Ангел мести

В этот момент Мартин почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он крикнул: «Мари, вернись ко мне!» и приложил руки к ее груди, чтобы начать делать непрямой массаж сердца. Но в этот момент Мари дернулась, сделала глубокий вдох, и ее сердце заработало.

И тут неожиданно она начала плакать во сне, да так горько, что Мартин и медперсонал в первый момент растерялись. Он наклонился к ней, стал гладить по лицу, слегка похлопывая девушку по щекам.

Мари резко распахнула глаза, сделала еще один глубокий вдох, как бы хватая воздух всей грудью, увидела перед собой Мартина и, продолжая плакать, протянула к нему правую руку.

Мужчина обнял ее, успокаивая: «Все, все, хорошо, малышка, я рядом, никому тебя не отдам. Все уже позади, ты справилась. Ты вернулась. Я люблю тебя».

Она плакала минут 15, не говоря ни слова. А потом, всхлипывая, произнесла:

— Мартин, Джим попрощался, сказал, что больше не будет сниться. Он ушел навсегда, пообещав оберегать нас.

Мужчина ее крепко обнимал, гладил по спине. А Мари продолжала плакать.

— Мартин, как же так, он меня бросит и даже во сне не будет приходить? Как мне жить дальше? Я хочу умереть. Мартин, это нечестно.

— Маленькая моя, успокойся. Ты должна жить, быть счастливой, радоваться каждому дню. Ради этого Джим и погиб. Мы будем его помнить всегда, это главное. А в новой жизни он будет счастлив.

У Мартина по щекам текли слезы. В его руках сейчас самый дорогой для него на этом свете человек, за которого он отдаст все, даже жизнь.

Пирр, видя и слыша все, что происходит эти дни в палате, понимал, что никогда не встречал такой любви, таких, как Мари Росси. И для себя осознал, что любить надо так, как Мартин любит эту девушку, как она любила Джима, а погибший ради нее парень любил свою маленькую Зефирку. Это и есть настоящая, вечная любовь, о которой пишут классики, но испытать которую дано единицам, избранным.

***

Чтобы оградить Мари Росси от ненужных подозрений, допросов, Интерпол представил следующий сценарий гибели Даниэля Миллера: преступник международного уровня, находясь более 6 лет в розыске, осуществляемом Интерполом, при попытке сбежать на территорию Италии был убит неизвестными вместе со своей возлюбленной — гражданкой Франции. Взрывное устройство на яхте бизнесмена было приведено в действие дистанционно. Фрагменты тел погибших обнаружены в ходе осмотра места преступления. Экспертным путем личности погибших идентифицированы.

Как и было обговорено до начала участия Мари в спецоперации, ее имя и фамилия нигде не фигурировали, что позволяло без проблем и внимания прессы вернуться в Лос-Анджелес.

А пока Мари еще четверо суток надо провести в больнице.

За это время она отдохнула и начала восстанавливаться под контролем местных врачей, Мартин купил ей все необходимое, включая одежду, правда, немного поворчал, что она еще больше похудела, чем невольно вызвал улыбку и шутки в свой адрес со стороны любимой.

Девушка, как пришла в себя, познакомила Мартина с Пирром (Петром Романовым) — спец. агентом Интерпола из России, сказала, что он был ее персональным тренером в Парижском спортивном клубе.

Когда Мари выписали из госпиталя г. Ментон, ей надо было посетить один из офисов Интерпола во Франции, куда она и прибыла в сопровождении нескольких сотрудников и Мартина, который решил подождать ее на улице, около здания.

Мари дала пояснения по некоторым вопросам, подписала ряд документов, в том числе о неразглашении хода и результатов спецоперации. И когда она собиралась уходить в сопровождении Пирра, Норвуд Браун сказал, что с ней хочет пообщаться почти что «родственник», на что Мари удивленно посмотрена на него, а в кабинет вошел Николас Томпсон.

Он улыбался и с вытянутой вперед рукой устремился к девушке, стал ее приветствовать.

— Я вас так и не успел поблагодарить, Мари, за спасение своей жизни. Если бы не вы, я бы сейчас был на том свете. Спасибо от всего сердца, которое вы спасли. И извините, раньше вел себя не совсем правильно.

— Берегите себя, офицер и не осрамите теперь уже нашу с вами кровь, — она засмеялась своим звонким смехом.

— Даю слово офицера, Мари.

Пирр удивленно на все смотрел и не понимал, о чем речь.

Когда его представили офицеру Николасу Томпсону, последний позволил себе сострить насчет русских спецслужб, на что Мари с улыбкой сказала:

— От подобных острот следует с этой минуты отказаться человеку, в венах которого течет русская кровь.

На ее слова Томпсон отметил, что так не шутят.

Но девушка, прищурившись, сказала, что по происхождению русская, и ему стоит пересмотреть свои взгляды, а то русские могу обидеться.

Надо было видеть лицо Николаса Томпсона! Таким потерянным и обескураженным он никогда еще не был. А все присутствующие от души посмеялись над ситуацией и его реакцией.

Норвуд Браун похлопал по плечу Николаса:

— Это правда. Теперь ты тоже русский. А раз так, то ты — брат Пирра, то есть офицера полиции из России Петра Романова. Поздравляю. Все русские — братья.

Теперь уже Николас смеялся и, протянув руку Петру, сказал:

— Привет, брат.

Мари спустилась в холл и через большое витражное стекло увидела стоящего на улице, в пол оборота к зданию Мартина, который, задумавшись, смотрел куда-то вдаль.

Девушка вышла и с достаточно большого расстояния окликнула мужчину, который повернулся на голос и увидел бегущую ему навстречу Мари.

Он раскрыл свои объятия, подхватил ее на руки и прижал к себе. Этим двоим было все равно, что они находятся на территории Интерпола, что их видят служащие, которые ничего не могли понять. И только Петр Романов и Норвуд Браун стояли чуть сзади и все понимали. И от этой картины стало на душе радостно и грустно одновременно.

Мари обхватила Мартина правой рукой, за шею и сказала:

— Мартин, я так рада, что ты меня ждал, что ты здесь со мной. Я все время чувствовала твое присутствие рядом и очень скучала.

— Марусик, — поглаживая ее одной рукой по голове, сказал Мартин, — готов тебя ждать всю жизнь и буду следовать за тобой по любому вектору. Я люблю тебя, мой Ангелочек! Давай вернемся домой. Тебя заждался Тихий океан. А еще я съел все твои пельмени, — он поцеловал Мари в щеку, поставил ее на ноги, взял за руку, и они пошли к проходной.

— От этих двоих какое-то невероятное тепло исходит, — констатировала одна из служащих, проходя мимо Петра и Норвуда. И с ней нельзя было не согласиться.

***

В здании аэровокзала, перед большим панорамным окном с видом на взлетно-посадочную полосу, стояла Мари. Она смотрела на самолеты и думала о том, что ее жизнь теперь не будет прежней, ею поставлена точка в трагедии их общей судьбы с Джимом, и теперь это должно стать прошлым, которое она будет помнить и ценить до последних дней. А каким будет ее будущее?

Пока она погрузилась в себя, к ней со спины подошел Мартин. Она увидела его отражение в стекле и всем корпусом облокотилась на его грудь, потом задрала голову вверх и с улыбкой посмотрела в лицо наклонившемуся Мартину.

Его взгляд был нежным, немного встревоженным. Мужчина робко обнял Мари двумя руками, а она их сильнее прижала к себе. Тогда он положил подбородок ей на голову и произнес:

— Думаешь, каким будет будущее?

Она поглаживала его руки своей маленькой ладошкой.

— Как же ты меня хорошо знаешь, Мартин. Наверное, даже лучше меня самой... Раньше я жила с целью отомстить, а сейчас надо жить иначе. Получится ли у меня? Как думаешь, я имею право на еще один шанс на счастье?

— У тебя есть я, если ты не возражаешь. Я очень тебя люблю, — и он внимательно посмотрел в их отражение.

— Я же вернулась к тебе, Мартин. Как я могу возражать, — ответила она, развернувшись в его руках, и посмотрев в глаза, полные нежности и любви. — Только никому меня не отдавай, ладно?

Мартин еще крепче сжал объятия:

— Никогда, никому! Клянусь!

В зале, где сейчас так романтично стояли и разговаривали Мари и Мартин, все это время был Доминик Моро, которому служба безопасности доложила, что девушка сегодня возвращается в Америку.

Он смотрел на Мартина и понимал, что именно о нем говорила Мари как о человеке, который любит ее больше 10 лет.

Доминик был в больнице, когда девушка была без сознания, видел, как это переживал мужчина, который сейчас ее так нежно обнимает, как он не отходил от нее, сколько заботы и надежды было в его действиях, взгляде. Моро даже видел момент пробуждения Мари и слышал, как она говорила о Джиме.

Он искренне желал им счастья, хотя, если быть честным, немного завидовал. Для себя решил, что Мари Росси навсегда останется его единственной любовью, о существовании которой до встречи с этой девушкой он даже не подразумевал.

Когда объявили посадку на рейс до Лос-Анджелеса Мартин взял за руку свою Мари, и они направились к терминалу. Так, взявшись за руки, они и вошли в салон самолета.

Полет длился более 10 часов, половину этого времени Мари проспала практически на груди Мартина и впервые ей ничего не снилось. В какой-то момент мужчина тоже уснул, обнимая свое сокровище.

На полпути бортпроводник разбудил Мартина, напомнив, что они пропусти уже один прием пищи и все-таки стоит поесть.

Мужчина смотрел на спящую Мари, которая во сне улыбалась, и не верил своему счастью. Он ласково попытался разбудить свою девочку, но она смешно морщилась и сильнее, как будто прячась от кого-то, утыкалась носом в его грудь. Мартин стал ей на ухо шептать, что надо проснуться и поесть, но девушка отрицательно мотала головой. Тогда был предпринят запрещенный прием, прозвучали слова:

— Если поешь, как только прилетим, сразу поедем к океану.

И чудо свершилось. Мари хитро улыбнулась, еще не до конца проснувшись, и, сидя с закрытыми глазами, сказала:

— Правда, правда? Сразу из аэропорта?

— Правда. Я тебя никогда не обманываю.

После того, как они поели, оставшееся время в пути рассказывали друг другу о том, как протекала их жизнь в разлуке, что происходило у родных и близких.

— Я так по всем соскучилась! — с восторгом в глазах говорила она. — Но знаешь, мне так страшно, вдруг я не смогу жить по-другому, вдруг снова что-то пойдет не так. В моей жизни все как-то непросто с самого рождения.

— Счастливую жизнь мы будем строить вместе, у нас все получится. Я же всегда буду рядом, — ответил Мартин и обнял Мари.

Как Мартин и обещал, из аэропорта они сразу приехали на берег Тихого океана, в то место, где девушка любит бывать больше всего.

Она бегала по песку, прыгала и кричала «Я вернулась, океан! Я так счастлива, что снова тебя вижу!», потом брызгала на Мартина воду из океана и хохотала от души. Давно он не видел ее такой радостной и счастливой.

Мартин подхватил Мари на руки, стал кружить в воздухе. А когда поставил на песок, впервые в жизни поцеловал так, как может это сделать любящий всем сердцем мужчина, столько лет лелеющий свое чувство к той единственной, для которой он родился и живет на этом свете. А Мари ответила на его поцелуй, от которого кружилась голова, а сердце от счастья и тепла было готово выскочить наружу. И она впервые произнесла: «Мартин, я тебя люблю».

***

Спустя несколько дней Мари и Мартин приехали на могилу Джима. Девушка положила на плиту букет цветов и встала на колени.

— Джим, здравствуй, вот мы и пришли. Я завершила то, что должна была сделать. Альберт Уилсон, тот самый, с которым мы с тобой учились в одной школе, и которого я отвергла на первом курсе университета, оказался тем, кто организовал нападение 11 лет назад и убил тебя. Он застрелился, думая, что выстрелил мне в сердце и убил за отказ быть с ним. Больше он не потревожит нас с тобой...

А ты мне снился, сказал, что больше не придешь в сновидениях и благословил нас с Мартином. Оказывается, что ты с самого начала нашей дружбы с ним знал о его любви.

Спасибо тебе за все те годы, что мы любили друг друга, за поддержку. Джим, ты был первой моей любовью, я тебя буду помнить всю жизнь, ты в моем сердце. Но пообещай, что снова родишься и будешь жить долго и счастливо. Ты этого заслужил. Я тоже постараюсь оправдать своим счастьем твою смерть. Не забудь свое обещание, что мы встретимся, — говоря эти слова, девушка плакала, вытирая ладошкой стекающие по лицу слезинки.

Мартин обнял Мари, а она продолжала плакать, уткнувшись ему в грудь.

Мужчина обратился к Джиму:

— Привет, дружище. Наше с тобой сокровище наконец-то вернулось домой, хотя заставила понервничать. Бедовая она у нас девочка, но миссию выполнила с честью. Я ею горжусь, а ты так, наверное, и подавно! Благодаря твоей любви Мари была и остается сильной, но при этом с такой нежной и теплой душой.

Джим, ты приснился нам обоим в разное время и во сне пожелал счастья, сказал, что будешь нас беречь, а с меня взял слово ни на минуту в жизни не оставлять Мари.

Брат, я клянусь тебе, что сделаю ее самой счастливой, дам столько любви, сколько только мы с тобой вдвоем можем ей дать. Для меня в мире никого больше не существует и не будет существовать. Я люблю Мари, люблю нашу Зефирку.

И по традиции Джим ответил им листопадом, причем до этого момента на кладбище не было ветра, а сейчас неожиданный порыв рассыпал ни них уже совсем сухую листву.