Ангел мести

МАРИ

— Хорошенькое дело получается! — сама себе сказала я. — Чуть не померла от снотворного в канун своего дня рождения. Тоже мне, спящая красавица.

Поскольку сил сесть не было, решила почитать то, что написал коллега о моем состоянии, взяла лежащий рядом бланк и сразу обратила внимание, что весь текст на латыни, хотя обычно врачи так не пишут.

Несколько минут всматривалась в написанное, пока до меня дошло, что в обычных терминах о моем состоянии здоровья и введенных препаратах через слоги вставлены лишние буквы, которые, если совместить, образуют фразу «Мы рядом».

Бланк врача я отложила туда же, где он лежал, повернулась на бок и уснула.

Мне снился Мартин, он гладил меня по голове и говорил, что завтра все будет хорошо, он меня ждет, любит, снился маленький Эдвун, который называл меня мамой, звал к себе, а еще Джим, который обещал помочь и защитить, говорил не бояться, так как вода всегда сильнее огня, и чем глубже в нее погружаешься, тем мощнее ее защита.

Когда я проснулась, на часах было 09.00. Поднялась с кровати, прошла в душ, где встала под струю теплой воды и поняла, что жизнь ко мне вернулась.

— Ну что, Мари Росси, с ненавистным тебе днем рождения! Будет смешно, если тебя попытаются или все-таки убьют в эту «чудную» дату! И зачем ты вообще родилась на этот свет?! — сказала я сама себе и усмехнулась.

Высушив волосы, завернувшись в банное полотенце, вернулась в каюту, чтобы достать из чемодана вещи, которые собиралась надеть, но неожиданно наткнулась на Даниэля.

Он смерил меня своим взглядом с ног до головы, особо остановившись на татуировке, которая сейчас ничем не была прикрыта, а потом переместил свой взгляд на мои распущенные волосы, затем на губы.

— Тебе не надоело вламываться ко мне без стука? А если бы я вообще сейчас была голая?

— Буду только рад это увидеть.

— Даниэль, покинь каюту. Мне надо переодеться. Ведешь себя, как маньяк.

Он подошел ко мне почти вплотную, провел своей рукой по моей щеке и хотел спуститься к шее, но я резко ударила его по руке и указала на дверь, чтоб уходил.

— Ты меня стесняешься, красавица? — спросил Даниэль, пожирая своим звериным, нездоровым взглядом. — Не стоит, нам с тобой долго быть вместе, привыкай.

Я ничего не стала говорить, открыла ему дверь каюты, на пороге которой стоял охранник, который при виде меня и Даниэля несколько смутился и опустил взгляд.

Миллеру было неприятно, что меня только в одном полотенце увидел посторонний мужчина, он бросил в мою строну злой взгляд и вышел со словами «Жду тебя на верхней палубе на завтрак».

Я же абсолютно никуда не торопилась, мне требовалось время, чтобы собраться так, как это делают бойцы перед последним боем.

Когда я все-таки поднялась на верхнюю палубу, было уже 12 часов. Даниэль с каменным лицом сидел в кресле, скрестив руки и о чем-то, как всегда, думал.

При виде меня он встал, подошел с намерением взять мою руку и поцеловать ее, чего сделать я ему не дала, демонстративно пройдя мимо, специально сама отодвинула себе кресло и села за стол. В его глазах читалось явное недовольство.

— Чем ты сегодня меня решил отравить или усыпить? — спросила я на чистом французском языке, оглядывая превосходно сервированный стол, а потом подняла на него свои глаза. — Извиниться не хочешь за передозировку снотворного?

Даниэль удивленно посмотрел на меня и также на французском ответил:

— Не злись. Все же обошлось.

— В очередной раз, — после этой фразы он впился в меня глазами. — Решил дернуть в Италию, господин Альберт Уилсон? Интерпол наступает на пятки Даниэлю Миллеру, ты лишился всего, что было, и думаешь прихватить меня с собой?

Я не спускала с него своего злого, стального взгляда. Альбер Уилсон побледнел и сжал челюсть, ничего не ответив.

— Ты думал, я тебя не узнаю? Того, кто убил Джима Паркера 11 лет назад и стрелял в меня? Да хоть ты сотню пластических операций сделай, от меня не скроешься, я тебе не Интерпол, это ему не было известно, что на самом деле Альберт Уилсон не умер. Я тебе узнала еще в день драки нашего клуба с «Огненными Львами» на стрелке, организованной тобой. Что, Альберт, все не можешь угомониться? Так нравится испытывать судьбу и рисковать жизнью?

Между нами повисла зловещая тишина, длившаяся минуты три. Затем Даниэль встал со своего места, взял в руки бокал вина и произнес достаточно холодно:

— Я недооценил тебя, моя маленькая Зефирка. Ты права, я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне и только мне! Тебя, Мари Росси! Тебя, которую я люблю с первой минуты, как увидел в школе. Но все те годы ты не замечала моего искреннего чувства, а отдала свою любовь черному Джиму, который ее не заслуживал. И я рад, что убил его! Теперь ты будешь только моей!

— Ошибаешься, Альберт, твоей никогда не буду. Я любила и люблю Джима Паркера. Ты, убив его, лишил меня сердца. А полюбить убийцу, который промахнулся на три сантиметра и только поэтому я выжила, невозможно, запомни это! Ты преступник, с которым я не буду иметь ничего общего!

Альберт Уилсон снял маску джентльмена, особенно после слов о моей любви к Джиму, злость просто захватила его мимику, а глаза горели болезненной яростью.

— Нет, Мари, ты будешь со мной, как бы ты не сопротивлялась. Я несколько лет за тобой наблюдаю и влюбляюсь с каждой секундой сильнее. Вот и сейчас, я даже рад, что ты знаешь правду, мне будет интереснее завладеть тобой, осознавая, что Альберт и Мари соединятся в одно целое, да еще в такой день — в день твоего рождения и смерти ненавистного Паркера! Ты никогда не вернешься в Америку, не будешь сидеть на могиле африканца и ронять на нее слезы. Моя Мари всю жизнь будет со мной в Италии, и умрем мы тоже в один день!

— В стране, где сейчас проходят аресты твоих покровителей в Совете министров? Не думаю, что тебя встретят с цветами и оркестром на Апеннинском полуострове. Скорее всего наручники Интерпола будут застегнуты на твоих запястьях. Романтично, не так ли?

— Ты сдала меня Интерполу?

— Конечно я. Видишь ли, моя месть страшна, Альберт. Каково оно потерять весь свой бизнес?

Альберт достал из-за пояса пистолет и положил его напротив меня на столе, дулом в мою сторону, а потом произнес, усмехаясь:

— В Швейцарии в банке лежит такая сумма, что ты себе даже не представляешь. Потерять весь бизнес — это мелочи, важнее обрести тебя! Страшнее потерять любимую Мари Росси.

— А ведь придется, Альберт. И поверь, очень больно терять того, кого любишь. Больно настолько, что жить не хочется. Ты будешь искать смерти, а она тебя начнет игнорировать, ибо ты ее не достоин. Sibi quisque peccat (Каждому приходится расплачиваться за свои грехи). И убери ствол, меня этим не испугаешь. Ты дважды стрелял в меня, потом твои люди из «Огненных Львов» тоже, но мое сердце продолжает биться и любить Джима. И ничего его не остановит.

— Остановит моя пуля, если ты откажешься быть моей. И не думай метнуть в меня нож, я взорву все здесь, и мы погибнем с тобой вместе. Яхта заминирована на случай, если ты захочешь бежать. Сейчас здесь остались только мы с тобой.

— Ну и чего ты добьешься, убив нас?

— Ты никому не достанешься. Ни тому врачу, ни Доминику Моро.

— Но я встречусь с Джимом на небесах, и мы с ним будем вместе. Я этого хочу с момента гибели моего любимого человека. Меня здесь держала только месть. Я была уверена, что ты вернешься, чтобы завершить то, что у тебя не вышло в прошлый раз. Ты предсказуем, Альберт Уилсон. Я даже знала, что ты это сделаешь в годовщину смерти Паркера.

— Моя любимая чертовски умна. Ты права, именно в этот день хочу сделать тебя своей или же убить, в случае твоего сопротивления или отказа. И я это сделаю.

— Не сомневаюсь даже. Ты создан, чтобы убивать.

— Так, что мы решим? Ты будешь моей добровольно или тебя взять силой? — Даниэль был уже в гневе, причем не мог этого скрыть.

— Попробуй применить силу. Ты же знаешь мои предпочтения честного боя, — я открыто и дерзко смотрела ему в лицо. — Давай сразимся в поединке.

И только моя рука потянулась к ножу на столе, как Даниэль выстрелил в пол, рядом с моими ногами. Но я даже не дернулась, только еще холоднее посмотрела в его сторону и засмеялась:

— А ты — конченый гад, Альбер. Знаешь же, что проиграешь, решил со стволом позабавиться. Я не буду с тобой никогда! —громко крикнула ему прямо в лицо. — Выбрось из головы ложное представление о любви и сдайся властям.

На это Альбер как-то театрально рассмеялся и выстрелил в меня левой рукой из другого пистолета.

АВТОР

Увидев, что из области сердца Мари, сейчас лежащей на палубе, вытекает бурая кровь, он опустился перед ней на колени, наклонился, погладил по волосам, лицу, посмотрел на чистое небо, а потом произнес: «Ни с тобой, ни без тебя жить невозможно, моя любимая Мари. Теперь мы навечно будем вместе», — приставил к своему виску дуло пистолета и нажал на курок.

Раздался выстрел, и мужчина замертво упал рядом с девушкой.

Прошло минут пять с момента выстрела, Мари зашевелилась. Пуля четко вошла в материал бронежилета в области сердца. На этот раз Альберт не промахнулся, спас бронежилет с усиленной защитой. Плечо онемело, удар был настолько сильным, что левая рука не двигалась, дышать было трудно.

Мари приподнялась и посмотрела на Альберта. Он был мертв, череп разнесло от выстрела по всей палубе.

МАРИ

«Acta est fibula!» — сказала я, стоя над трупом своего врага, придерживая левую руку, боль в которой усиливалась.

Осмотрелась и резко вспомнила о заминированной яхте, поняла, что, действительно, никого больше на судне нет, и решила, что надо прыгать в воду, вдруг, правда, взорвется.

Я встала на край борта и из последних сил оттолкнулась от него двумя ногами, и как только погрузилась в глубину, раздался взрыв такой мощности, что казалось, будто небо и море поменялись местами. Меня закрутило, стало давить на голову и грудную клетку, перестало хватать воздуха.

«Джим, любимый, встречай меня», — последнее, о чем успела подумать перед тем, как погрузилась в какую-то непонятную темноту, чувствуя боль во всем теле.

АВТОР

Корабли береговой охраны, катера с сотрудниками Интерпола были на месте взрыва через 10 минут. Поскольку они видели, что девушка спрыгнула с судна, была надежда, что она жива.

Спасатели бороздили близлежащую к месту взрыва территорию и, наконец, обнаружили Мари Росси. Её подняли на борт спасательного судна, медики сразу стали оказывать ей первую помощь. Девушка была жива, но без сознания, видимых ран и повреждений не было. Её тут же доставили в госпиталь под охраной сотрудников полиции Интерпола. Пирр лично дежурил около ее палаты.

В медицинском госпитале женщина — сотрудник полиции сняла с Мари бронежилет и то оборудование, которое к нему было прикреплено. И когда с нее все это сняли, то увидели на месте, куда должна была войти пуля, огромный синяк и гематому, был сильный ушиб плеча, но кости и сустав целы. Показатели состояния девушки были приемлемыми после таких повреждений и нахождения в холодной воде, но Мари не приходила в сознание, несмотря на все усилия врачей.

Норвуд Браун решил о произошедшем сообщить Мартину Гарсиа и доставить его во Францию к Мари Росси.

***

В этот день, как и планировал, Мартин сел в машину и поехал в сторону кладбища, к Джиму. Он только положил на его могилу цветы, как позвонили из Интерпола, попросили с документами явиться в офис полиции и отпроситься на работе на несколько дней.

У Мартина в душе все оборвалось, он чувствовал, что в этот день должно произойти что-то нехорошее.

— Хоть бы ничего не случилось с Мари, хоть бы она была жива! — как заклинание произносил он, сел в машину и поехал обратно в город.

Всю эту картину наблюдал со стороны Джокер, который предполагал, что сегодня здесь появится Мартин, но у него была надежда, что и Мари тоже.

Видя, как парень, ответив на звонок, побледнел, нервно провел рукой по волосам, поклонился Джиму, как бы извиняясь, потом побежал к своей машине, сел в нее и сорвался с места, понял, что-то случилось. Но на чужой территории Джокер «работать» не мог, поэтому позвонил Джамиру и высказал свои опасения. А тот, в свою очередь, вместе с Лютым организовали наблюдение за Мартином.

Последние две недели благодаря предупреждению Мари синдикат Лютого и сообщество Джокера не коснулись репрессии и облавы, которым другие банды подверглись со стороны правоохранительных органов по подозрению в преступных связях с Даниэлем Миллером и «Огненными Львами».

Вечером Джокер и Джамир сидели в клубе, и последний сообщил, что Мартин сразу приехал в офис полиции, оттуда вышел с несколькими людьми и через два часа уже был в аэропорту, по имеющейся информации вылетел в другую страну, но куда именно, узнать не удалось, так как официально человек страну, город не покинул.

Джокер, помолчав некоторое время, произнес только одно:

— Хоть бы за живой поехал.

Джамиру казалось, что мир начал рушиться. В плохое не хотелось верить. Душа горела огнем, и он удрученно сказал:

— А ведь сегодня 11 лет как погиб Джим Паркер и День рождения Мари Росси.

— Черт бы всех подрал! — рявкнул Джокер и стукнул кулаком по столу.

Прошло минут 20 их разговора, когда в кабинете появился племянник Джокера и показал последние новости Интернета, согласно которым на частной яхте известного в Европе и Америке предпринимателя Даниэля Миллера в водах Средиземного моря, вблизи границы с Италией, сработало взрывное устройство. По имеющейся информации на борту судна помимо бизнесмена находилась молодая женщина.

— С ним была доктор Мари? — как-то неуверенно, с опаской спросил Джакс.

Джамир и Джокер сидели как в оцепенении, не в состоянии ни говорить, ни переварить эту жуткую информацию.

***

Весь полет Мартин, которому только сказали, что его ждут в госпитале г. Ментона во Франции, пытался унять внутреннюю дрожь.

«Мари, ты должна жить, со всем остальным мы с тобой справимся! Только живи, заклинаю тебя», — эти слова, как мантра, не выходили из его головы.

Сколько длился полет, что происходило на борту самолета и в аэропорту после приземления — этого ничего Мартин не помнил.

В госпитале его встретил Норвуд Браун.

— Она цела, но без сознания, хотя все показатели относительно в норме. Вы — единственный близкий ей человек, поэтому вас сюда и доставили. Можете пройти к ней в палату.

— Что произошло? В нее стреляли?

— Да. Но она была в бронежилете, сильный ушиб.

— Снова целились в сердце? — на это Норвуд кивнул. — А что с убийцей?

— Застрелился после того, как выстрелил в Мари, а потом на яхте сработало взрывное устройство.

Мартин зашел в палату почти на ватных ногах. Еще с порога увидел свою девочку, и сердце начало биться в сумасшедшем ритме, просясь к ней. Она лежала бледная, подключена к аппаратам, с капельницей и кислородной маской на лице.

Мужчина наклонился к Мари, поцеловал ее в лоб, взял ее руку, начал гладить. Он не отходил от нее часа три, следил за показателями ее состояния, потом попросил медсестру позвать лечащего врача.

И когда тот пришел, то он в присутствии Норвуда Брауна и Пирра, который внимательно за всем наблюдал, сказал, что Мари, судя по всему, находится в состоянии летаргического сна. Врач такой вариант даже не рассматривал. Мартин рассказал, что последний случай летаргического сна был тоже после ранения в эту же область.

Но оставался открытым вопрос: сколько это продлится. Мужчина настоял на том, что, если в течение трех суток Мари не проснется, ее необходимо перевести в Лос-Анджелес, где он лично будет осуществлять контроль за ее состоянием и уход.

***

Вот уже третьи сутки Мартин находится рядом с Мари. Ночью он ложился рядом, обнимал, гладил по голове, говорил ей о своей любви, о том, что ждет ее. В госпитале все поражались такому нежному отношению. Но Мартину было все равно, его задача была разбудить свою маленькую соню, вырвать из лап болезненного сна.

На часах было 6 утра, Мартин лежал рядом, облокотившись на локоть, и смотрел, как первые лучи солнца начинают касаться волос его девочки.

Он погладил, как и прошлый раз, ее по щеке кончиками пальцев, прикоснулся своими губами к ее, а потом начал дуть на ее реснички, но Мари никак не реагировала. Неожиданно мониторы показали резкое ухудшение ее состояния, сердечные ритмы снижались с невероятной скоростью.

МАРИ

Последнее, что помню, как прыгнула в воду. А вот сейчас стою на берегу любимого океана, и мне навстречу быстрым шагом идет Джим! Мой Джим, мой любимый, которого мне так не хватает в жизни.

Я рванула ему навстречу, а он, как и раньше, раскрыл свои объятия, подхватил меня на руки, крепко к себе прижал и нежно поцеловал. По нашим лицам текли слезы, он кружил меня, а Тихий океан своим прибоем вторил стуку наших сердец. Я так счастлива, мне не верится, что все это правда и мы снова вместе!

Джим, не спуская меня со своих крепких и таких родных рук, сказал:

— Спасибо, моя родная, что дала шанс новой жизни. Без тебя не смогу жить, ты мне очень нужна. Я люблю тебя и всегда, все наши жизни буду с тобой рядом. Помнишь, я тебе говорил, чтобы ты ничего не боялась, и никто не сможет нас разлучить?

Я в ответ кивнула головой и еще крепче обняла своими руками шею Джима. Его тепло меня окутывало и согревало, и мне казалось, что я дышу им. Все эти 11 лет я ждала такого чуда!

А он продолжил:

— Маленькая, дальше я пойду один. Не обижайся, мой Ангелочек. Мы скоро встретимся, ты поймешь, кто я. Не отвергай чувств Мартина, он, как и я, тебя очень любит. Я всегда это знал. Не бойся своего отношения к нему. Ты же его тоже любишь. Я вас благословляю и буду беречь. Запомни, мы скоро встретимся. Даю слово.

— Джим, ты меня снова бросаешь? Останься или возьми меня с собой, — плакала я, целуя его.

Мне не хватало воздуха, сердце будто готовилось остановиться.

— Нет, малышка, вы меня с Мартином дождитесь, а пока тебе надо просыпаться, ты должна жить и быть счастливой. Я проверю, — он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, нежно поцеловал меня и положил свою большую, теплую ладонь мне на область сердца, отчего стало тепло, и оно забилось от волнения.

А потом он просто исчез, как исчезает сон, мираж, как волшебство, которого долго ждал, а оно оказалось таким недолгим, но впечатляющим и обнадеживающим.

***

Мартин, видя, что показатели жизнедеятельности его любимой падают, как врач понимал, что еще полминуты и наступит остановка сердца, нажал кнопку экстренного вызова врача.

Через 5 секунд ее сердце остановилось.