часть 46
Время будто замерло. Мона стояла, не в силах пошевелиться от боли и ужаса. Перед глазами всё поплыло, ноги стали ватными, и она почувствовала, как медленно опускается на землю.
— Мона! — в отчаянии воскликнули Хайтани и бросились к ней, чтобы поддержать. Но было уже слишком поздно. Мона упала на землю, словно подкошенная, и её тело начало содрогаться в конвульсиях, словно в последней попытке противостоять неумолимой смерти.
Кисаки воспользовался моментом, когда все вокруг были в смятении, и попытался убежать. Однако Дракен, словно обезумевший воин, встал у него на пути, готовый разорвать его на части.
— Ты ответишь за это, ублюдок! — вскричал Дракен, бросаясь на Кисаки.
Небо окрасилось в кроваво-красные цвета, словно оплакивая потерю героини. Наступала ночь, но в сердцах людей, помнивших Мону, горел огонь, готовый разгореться с новой силой.
Боль, подобная ледяным объятиям самой смерти, безжалостно охватила Мону, проникая в каждую частичку её тела, отравляя каждый вдох, который давался с трудом, и постепенно лишая её последних сил.
На неё обрушилось тяжёлое, всепоглощающее осознание неизбежного, подобно огромному грубо отёсанному камню. Оно придавило её измученные плечи, вжало в пропитанную запахом смерти землю, не оставляя ни малейшего шанса на спасение.
Она понимала, чувствовала каждой частичкой своего существа, что это конец. Её жизнь, полная испытаний, утрат, надежд и разочарований, оборвалась здесь, на этом проклятом поле битвы.
Собрав последние силы, она с трудом открыла глаза и увидела лица своих близких, искажённые горем и отчаянием.
Такемичи, Майки, братья Хайтани — все они были похожи на ангелов, которые скорбят и не могут утешиться. Их взгляды были полны печали и отчаяния.
Слабым, едва слышным шепотом, собрав остатки воли и сил, она произнесла:
– Оставьте... меня... здесь...
Её слова, прозвучавшие как предсмертный хрип, хрупкие, как осенние листья, сорвавшиеся с ветки, пронзая сердца скорбящих и навсегда оставаясь в их памяти.
Риндо, охваченный горем, словно дикий зверь, потерявший свою добычу, внезапно набросился на Мону, тряся её за плечи и выкрикивая слова, полные отчаяния:
– Нет! Нет, ты не можешь нас так просто оставить! Ты еще так молода! Ты должна жить! Мы... мы все еще нуждаемся в тебе!
Однако Мона, пытаясь утешить его и облегчить его страдания, лишь слегка улыбнулась в ответ, словно прощаясь с жизнью.
– Всё... кончено... – прошептала она, закрывая глаза и погружаясь в наступающую тьму. – Риндо.. Ран.. Позаботьтесь о Поднебесье... И.. Прощайте..
Такемичи с ужасом смотрел, как жизнь покидает израненное тело девушки. Он не мог больше сдерживать эмоции, и слёзы, смешиваясь с кровью, потом и грязью, лились по его лицу, оставляя грязные следы.
– Нет... Нет... – всхлипывал он, задыхаясь от рыданий. – Все кончено... Мы... мы ничего не смогли сделать...
Очнувшись от шока, Майки бросился к Моне, его лицо выражало отчаяние и ужас.
– Мона! Держись! – кричал он, опустившись на колени рядом с ней. – Я сейчас вызову скорую!
Но Мона лишь слабо улыбнулась, глядя на него своими затухающими глазами.
– Не надо, Майки, – прошептала она, с трудом переводя дыхание. – Уже поздно. Смирись.
– Нет! – закричал Майки, сжимая её руку. – Ты не можешь умереть!
– Береги «Поднебесье» вместе с Хайтани, не позволь, чтобы эти недоумки ругались с Свастонами, – прошептала Мона, глядя ему в глаза. – Защити их. Защити всех..
— Я клянусь, — произнёс Майки, и его голос дрогнул от слёз. Он осознавал, что ситуация становится всё более напряжённой, и это усиливало его отчаяние. Майки больше не мог сдерживать эмоции, его переполняли страх и безысходность.
– Спасибо, – прошептала Мона, закрывая глаза. – Я... я очень устала..
Её рука безвольно опустилась на землю. Мгновение, которое только что было, оказалось последним. Она ушла из жизни с улыбкой, в которой ещё теплилась надежда.
Майки издал крик, полный отчаяния, и его голос разнёсся по всей промышленной зоне, словно крик, который не должен был услышать ни один живой организм. В этот момент он ощутил себя совершенно беззащитным и потерянным, словно все его усилия были напрасны.
Хайтани, сидя рядом с Моной, не мог сдержать слёз и с ненавистью смотрел на Нобу, который, словно крыса, пытался убежать с поля боя, едва сдерживая свои эмоции.
– Мы тебя достанем, ублюдок! – прорычал Ран, сжимая кулаки. – Мы заставим тебя заплатить за всё! Ты не уйдешь от нас!
В то же время, несмотря на гибель Моны, сражение продолжалось, и его исход оставался неопределённым. «Ангелы Смерти» были разбиты, но «Токийская свастика» и «Поднебесье» не могли радоваться победе, так как она была омрачена трагедией.
Мона умерла, защищая своих друзей, защищая свои идеалы. Она умерла как героиня.
В её смерти была ирония судьбы. Она хотела спасти Эмму, но не смогла. И теперь она сама стала жертвой насилия, оказавшись в ловушке между надеждой на будущее и жестокой реальностью.
Но её смерть не была напрасной. В ней был заряд, который разбудил остальных.
Каждый из них, стоявших вокруг, чувствовал, как её дух по-прежнему витает в воздухе, как последние слова, что она произнесла, обжигают их сердца.
Майки поднялся, его глаза переплелись с гневом, а лицо осветилось решимостью. Он знал, что теперь у него и у всех их есть одна причина, чтобы продолжать эту борьбу. Слова Моны «Береги «Поднебесье» стали своего рода криком о помощи, и он почувствовал необходимость бороться дальше — не только ради неё, но и ради всех тех, кто ушел.
– Мы должны продолжать, – произнес он, обращаясь к своим товарищам. – Мы не можем позволить её жертве быть напрасной! Не можем оставить её в этом бездействии!
Каждый из них последовал за его взглядом. Битва за будущее только начиналась.
С каждым ударом, с каждым шагом, они второй раз поклялись, что будут сражаться не для себя, а для неё.
Как бы ни сложилась дальнейшая судьба, имя Моны будет жить в сердцах тех, кто её любил. Её память станет символом для всех, кто продолжит борьбу.
На поле битвы воцарилась зловещая тишина, которую нарушал лишь лёгкий шелест ветра и глухие, сдавленные рыдания тех, кто оплакивал её. Мона ушла.
Героиня пала, сломленная, но не побеждённая. Надежда угасла, оставив лишь пепел утраты и боль невосполнимой потери.
Конфликт между Ангелами смерти, Поднебесьем и Токийской свастикой, был назван как "Инцидент в Канто".
Казалось, всё уже позади. Мона, будучи лидером одной из группировок в Токио, сделала всё возможное, чтобы улучшить «Поднебесье». Теперь всё кончено. Всё позади. А братья Хайтани и остальные могли лишь принять происходящее. Им придётся смириться с судьбой Моны. Но...
Но, конец ли это? ....
__________________________
Выскажите своё мнение о этой необычной истории в комментариях!