записей проводила ночи напролёт.

Лия ушла на кухню и сразу занялась готовкой. Вскоре по дому потянуло запахом жареного лука и свежего теста.

Мика осталась одна с Кимом. Повисла неловкая тишина, и это заставило её сильнее вспомнить то мгновение у фонтана — как они были так близко, как сердце в груди билось быстрее. Она покраснела и резко отвела взгляд.

— Если все заняты, я лучше потренируюсь, — коротко бросил Ким и поспешил к лестнице. Его шаги звучали чересчур торопливо, будто он боялся, что смущение выдаст его самого.

Мика уже было двинулась следом, но заметила, как из кухни на неё хитро глянула Лия. В фартуке, с руками в муке, та лепила тесто, и в уголках её губ играла лёгкая улыбка.

— Редко можно увидеть его таким, — негромко заметила она, продолжая раскатывать пласт на доске.

Мика прищурилась, переходя на кухню:

— Не понимаю, о чём ты.

— Ой, да брось, — Лия прыснула, отмахнувшись и сбивая муку с пальцев. — Вы оба сияете, как лампочки.

Мика тут же оглянулась по сторонам, словно боялась, что Ким всё это услышит.

— Да ладно тебе, — продолжила Лия и даже прикрыла рот ладонью, переходя на шёпот: — Все и так видят...

— Хватит, — Мика скрестила руки на груди, но в голосе больше было смущения, чем строгости. — Мы толком друг друга ещё не знаем, чтобы говорить о чувствах.

— А зря, — усмехнулась Лия, ловко откидывая тесто на сковороду и задевая локтем банку с мукой. Та едва не упала, но она успела поймать её и хмыкнула. — Вы пережили вместе слишком много, чтобы отрицать очевидное.

Мика закатила глаза и, чтобы перевести тему, спросила:

— Сколько у тебя вообще увлечений? Ким как-то показывал мне студию и проболтался, что ты и поёшь, и на фортепиано играешь. Ещё и готовишь постоянно.

Лия улыбнулась, убирая волосы назад, испачканные мукой.

— Да, но у меня всё несерьёзно. Могу увлечься, а потом забросить. Танцы, пение, готовка, музыка... Я везде по чуть-чуть.

— Танцы? А разве не Лиз танцует? — удивилась Мика.

— Раньше меня интересовал балет, — пояснила Лия. — А потом и моя сила помогала — гибкость, равновесие. Она научила тело слушаться.

Мика нахмурилась, но с лёгкой улыбкой:

— А я из увлечений только рукоделие могу вспомнить. Готовить-то умею, но рутина не моё.

— Я помню твою комнату, — поддразнила Лия, подмигнув.

— Надеюсь, ты не будешь меня подкалывать, как Эрик, — фыркнула Мика.

Обе рассмеялись, шумно хлопнув ладонями по столу. На мгновение напряжение отступило, но в воздухе всё равно витало ожидание — как перед грозой. Встреча с Роуз тенью висела над ними, и каждая из девушек чувствовала это.

Поев, они поднялись наверх. Проходя мимо комнаты для тренировок, обе услышали резкие удары — бах, бах — и звук тяжёлого дыхания. Дверь была приоткрыта. Внутри Ким бил грушу, кулаки двигались яростно, будто он хотел выбить из себя всё накопившееся.

Мика замерла. Лия тихо шепнула сбоку:

— Он и ночью иногда сюда приходит. Когда кошмары мучают.

— Кошмары? О прошлом?.. — Мика повернулась к ней.

Лия кивнула, опустив взгляд.

— Лучше ступай к нему. Я всё равно собиралась отдохнуть.

Она мягко коснулась плеча Мики и отошла, растворяясь в коридоре.

Мика вдохнула глубже и вошла в зал. Ким продолжал бить грушу, кулаки сверкали в тусклом свете лампы, дыхание было сбивчивым. Услышав её шаги, он резко остановился и бросил быстрый взгляд.

— Думал, ты решишь отдохнуть, как твой брат, — хрипло сказал он.

— Не могу, — ответила Мика, обводя взглядом зал и садясь на скамью у стены. — Я тоже в предвкушении встречи... всё внутри тревожит.

Ким взял полотенце, опустился рядом и вытер вспотевшую шею. На его руках чётко проступали вены, мышцы были натянуты, словно струны, а на коже виднелись тонкие линии шрамов и свежие ожоги. Мика не удержалась: её пальцы осторожно коснулись его руки, будто проверяя — не больно ли.

— Откуда у тебя столько ран?.. — её голос дрогнул, когда она всматривалась в неровные следы, будто каждый из них хранил отдельную историю.

Ким усмехнулся, но улыбка вышла тусклой, с привкусом усталости.

— Раньше было хуже. До того, как ты залечила мою рану. А новые... — он отвёл взгляд, — от силы.

— Ты обжигаешь себя?.. — Мика нахмурилась, пытаясь вспомнить, как Эрик когда-то вскользь упоминал о побочных эффектах у некоторых способностей.

Ким кивнул.

— Да. Когда теряю контроль, огонь возвращается ко мне. — сказал он ровно, но в голосе пряталась тяжесть — как у человека, который слишком часто сгорал изнутри.

На миг повисла тишина. Воздух будто застыл, тяжёлый, гулкий. Ким глубоко вдохнул, будто собираясь с силами, и только потом заговорил:

— Те эксперименты, что проводили надо мной... — слова выходили медленно, с надрывом. Он не поднимал на неё взгляда, будто боялся, что в её глазах отразится его прошлое. — Они заставили меня разбирать собственный огонь по частям. Чувствовать, из чего он рождается.

Он вытянул ладонь вперёд — и над пальцами вспыхнул крошечный язычок пламени. Он дрожал, словно живое сердце, едва удерживаемое оболочкой.

— Тогда я понял: сила всегда требует цену. И иногда она слишком высокая.

Кулак сомкнулся, и огонёк погас. В тот же миг что-то в его лице словно надломилось — как будто вместе с пламенем исчезла опора, на которой он держался.

Мика нахмурилась, едва слышно шепнув:

— Значит... у каждой способности есть своя цена...

Она осторожно положила ладонь ему на плечо. Ким поднял глаза — короткий миг, но в этой встрече взглядов было больше откровенности, чем в десятках слов.

— Многое из того, что я умею, — продолжил он глухо, — не дар. Это следствие ужаса. Огонь может согреть... но и обжечь тех, кто рядом, если я не справлюсь.

Мика тяжело выдохнула.

— То, что с тобой делали... звучит ужасно. — она колебалась, но вопрос всё равно сорвался с губ: — А те эксперименты...

Ким перебил её резче, чем хотел, словно отрезал воспоминания, прежде чем они успели прорваться наружу:

— Последний был связан с плавлением металла. — его голос стал низким, почти шёпотом, но в нём слышалась боль, будто треск горящей древесины. — Тогда я впервые понял, что могу использовать силу иначе. Именно тогда я попытался сбежать... и почти получилось.

Его губы искривились в горькой усмешке, но та тут же погасла.

— Но из-за своей глупости я снова попался. Меня вернули обратно. В Биомедцентр. К тем же учёным. К новым опытам.

Он сжал кулаки, костяшки побелели. На секунду показалось, что в воздухе стало жарче.

— Там я пробыл ещё какое-то время. Пока... снова не появился шанс. — он поднял глаза, и в них сквозила усталость, но пробивалась и искра упрямства. — И только пару дней назад... я вырвался окончательно. Именно тогда, когда наткнулся на тебя.

Последние слова прозвучали ровно, но за ними чувствовался огонь, который не стих даже после побега. Его воспоминания всё ещё обжигали его изнутри.

Мика сжала губы, сердце болезненно кольнуло. Она ясно ощутила вину — ведь они с Эриком вскрыли его старые раны расспросами. Она опустила взгляд, но Ким заметил перемену. Его ладонь легла ей на плечо, тёплая, уверенная.

— Мика, — сказал он тихо, но твёрдо, — я считаю, что нам всё равно повезло встретиться. Если бы нет — вы не нашли бы Лию и Бена. Не вышли бы на меня. И, возможно... мы бы встретились уже в других обстоятельствах. Куда хуже.

Она подняла глаза. Его слова будто вытянули её из собственной вины. Мика улыбнулась — и в этой улыбке была благодарность. Она тоже чувствовала: ничего случайного не бывает.

Они ещё немного просидели рядом в молчании, которое уже не давило, а успокаивало. Потом Ким поднялся, и в его движениях снова появилась собранность — время встречи приближалось.

Мика направилась в студию — и замерла на пороге. Комнату наполняла музыка: тягучая, мягкая, сотканная из боли и воспоминаний. Лия сидела за фортепиано с закрытыми глазами. Её тонкие пальцы бежали по клавишам, и казалось, будто она не играла — а разговаривала с инструментом.

Каждая нота отзывалась в груди Мики. Боль, тоска, вина — словно чужая ноша на миг легла на её плечи.

— Не думала, что ты настолько играешь... — прошептала Мика, боясь разрушить мелодию.

Лия вздрогнула, пальцы сбились, и музыка оборвалась. Она поспешно открыла глаза. На щеках блестели следы недавних слёз.

— Я... просто... — пробормотала она, торопливо вытирая лицо. Но взгляд выдавал: это было больше, чем «просто».

Мика подошла ближе, мягко спросила:

— Что-то случилось?..

— Нет... Просто, когда все заговорили о прошлом... я тоже вспомнила. — Лия отвела взгляд, её голос дрожал, словно она боялась выдать лишнее.

Мика осторожно взяла её ладони.

— Эй. Мы не можем изменить прошлое. Но можем вынести из него уроки.

Лия замерла, подняла глаза — в них отражался страх.

— А если в этом прошлом есть такое... за что другие бы меня возненавидели?..

Мика усмехнулась, но тепло, по-дружески.

— Бен в тренера машину швырнул — и никто его не возненавидел. — она пожала плечами. — Да, звучит жёстко. Но это не наша вина, что способности вспыхивают вместе с эмоциями. Главное — научиться не повторять ошибок, о которых потом жалеешь.

Лия всмотрелась в неё и впервые за вечер улыбнулась — робко, но искренне. Будто груз, давивший на плечи, чуть сдвинулся, оставив место для воздуха.

Внезапный стук в дверь заставил обеих вздрогнуть. На пороге стоял Ким. Его лицо было спокойным, но голос звучал твёрдо:

— Бен сказал, пора собираться. Выезжаем.

Он не стал ждать ответа и уже в следующий миг исчез в коридоре.

Лия и Мика переглянулись и поспешили следом.

— Я разбужу Эрика, — сказала Мика и направилась к комнате, где он спал. Лия кивнула и пошла готовиться вместе с Кимом.

Когда Мика толкнула дверь, перед ней открылась картина, от которой она едва не прыснула со смеху.

Эрик валялся на полу, распластавшись, как будто его выбросили с кровати. Спал крепко, с открытым ртом, громко посапывая, будто маленький ребёнок.

— В такие моменты я не могу устоять, — прошептала Мика себе под нос, едва сдерживая смешок.

Она бесшумно подобралась ближе, схватила с подушки маленькую перинку и, прикусив губу от предвкушения, начала водить ею перед носом брата.

Эрик поморщился, скривился, зачесал нос — и снова отрубился. Мика повторила манёвр, едва сдерживая смех.

Через пару попыток он резко открыл глаза.

— Чёрт!.. — выдохнул он хрипло, а затем зыркнул на сестру с раздражением. — Ты совсем сдурела?!

Мика мгновенно отскочила назад, прижимая руку ко рту, но не выдержала и расхохоталась.

— Между ведром воды и пером я выбрала милосердный вариант!

Эрик сел, закатив глаза, и поднял подушку с одеялом.

— Даже когда сплю, ты находишь способ меня доставать, — пробормотал он, возвращая постель на место.

— Ладно, хватит ворчать, собирайся. И Лиз заодно позови, Лия о ней забыла, — бросила Мика и выскользнула за дверь.

Эрик покосился ей вслед и только вздохнул. Собрал ноутбук в рюкзак, перекинул через плечо и направился к лестнице на чердак.

— Элизабет! — крикнул он. — Мы уже собираемся выезжать! Спускайся!

Тишина.

— Серьёзно?.. Игнор? — пробормотал он и нахмурился.

Несмотря на правило — чужим вход на чердак строго запрещён, — он решился. Поднялся наверх и замер.

Перед глазами открылась сцена хаоса: стопки бумаг, заметки, какие-то схемы, фотографии на доске с картой и густыми пометками. Среди всего этого бардака, склонившись на руках, дремала Лиз.

— Я думал, что у Мики свинарник, но это уже уровень апокалипсиса... — пробормотал Эрик, криво ухмыльнувшись.

Шорох разбудил её. Лиз резко подняла голову, и в тот же миг её ладонь вспыхнула светом, ослепив Эрика. Он вскинул руку, защищая глаза.

— Эй, эй, спокойно, это я! — поспешно заговорил он.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?! — прошипела она, убирая ладонь, хотя слабое сияние на коже ещё не погасло.

— Ты не отзывалась... я решил проверить, — оправдывался Эрик, скользя взглядом по комнате.

— Убирайся. — голос её сорвался, в нём было слишком много злости и паники.

Но Эрик не двинулся. Его взгляд зацепился за фотографию на доске. Девочка лет десяти — мягкая улыбка, каштановые волосы, карие глаза... но не было родинки на щеке, как у Лиз.

— Это ты в детстве?.. — неуверенно спросил он, делая шаг ближе.

— Тебя это не касается! — резко оборвала Лиз, но он успел заметить под фото подпись: «Элисон».

— Элисон?.. Твоя сестра?.. — выдохнул он, будто не веря в увиденное.

Лиз замерла. На мгновение в её глазах отразились страх, боль и та уязвимость, которую она привыкла прятать под колкостью и холодом. Но в следующий миг она отвернулась, будто отрезав всё одним движением.

— Дурак, — бросила она и поспешно скрылась на лестнице, не дав ему продолжить.

Эрик остался в одиночестве. Его взгляд упал на раскрытую тетрадь на столе. Почерк спешный, нервный: «Мои поиски продолжаются... всё сходится... АКП действительно замешаны в пропаже сестры... нужны новые сведения, чтобы понять, где её держат».

Его сердце неприятно сжалось. Чужая тайна легла на плечи ледяным грузом. Он понимал — не имел права заглядывать в это. Но теперь уже было поздно: слишком личное вышло наружу.