часть 19
Время в палате словно остановилось.
Ран первым нарушил это молчание, его голос звучал ровно, но сдержанно:
— Я оставлю вас наедине, — сказал он, глядя на Риндо, который сидел рядом с монитором. — Вам есть о чём поговорить.
Он встал, его движения были точными. За дверью раздался звук шагов, и Ран вышел из палаты, закрыв дверь. В комнате наступила напряжённая тишина, где даже шорох простыни звучал громко.
Риндо некоторое время молчал, его взгляд, полный сложных эмоций – от глубокой печали до едва скрываемого гнева – не отрывался от Моны. В его глазах она видела отражение собственной боли, но также и что-то ещё, что-то новое, что заставляло ее сердце биться чаще. Не выдержав неловкости, он перебрался на кровать рядом с ней. Мона вздрогнула – она не ожидала такого близкого контакта, такого вторжения в её личное пространство.
Риндо задернул шторы, погружая палату в полумрак. В этот момент её сердце забилось быстрее, когда он наклонился к ней. Она ощутила, как нарастающее тепло окутывает её от его присутствия, его близости. Запах его кожи, искусно переплетённый с ароматом дезинфицирующего средства, вызывал чувство близости и тревоги.
В последний миг её инстинкты сработали, и она попыталась оттолкнуть его, но его руки были сильными и крепкими, сжимающими её запястья. Взгляд Риндо был полон неподдельной страсти, и это вызывало в ней страх и волнение одновременно.
Его губы, чуть приоткрытые, накрыли её. Поцелуй был неожиданным, но в то же время, казалось, неизбежным. Сначала Мона была шокирована, ее тело напряглось, готовое к сопротивлению. Но потом, почувствовав прикосновение, тепло, которое исходило от него, что-то внутри неё дрогнуло. Это не было похоже на холодный расчет Кисаки или самоуверенное владение Ханмы. Это было что-то другое. Что-то искреннее.
Он отстранился, его дыхание было учащенным. «Прости меня,» — тихо прошептал он, его голос дрогнул.
— Прости, что раньше не замечал, как сильно ты напряжена. Когда вы с Ханмой сражались... я хотел остановить вас, но Ран приказал мне не вмешиваться. Сказал, что ты лучше знаешь, что делаешь.
Её руки сжались в кулаки, не веря своим ушам. Ран знал о её опасности и предпочёл лишить её защиты? Это было выше её понимания.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, её голос дрожал от эмоций, заполняющих её – смесь гнева, непонимания и горького разочарования.
Риндо тяжело вздохнул, его лицо искажалось внезапной тоской.
— Я видел, как ты мучаешься, — сказал он, его голос приглушённый, словно он говорил сам с собой.
— Видел, как ты боишься. Но Ран сказал, что это необходимо, что ты должна пройти через этот ад, чтобы стать сильнее. Я доверял ему... и поэтому не вмешивался. Но теперь я понимаю, что совершил ошибку.
Мона замерла, услышав такие слова. Она не понимала, как можно быть таким равнодушным к боли, через которую она прошла, как можно считать это «необходимостью». Доверие, которое она пыталась сохранить, рушилось на ее глазах.
Мона замерла, услышав слова Риндо. Они упали на нее, как холодный душ, смывая последние остатки надежды на то, что все это – просто недоразумение. Ран знал, что она в опасности? Он знал, что Ханма и Кисаки используют ее, что они намереваются использовать ее против него... и он просто наблюдал? Приказал Риндо не вмешиваться? Эта мысль была настолько чудовищной, настолько не укладывалась в ее представлении о Ране, что Мона почувствовала, как мир вокруг нее начинает рушиться.
— Ты... ты хочешь сказать, — прошептала она, её голос дрожал, — «что Ран знал? Он знал, что они меня используют, и просто... оставил меня?»
Риндо с трудом сглотнул, его взгляд метался между Моной и дверью, словно он боялся, что в любую секунду войдет Ран.
— Он думал, что так будет лучше, — тихо произнес Риндо. «Он говорил, что ты должна пройти через это сама, чтобы стать сильнее. Что только так ты сможешь... найти в себе силы.
— Стать сильнее? — в голосе Моны прозвучал горький смешок. «От того, что меня использовали? От того, что меня унизили и запугали? Это не делает сильнее, Риндо. Это ломает». Она отвернулась, глядя в окно, за которым уже сгущались сумерки. «И ты... ты тоже ему поверил? Ты видел, как я мучаюсь, как боюсь, и просто... стоял в стороне?»
Риндо помолчал, а потом, с тихим вздохом, который, казалось, вырвался из самой глубины его души, ответил:
— Я доверяю Рану. Всегда доверял. Он старший, он знает, что делает. Я думал, он прав. Но теперь... Он помолчал, словно подбирая слова.
— Теперь я вижу, что он ошибся. И я тоже ошибся, что не вмешался. Я видел, как ты пытаешься бороться, как ты отчаянно ищешь выход... и я должен был помочь.
Его слова, сказанные с такой искренностью, с такой болью, заставили Мону почувствовать не только гнев, но и странное, болезненное сочувствие. Она посмотрела на него, на его искреннее раскаяние, и поняла, что он действительно страдает.
— Значит, он знал, — повторила она, словно пытаясь осознать эту ужасную правду.
— Он знал, что Ханма угрожал Юми. Он знал, что они используют меня... и он просто решил, что это правильный путь.
— Я не знаю всего, что он знал, — признался Риндо, его голос звучал отчаянно.
— Но я знаю, что он думал, что это нужно. Что это как-то поможет нам в будущем. Я... я правда не понимаю его мотивов.
Мона закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по ее телу. Это было слишком. Слишком много лжи, слишком много предательства.
Риндо смотрел на Мону с отчаянием в глазах. Его голос дрожал, но он не мог скрыть своей тревоги.
— По крайней мере, позволь мне пойти с тобой. Я не могу позволить тебе уйти одной.
Мона колебалась. В его глазах она видела искреннюю заботу и готовность помочь, но также знала, что он верен Рану и Поднебесью. Она не могла позволить себе рискнуть, втянув его в это. Если Риндо пойдёт с ней, он станет её якорем, тянущим назад, или, что ещё хуже, шпионом, передающим информацию Рану.
Она посмотрела на него, пытаясь понять его истинные намерения, но в его взгляде не было ничего, кроме тревоги за её безопасность.
— Нет, Риндо, — тихо сказала она, покачав головой. — Ты не можешь пойти со мной.
— Почему? — в его голосе звучали обида и непонимание. — Я хочу помочь тебе!
— Я знаю, — ответила Мона, кладя руку ему на плечо. — Но это только мой путь. Я должна пройти его одна.
— Но это слишком опасно! Ты не справишься одна!
— Я справлюсь, — решительно сказала она, стараясь говорить уверенно. — Я научилась защищать себя. И я не хочу втягивать тебя в это. Ты верен Рану и Поднебесью, а я... я сейчас вне закона.
Риндо попытался возразить, но она не дала ему шанса.
— Тебе нужно остаться здесь, — твёрдо сказала она. — Помоги Рану остановить Ханму и Кисаки. Защити Поднебесье. Это твой долг. А я... я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Даже если это будет означать, что я пойду одна.
Он молчал, его лицо исказилось болью и смятением. Она видела, как он борется с собой, как ему трудно принять её решение. Но он знал, что она права.
— Обещай, что будешь осторожна, — наконец сказал он, его голос дрожал. — Обещай, что вернёшься.
Мона улыбнулась, но в её улыбке было больше печали, чем радости. Она крепко обняла его.
— Обещаю, — прошептала она, чувствуя, как её сердце разрывается на части.
Она отстранилась, посмотрела ему в глаза и сказала:
— Прощай, Риндо.
И, не оглядываясь, вышла из палаты. Его взгляд преследовал её, но она не могла позволить себе слабость.
Ран стоял в коридоре, наблюдая за ней. Его лицо оставалось непроницаемым.
Выйдя из больницы, она оказалась на ночной улице. Холодный ветер пробирал до костей, но она не замечала этого. Город казался безразличным, словно он не хотел замечать её присутствия. Она была одна. Без денег, без документов, без друзей. Но у неё была цель. Она должна была остановить Ханму и Кисаки. Любой ценой.
Это будет нелегко. Впереди её ждали опасности, предательство и боль. Но она была готова к этому. Она знала, что это её путь, и она не собиралась сворачивать.
Она шла по тёмным, пустым улицам, не зная, куда направляется. Ей нужно было найти место, где можно спрятаться, обдумать свои действия и найти союзников.
В её голове всплыло воспоминание о старом заброшенном районе на окраине города. Это было место, куда никто не хотел заходить. Место, где царили нищета, преступность и беззаконие. Но именно там она могла найти тех, кто сможет ей помочь.
Мона направилась в сторону трущоб, чувствуя, как её сердце сжимается от страха и надежды. Она шла навстречу своей судьбе. К людям, которых она когда-то знала. К людям, которые могли помочь ей.
Она была готова ко всему.