глава - 31
Он открыл темный, гладкий на ощупь футляр. Внутри аккуратно, в красном бархате, лежал немецкий "Маузер М2".
Эринний вышел в гостиную, набрасывая сверху пальто, за которым прятались катана и наплечная кобура.
Вингфилд, сидевший, как тихая мышь, в кресле, внимательно осматривал парня, стараясь между тем не выказывать своего любопытства.
Эринний подошёл к окну, глубоко вздохнув холодеющего вечернего воздуха.
— Я скоро должен уйти, маленький Рибери. Поэтому хочу попросить тебя об услуге, — парень натянуто улыбнулся, клацнув зубами.
Вингфилд по детской натуре на миг-другой осмелел стоило мальчишке услышать услужливый тон безумца и вопросительный взгляд, с которым сидел Эринний, точно ожидая позволения продолжать разговор.
Мальчишка нахмурился:
— Услугу?
— Именно.
— Какую услугу?
Эринний шагнул в сторону мальчика, на что тот скуксился, прижав колени к груди.
— Я ведь уже упомянул, что я должен уйти не так ли? Возможно сегодня, прямо сейчас идёт наш последний диалог. Как тебе такая новость?
Вингфилд почти не дышал.
— Я... Я не понимаю о чем ты.
Эринний устало вздохнул, лицо его на секунду выразило полное презрение и некую злость, однако то быстро сменилось улыбкой и проницательным взглядом кровавых глаз.
— Я больше не вернусь, маленький Рибери. На этом наша дружба закончена.
За окном послышались голоса и визг машин.
— Ты оставишь меня здесь одного?
Парень вдруг разразился смехом, закрыв одной рукой глаза, он резко подскочил на ноги, из-за чего все внутри сжалось до боли и захотелось повернуться спиной, дабы не смотреть на ужасающую фигуру безумца, что вводила в смятение.
— И все же, — вновь подошёл к окну Эринний, — люди — самые эгоистичные создания, которые есть на Земле.
Брэд смотрел на маленький, забитый документами и безделушками стол покойной сотрудницы, который так непривычно пустовал, беспрепятственно открывая вид на темное кресло и полку с книгами сзади.
Блуждающий взгляд пустых глазниц лениво очерчивал силуэты папок и статуэток на столе, ручек и карандашей, компьютера.
На душе становилось тягостно мерзко и обидно: внутри горело ненасытное, новое пламя мести, кожа покрывалась холодным потом. В груди щемило и тянуло, в голове слышался треск серо-белых нитей, которые беспрестанно обтягивали рёбра.
Он опустил взгляд на дисплей телефона, в сообщениях которого светилось: " 31-я стрит".
Брэд сжал смартфон, издав тихий рык.
— Следователь ли Лорето!
В кабинет вбежал молодой дежурный.
— Следователь ли Лорето, на убийцу отозвалась некая Лара Джонс. Она живёт в соседней квартире от Эр... Эринния!
— Что?
— Женщина подтвердила свои показания, говорит, что квартиру снял три года назад...
— Что за улица? Свяжись с патрульными, прикажи ехать на место.
— Стэйнуэй стрит, сэр.
Дверь с размахом раскрылась, впуская в себя грубых, вооруженных мужчин в темных костюмах. Пули с резким взвизгом протаранили стены, полы и телевизор.
— Быстро! Хэй, ублюдок! Ты здесь.
Несколько мужчин раздвинули диваны и кресло между которыми оказался испуганно зажатый мальчик. По лицу катились слезы, он яростно пытался отражать от себя лапы людей мафиози, но детские ручонки были неощутимы для такого громилы.
— Твою мать, он ускользнул! — послышался крик из балкона, где лежал один из людей.
Трое выбежали на балкон. Эринний ловко спрыгнул с подоконника третьего этажа на крышу одного из машин мафиози, та в свою очередь прогнулась под весом парня, громко завизжав.
Эринний спрыгнул вниз, предварительно махнув катаной в сторону одного из мужчин, который успел выбежать из дома
Однако второй удар оказался смертельным: парень полоснул по шее.
— Стой на места, сукин сын!
Он мигом сел в соседний автомобиль, чуть не столкнув с дороги машину. Эринний свернул, прибавляя газу. Глаза метали молнией, руки накрепко сжимали руль. В салоне становилось жарко и по лбу стекал пот, оставляя мокрую дорожку.
Он посмотрел в зеркало заднего вида. Три чёрные мерседес рьяно гнались за ним, устраивая беспорядок на дороге. Эринний хмыкнул, вновь сконцентрировавшись на дороге, однако сигналы и выкрики подали него не имели конца, но выстрелы, которые прозвучали неожиданно для парня, заставляли напрягаться до предела. Широко раскрытые рубиновые глаза на без эмоциональном лице, смотрели в самую даль дороги, где виднелась пустая трасса. Внезапно пуля со звоном прошла сквозь стекло, осколки полетели по все салону, тому же примеру последовал переднее стекло.
Эринний прибавил скорость, громко засмеявшись собственному испугу, который тут же взыграл в парне необъяснимый адреналин.
На дороге, сквозь торчащие куски стекла, показались яркие краски, что стремительно целым потоком приближались навстречу к парню.
Эринний прищурился. Полицейские машины внушительным количеством ехали буквально к носу безумца, заблокировав за собой дорогу. Машины остановились и все сотрудники выбрались наружу, выставив оружие в полном готовности.
— Выходите из машины! — прозвучал голос сквозь громкоговоритель.
Следовало Эриннию притормозить, как сзади точно из-под земли оказались люди мафиози, вытащив в пример полицейским оружие.
— Какого черта? — прошептал один из полисменов.
— Какое везение. Приплыли в самые руки, ха!
Люди Моссы и Траволты распространяли пространство убийственной атмосферой, вражески готовясь к нападению со стороны органов. Каждый стоял непоколебимо на месте, с чистой хладнокровностью направляя дуло орудия в сторону врагов. Они были готовы наброситься и разорвать все к чертям собачьим стоило дать им хоть малейший намёк на войну.
— Вы все! — вдруг на миг разразил обстановку голос, исходящий из громкоговорителя. — Арестованы! Сложите руки за головы и задайтесь полиции!
Эринний, все ещё восседающий в машина, смотрел на все с блаженной улыбкой на лице, предварительно ощупав за пазухой пистолет.
— Что за шуточки? — ответили со стороны людей мафиози. — Отдайте нам парня и мы разойдемся.
— Преступник будет наказан, в точности как и вы!
" Ох, зря!" – промелькнуло в голове парня.
Люди мафиози включили огонь, бесповоротно надвигаясь вперед. Обескураженные полицейские, успев потерять некоторых сотрудников, поспешили дать немедленный отпор, крича и отдавая приказы.
Эринний сорвался с места, машина поехала наобум сбив собой полицейских и одну из машин, открыв себе путь. Послышались неразборчивые крики, несколько пуль обстреляли передние и задние стёкла, но ни одна не задела парня, который не теряя секунды, помчался дальше, оставив после себя полный разгром, где люди бились на смерть, оставляя после себя лужи крови и безжизненные плоти.
Эринний мчался по дороге с невероятной скоростью, упрямо смотря в самую даль.
— Я еду, Брэд ли Лорето.
Небо покрывалось тёмным сводом грозных облаков, за которыми терялись блики многомиллионных звёзд, нарастал ветер, приближая ноябрьские холода.
Новое пятиэтажное здание на тридцать первой стрит мрачно пустовал на мирной улице. На четвертом этаже у окна, восседал Брэд рассматривая ночные огни, которые на сей раз сравнительно медленно и грустно горели, точно стараясь разделить свое нудное уныние с угрюмым и несколько забытым за это время следователем.
Ветер мягко игрался с белыми волосами, на что кончики цеплялись за ресницы, из-под которых виднелся взгляд полный злости смешанный с лёгкой, какой-то навязанной печалью.
Эринний не спеша поднимался по бетонным ступеням вверх, катана блестела под уличным огнем, что беспрестанно освещал фигуру парня, серьга качалась в меру шагов.
Замерли звуки пространства, не было слышно такта сердца, которое с хладнокровием остановилось в груди, было так тихо, что голова разрывалась от угнетения. Всё ждало. Воздух хладный доселе накалялся по мере того, как безумец доходил до заветного этажа, решительно сжимая катану.
Брэд неподвижно стоял у самого окна, спиной ощущая приближение сумасшедшей смерти, с чьих руках капала кровь двух его напарников. Родных по-своему людей. От того кровь бурлила в грозном теле, но холодный рассудок успевал брать все под контроль.
Шаги вдруг прекратили нарушать ночную идиллию в новой постройке.
Мужчина обернулся.
— Эринний, — прошёлся властный голос по всем закоулкам четвертого этажа.
Парень поднял руку, уместив лезвие катаны на плечо, губы кокетливо улыбнулись, заставив ярости Брэда накипать сильнее прежнего.
Парень осмотрелся по сторонам, не теряя из виду следователя, аура которого не предвещала ничего хорошего.
— Странно, неужели Травлота разрушил свою лабораторию?
Брэд хмыкнул, надменно глядя в сторону парня.
— Он продал здание подчистую, теперь проходит реставрация.
Парень ответил смешали, подойдя ещё на несколько шагов. Однако Брэд остановил его жестом руки, нахмурив брови.
— Здесь ты поплатишься за все проступки, за кровь, которую ты пролил, за все! Я убью тебя, Эринний!
— Приступим же, — шире улыбнулся парень, когда взмахнул катаной перед собой, взяв ее обеими руками.
Они сорвались с места а оно мгновение. Блеск лезвия, что исходил из рук Брэда послужили для парня знаком: он остановился перед самым носом, отскочив в правый бок, попутно увернувшись от рассекающий силы катаны, которую держал в руках следователь, испепеляя взглядом парня.
Следующий удар Эринний моментально заблокировал, но удар ногой под корпус был неожиданным и парень попятился назад. Но, быстро встав в боевое положение, он нанёс удар по плечу мужчины. Тот ловко увернулся: удар ноги с поворота был точно гром среди ясного неба, который все своей силой обрушился на голову парня, что еле успел увернуться, но все же получил урон.
Эринний незамедлительно полоснул катаной по ногам Брэда, рана вышла не глубокая, но и та заставила мужчину упасть на колени, после чего Эринний вновь занёс катану над головой. Брэд успел заблокировать удар. Новый удар по животу заставил парня отойти от соперника на расстояние.
Они тяжело дышали, прожигая друг друга смертоносным взглядом. Оба хотели уйти с победой, расправиться над соперником, преодолеть проклятую преграду и наконец отомстить.
— Какого черта у тебя катана? — неожиданно выкрикнул Эринний, побежав в сторону следователя.
Брэд отбил один удар, другой, после со всей силы ударил по холодному оружию, перекрутив руку соперника так, что у обоих катаны со звяканьем упали вниз. Не теряя ни секунды, оба приступили к рукопашному бою, отбив кулак парня, Лорето схватил парня за шею, со всей силы врезав его головой о стену, после чего нанося удар по лицу и животу. Но последний замах Брэда Эринний сумел поймать, пустив себе под мышку руку, и ногой ударив его по лицу. Мужчина попятился назад.
Эринний хотел было поднять катану, что лежала у ног следователя, но тут последовал резкий сильный удар с ноги по голове. Эринний упал на бок, повиснув у самого окна, за которым разъезжали машины и проходили люди.
Не успел он поднять глаз, как Брэд со всей силы ударил парня по спине: Эринний рухнул вниз. Мужчина повалился на колени, тяжело задышав, его спина ломалась под глубокими вздохами, прогибаясь то вверх, то вниз. По телу тек град холодного пота, скатываясь бисеринками вниз на бетон.
— Упал? В самом деле упал?
Брэд пополз вперёд, взглянув вниз, горя жгучим желанием встретить на земле расплющенного парня.
Внизу никого не оказалось.
— Твою ж...
Мужчина быстро встал на раненные ноги, побежав в сторону катаны, которая лежала на приличном неподалеку от него.
Верткие руки подоспели раньше и резко вытянув оружие собрались было обрушиться могучим ударом катаны на мужчины, Брэд молниеносно увернулся, попутно схватив свою катану. Оба лезвия столкнулись. Но тут Брэд размахнулся куда сильнее и лезвие мужчины отломилось пополам, точно хрупкий кусочек льда.
Брэд ударил парня по лицу, затем ещё раз, напоследок ударив парня головой о бетонную плиту. Эринний не устоял на ногах, в голове пронзительно зазвенело, перед глазами все поплыло и он повалился навзничь, уронив катану.
Брэд и сам упал, у него никак не получалось отдышаться вдоволь, собраться с силами и наброситься на бешеного зверя, но теперь, чувствуя прилив сил и странного удовольствия, он сидел на полу, вскинув голову вверх, тяжело поглощая воздух.
" Я смог... Чёрт возьми, я смог!"
Брэд улыбнулся сквозь измученное лицо, блаженно закрыв глаза.
В тусклом помещении, в блеклых просветах меж щелей стен, где в огромной комнате ветер гулял, точно по ржаному полю, он рассматривал серые, пустые стены, стоя на месте. Он знал это место.
Вдалеке показалась невысокая фигура, по которой проходили две полоски белого света.
Эринний опустил голову набок.
— Это ужасно! Я не могу так, не могу так, Эринний! Почему я должен страдать, почему я должен гнить здесь, в этой дрянной комнате?
Томонори подошёл к нему быстрыми, нетерпеливыми шагами, хныкая, но яростно стараясь стереть слезы с осунувшегося лица, которое за это время неотвратимо изменилось. Он стал походит на больного человека, чье существование лениво перебирало день за днём.
Эринний посмотрел на заплаканные, опустевшие глаза подростка.
— Почему бы тебе не отпустить меня, дабы пресечь свои страдания? Ты так боишься ада, куда можешь попасть из-за смертей? — парень безобидно ухмыльнулся. — Ты ничего не сделал, Томонори Вилкинсон. Разве воображение может гореть в аду, только потому, что у человека развращённое сознание?
— Что за чушь ты мелишь? Прекрати пудрить мне мозги! Верни меня обратно, верни мою семью!
Эринний стоял над подростком непоколебимым изваянием. Он смотрел на подростка холодный взглядом, ощущая как конечности холодеют, как сердце бешено колотиться в груди, а в голове не было ничего путного хотя бы для него.
— Томонори, — Эринний запнулся. — Томонори Вилкинсон, тебя нет и никогда не было. Я сообразил тебя на пути полного одиночества и отчуждения от людского мира, где таких как я не признают за живых. Я хотел создать кого-то, кто был бы лучшей копией меня, но к меня не получилось...
— Что...
— Я уничтожил все, что жило и росло вокруг тебя, когда стал понимать, что сходу с ума, по мере твоего превосходства надо мной. Сложно объяснить.
— Чушь! Прекращай! Я не верю не единому слову!
— Каждая сцена, каждый этап был разыгран до совершенства, но проколы все оставались. Не веришь мне, значит? Что ж, давай проверим на что я способен.
Томонори не успел моргнуть, как очутился в своей комнате... В Ньюпорте, в старенькой комнатке, куда доходили барабаны капель дождя, где сквозь щели проникал петрикор, наполнявший собой всю комнату. За мокрым стеклом восседал ворон, смотря на Томонори проницательными глазенками.
Рино весь сжался, испуганными глазами обводя каждый закоулок темной комнаты. Сердце внезапно пропустило удар, глаза расширились, выпустив крупные капли слёз.
Томонори тихо, стараясь не шуметь слёз с подоконника, не сводя глаз с мило спящего брата на его кровати. Блондинистые локоны, точно шелк, разметались на подушке, веки серых глаз то морщились, то легко опускались.
Томонори заплакал, немедля закрыв рот рукой.
Мартин зашевелился на кровати, выдав сонную зевоту, он потянулся.
Мальчишка взглянул в сторону старшего брата, улыбнулся, сев.
— Мар... Хей, Мартин? — Томонори всхлипнул, потянув руку вперёд.
Он еле поплелся до кровати, упав перед мальчиком на колени, Томонори взмыл глаза вверх, смотря на чистое, ангельское лицо брата, которое изобличало непонимание.
- Томонори? Это ты?
- Мартин, Мартин, прошу прости меня, я не хотел причинять тебе боль. Пожалуйста, прости меня... Я так скучаю по тебе, Мартин, я очень скучаю по тебе, слышишь? Я люблю тебя, проклятие, очень люблю!..
Мартин тихо сидел на мягкой покрывале, свесив ножки вниз, перед которыми изнемогал старший брат, его мертвецки серые глаза зияли на него пустым, отчуждённым взглядом.
Комнату наполнили прерывистые всхлипы и плачь подростка, что не мог найти успокоения, смотря на ожившего брата, который так непринужденно восседал у него на кровати, словно забыв весь ужас произошедший с ним.
Томонори тер слезы по припухшим красным векам и щекам, он никак не мог встать на ноги.
- Томонори, - послышался любимый голос сверху. - Дождь ещё идёт?
Подросток вздрогнул, обронив капельки слёз. Он взглянул на Мартина.
Малиновые, детские губы робко улыбались, одухотворяя все мёртвое и сгнившее в брате, щеки краснели, а свинцовые глаза смотрели в самую глубь заплаканных глазниц, в которых отражался маленький силуэт брата.
Мартин улыбался, но бровки мальчика как-то скривились над глазами, точно и тот сдерживал в себе слезы и боль, которая разъезжала все естество мальчика. Он чуть заметно кивнул.
- Я тоже люблю тебя, Томонори, - он закрыл глаза. - И скучаю.
Томонори заграбастал мальчика, прижав его к себе всем телом, стараясь обдать его жаром и всей безграничной любовью, но что-то зашуршало и мальчик точно рассыпался в золотую пыль, что поспешно ускользнула сквозь пальцы. Подросток закричал, потянулся к золотистой пыли витавшей в воздухе, но та успела раствориться прежде, чем он сумел коснуться ее.
Он сидел у кровати, плача и всхлипывая, рассматривая темные уголки комнаты, подросток смотрел в окно, за которым восседал ворон.
Внутри все разваливалось и растворялось в одну безграничную мглистую пустоту, которое всасывало в себя все воспоминания и мечты подростка.
- Томонори, Мартин! Спускайтесь вниз!
Томонори встрепенулся, подскочила на месте.
- Папа, мама, - зашептал он.
Подросток выбежал в коридор, ударившись о косяк двери, он стремительно сбегал вниз по ступенькам, стирая попутно с лица соленые слезы. Что-то позади него затрещало.
- Мама! Папа!
Томонори забежал в кухню, где у стола сидел Байрон, попивая чай, у раковины стояла мама, которая мыла руки.
- Томонори, ты чего? - спросил мужчина, отложив кружку.
Он подбежал к отцу с целью заключить его в самые крепкие и любимые объятия, никуда не отпуская, сжать его до тисков и плевать, что придется стоять так хоть век.
Но стоило костлявым пальцам коснуться рук отца и тот весь рассыпался, точно летний одуванчик, опустив свои семена по воздуху.
- Нет-нет-нет! - крикнул Томонори, хватаясь за пылинки и притягивая к себе. - Пожалуйста, папа, пожалуйста! Не уходи, прошу, папа!
Со второго этажа послышался шум, точно океаническая волна накатывала сверху и утаскивая в свои темные глубины. Крыша, стены и полы разметались по щепкам, поднимались в воздух и исчезали, за ним тьма протягивала свои когти к Томонори и маме, которая с лёгкой улыбкой на губах глядела на сына, что бился в истерике.
- Мама, мамочка, родная, пожалуйста идём отсюда! Уходи, пожалуйста! Мама! Мама, нет!
Он побежал к ней, простирая руки. Однако вместо теплых объятий матери он почувствовал дрожь и шорох золотой пыли.
Томонори выбежал на улицу, все позади него растворялось во тьме, не оставляя следов.
- Прекрати, молю! Хватит, хватит!
Он бежал по мокрому асфальту, захлебываясь в слезах, переводя дыхание, он старался как можно дальше сбежать от черной пустоты, которая бесповоротно стремилась за ним, пожирая за собой все живое.
На дороге показался Кевин, который неторопливо бродил по улице, держа на одном плече сумку. На лице юноши отразилась улыбка, когда Томонори подбежал к нему с целью увести парня прочь.
- Кевин, пожалуйста, выслушай меня...
Томонори непроизвольно коснулся плеча друга. То что последовало ввергло подростка в новый поток слёз и самобичеваний, разрывающие все изнутри до клочков.
Он бежал дальше, стараясь не оглядываться на тот кошмар, что разветвлялся позади него.
" Пожалуйста, пожалуйста... Я хочу успеть. Это все неправда!"
Джоули приветливо замахал, робко улыбнувшись другу. Он держал оригами журавля. Кудри француза парили в холодном воздухе, чёрные круглые глаза любопытно глядели на Томонори, а с бледного лица не сходила улыбка.
- Томонори, глянь. Красиво, правда?
Томонори закивал , как болванчик, растягивая через силу широкую, кривую улыбку, которая скорее выражала удушающую боль, нежели радость.
- Джоули... Джоули Мадзини.
Томонори хотел было протянуть руку , но резко отдернул ее, вспомнив плачевные последствия безобидных действий.
Но Джоули Мадзини все же растворился в воздухе, протянув напоследок оригами, которое выпало из рук.
- Нет, чёрт возьми, нет! - закричал Томонори, борясь собой идти дальше, но ноги не слушались, налитые свинцом, они точно приросли к асфальту.
Томонори согнулся, глубоко дыша, вытирая слезы и медленно, шаг за шагом, продолжая дальше тихо ступать дальше, мысленно он молился богу, дабы тот не встретил ещё кого.
Но на горизонте показался Джейкоб.
Томонори замер.
Между оставалось несколько шагов, секунд, чтобы притронуться друг к другу, почувствовать запах, взглянуть в глаза, ощутить присутствие и существование каждого.
Джейкоб шагнул навстречу, не сводя пристальных глаз с забитого подростка.
- Джейкоб, нет! Уходи! - закричал Томонори, шарахаясь назад, лишь бы не соприкоснуться с парнем, что стоической стеной приближался к другу.
Джейкоб встал впритык, оставляя между собой и Томонори каких-то три сантиметра.
- Ты не причём, Томонори, - заговорил Джейкоб. - Все в порядке.
Он улыбнулся, намеренно поддавшись вперёд, чтобы обнять продрогшего друга, но в сию секунду превратился в золотую пыль. Томонори стоял с вытянутыми руками, крепко смежив веки, не пуская слезам выйти наружу. Взгляд полный тепла и света согрел Томонори, но исчезнувший голос заставил содрогнуться подростка, после чего тот тихо постанывая, неторопливо зашагал дальше, более не в силах что-либо делать. Внутри все пустело и погибало вместе с сознанием Томонори Вилкинсона.
Небо над головой терялось во тьме, за спиной все раннее живое растворялось во тьме, друзья исчезали во тьме, рассудок вязнул во тьме и только тело продолжало валандаться вперёд.
Томонори прошел ещё немного, когда внезапно захотел обернуться, подстрекаемый желанием и самому утонуть во тьме. Глаза его широко раскрылись, когда там оказались Кори, Донни и Найджел. Каждый улыбался ему, каждый глядел на него живыми глазами, приглашая к себе.
Кори вышел вперёд, широко улыбнулся и раскрыв руки, весело произнес:
- Рино, иди ко мне, плакса.
Томонори встрепенулся и было побежал обратно, но тут резко притормозил.
- Нет, Кори, нет, - затараторил подросток. - Ты исчезнешь, а я не хочу этого. Я не хочу терять и тебя, Кори! Я не хочу вас всех терять!
Томонори вновь зашмыгал носом, склонив голову. Как же было больно смотреть на человека, могилу которого ты видел собственными глазами, щупал собственными руками, стараясь высвободить его из темной, грязной темницы.
- Со мной ничего не произойдёт, Рино. Я обещаю тебе.
- Нет, Кори...
- Иди ко мне. Ну же, Рино!
И Томонори побежал. Плакал и бежал, потому что знал, что произойдет в последующие секунды, знал, что больше не увидит парня, которого любил всем сердцем, знал, что его голос и образ растворятся в пустующей тьме. Он знал, но все равно побежал к парню, сбив его с места, крепко обняла и прижавшись к его сильной груди, зажмурив глаза, дабы не наблюдать, как он рассыплется в золотой прах.
Но он продолжал чувствовать тепло и силу, исходящую от парня, он слышал, как ритмично и медленно бьётся живое сердце в груди, он ощущал над собой мерное, теплое дыхание, что колыхал его волосы. Томонори прижимался ещё сильнее, стискивал талию парня, не веря ушам. Уж слишком сладок был момент, на который Томонори несколько секунд назад поставил крест.
Он недоверчиво взглянул на Кори, борясь с неверием и реальностью, которая пускала свои темные корни.
Кори ласково улыбался подростку, погладив его по волосам.
- Мне безумно жаль, Томонори.
- Нет, Кори, нет! Не надо, пожалуйста, - завопил Вилкинсон, вжавшись всем естеством к парню.
Мгновение и он провалился в темную бездну, поглощавшую собой весь мир подростка, где не было конца и света, лишь мрачный омут, откуда нет выхода и где нет реальности. Никого рядом не оказалось, только безграничная тьма, что хладными пальцами и когтями вонзалось в Томонори.
Вилкинсон упал на колени, сжимая кулаки и тарабаня по полу, пускал слезы. Внутреннее пламя выбиралось наружу громкими стонами и горячими слезами, глотку сдирало, но кричать от этого меньше не хотелось, наоборот, боль нервировала куда больше, прожигая каждую клетку ненасытной яркостью.
Эринний тихо стоял над подростком, сквозь приоткрытые веки наблюдая за стенаниями своего творения. Однако приступы истерики не приводили безумца в восторг: он чувствовал, как за спиной рушаться мириады миров и людей, что жили все эти годы вместе с ним, что мечтали вместе с ним и погибали ежеминутно, как его вера в человечность.
Всхлипы наконец утонули в тишине. Томонори поднялся на ноги, пошатываясь, он вознёс руку к глазам, смотря на них пристальным взглядом.
- Тебя нет, Томонори Вилкинсон, - вновь повторил Эринний.
Кожа на глазах чернела и вздувалась маленькими шариками, бесшумно лопалась и вместо крови в воздухе парили темные пёрышки, из-под вен вылезали новые перья и крылья. Томонори попятился назад, поднял вторую руку: из нее, точно из костлявой клетки, вылетали вороны, громогласно каркая и беспорядочно заполняя пространство.
- Просто знай, Эринний, - проговорил Томонори, кинув на него взгляд полный скорби и пустоты. - Мне больно, воображению тоже больно.
Эринний опустил голову, не в состоянии глядеть, как великое творение человеческого сознания осыпался жёсткими, черными перьями и воронами, что взметались ввысь, парили над парнем и пролетали сквозь него, задевая внутри что-то важное, которое, словно рубец, краснел раскрывая свои швы, откуда сочилась лилась кровь.
- Прощай, Томонори.
Томонори вскинул голову, из глазниц и уст вырвались темные птицы, громко возвещая о себе и смерти, вскоре от тела не осталось ничего, кроме иссиня-черных воронов, наполнявшие собой комнату.
Брэд медленно вставал на ноги, не веря сбывшейся мечте, счастье которого переполняло собой все мерзостное доселе состояние. Он встал в полный рост, глубоко втянув прохладный воздух Нью-Йоркской ночи. Руки дрожали, и он долго не мог взять телефон, мужчина все не мог поверить в удачу, уж слишком легко он смог заковать цербера в кандалы… Все эти годы он источал безграничную ярость и желание мести обуревало его, но – щелчок – кровник лежит за его спиной.
Когда он, переводя дыхание и стараясь унять дрожь, набирал номер на дисплее, катана за его спиной сползла. Эринний встал на ноги, сквозь темные кудри виднелись отныне ярко-карие глаза, что неподвижным взглядом смотрел на одну точку. Лезвие в родных руках нетерпеливо засверкала равно как серьга, отразившая неоновый блик.
- Насмешница судьба тебя все же не любит, Брэд ли Лорето. Прощайте, господин следователь.
Брэд замер. По спине проложила дорожку капля пота, послышался кроткий выдох.
Катана взметнулась, могучее лезвие прошлось по шее, глаза свирепо наблюдали за кровью , что брызнула в ту же секунду. Голова точно отскочила от плоти, упав на бетон, из разрубленной шеи фонтаном брызнула алая жидкость, тело повалилось навзничь, простояв недолгие две секунды, будто отходя от шока.
Эринний не разжимал пальцев, крепко держа катану в боевой готовности. Он все ещё мог напасть и раскромсать любого, кто только попадётся на пути, стоит им подать малейший намёк на войну - он обезглавит их.
Пред его нами распластался Брэд, точнее то, что могло остаться от него: тело, через горло которого кровь непрестанно сочилась на бетон, а неподалеку от него лежала платиновая голова, лицо которого изображало некое умиротворение и смирение. Однако Эринний держа ее в руках и преподнеся к глазам, уловив тень горечи, которая вероятно просачивалась в глазах, стоило следователю услышать отвратный голос того, кого он уже с радостью успел отправить на тот свет, отомстив за честь своих напарников. Но Эринний с жадностью ухватился за последнюю, уже тонкую нить уходящей в закат жизни.
Он пошел к выходу, оставив за собой обезглавленную плоть. Теребя пальцами, он чувствовал, как между ними липнет и тянется нечто вязкое и теплое, окрасившая собой запястья рук и лицо. Кровь. Как же от нее тошнило.
Он фыркнул, тряхнул головой, и сев в полу разбитую машину, без бампера, стёкол, завел ее, и прежде чем пуститься в дорогу, позвонил через телефон Брэда, который успел вытащить из правого кармана серого пальто.
— Брэд, чёрт возьми, я надеюсь, тебе удалось поймать его! То, что сейчас происходит не описать словами.
Эринний кивнул.
— Мне безгранично жаль, что отныне Брэд не сможет поговорить с вами, сэр, — перебил Эринний, свернув. — Но, я не хочу провоцировать полицию, только прошу приезжайте в Сокрейтс Скалпчер. Там мы с вами и увидимся. Всего хорошего, сэр.
Эринний сбросил сразу, стоило ему окончить, он швырнул телефон в окно, метнув взгляд на переднее сиденье: голова на месте. Надавив на газ, безумец поехал в парк.
Когда безумец стоял у Ист Ривера, прислушиваясь в ночным шорохам и глубинным звукам Нью-Йорка, что исходили из жёлтых деревьев, взволнованного пролива, смешанный с сиренами полицейский машин паникующих горожан, что сбегались прочь, Эринний внезапно для себя понял, что подобного спокойствия и лёгкости в душе не ощущал за все свои годы, даже когда лежал в полном одиночестве в изоляции от таких же безумцев, как он. Стало почему-то обидно.
Его ослепили светом фонарей и фарами неподалеку припарковавшихся машин, оглушили резким щелчком предохранителей и голосами , что лились из громкоговорителей.
Эринний наблюдал за всей вакханалией с интересом и улыбкой на лице, силясь не похлопать от восторга слаженной работы полиции.
Среди всего пакета полицейских, окруживших его, он заметил знакомые лица. Там, по ту сторону, стоял Шэмингвэй и шериф Мюррей.
— Повторяю, поднимите руки вверх и на колени!
Эринний полностью обернулся вопиющей публике, резко подняв руку вверх, в которой держал голову Брэда ли Лорето.
По толпе полицейских прошлась тень негодования, охи и ахи наполняли воздух, они приблизились ещё на несколько шагов.
Шерив приказал стоять на месте, не сводя глаз с дикого зверя, что жеманно выказывал свою добычу, словно дразня охотников.
— Взгляните! Вы только взгляните, что осталось от некогда лучшего следователя! Я не хочу играться с ним, просто хотел показать вам, на что я способен... Я даже не уверен.
— Эринний! Опусти оружие и сдайся полиции добровольно, тебе сократят срок...
— Шэмингвэй! И ты тут, ну здравствуй! — вскричал парень, помотав мёртвой головой.
— Эринний, прошу тебя, прекрати вести себя так. Давай пройдем курс реабилитации? Как тебе? Я позабочусь о тебе, ты не в своем уме и вытворяешь подобное неосознанно. Они все поймут, слышишь? Только опусти оружие и прими мое предложение.
Эринний заметно менялся в лице, пока доктор говорил, то мимика сменялась презрением, то усмешкой, то злостью, но затем он поник головой, спрятавшись за густой тенью, что упала на лицо. Он весь дрожал, губы скривились в кривую линию и на подбородке показались глубокие морщинки. Зубы скрежетали, по мере того как челюсть напрягалась. В груди горело, раскаляя кожу извне.
— Ты думаешь смерти и убийства приведут тебя к чему-то стоящему в жизни? Ты должен жить нормальной жизнью, Эринний. Прекрати обманывать себя, ты не такой, каким хочешь себя видеть... Понимаешь? Ведь жизнь...
— Закрой рот! Разве есть в жизни что-то стоящее, чем сама жизнь?! Чему ты хочешь, чтобы я научился? Жить? Так верни мне жизнь! Верни мне все, что я потерял! Сумеешь? Сумеешь, Шэмингвэй?! — кричал Эринний, испуская горячие слезы по озлобленному лицу, из-за чего Шэмингвэй вздрогнул.
— Я не имею права влачить в этом мире? Так ведь, Шэмингвэй! Я никогда не был сумасшедшим, я все прекрасно понимаю и знаю! Знаю к чему шел и почему убивал!
— Эринний...
Эринний бросил голову в сторону от себя, вытащив из-за пазухи пистолет. Светло-карие глаза в упор взглянули на психиатра, продолжая изливаться слезами, которых никто и никогда поныне не видел.
Эринний кричал, надрывая глотку, размахивая руками, и изливаясь слезами, он пытался вырвать из себя прижившуюся чернь, которая цеплялась лишь сильнее.
Он вдруг замолк, подняв широко раскрытые глаза вместе с пистолетом, на прицеле которого стоял шериф.
Однако не успел нажать на курок, как десятки пуль прошли сквозь его грудь, оставив за собой кровавые воронки. Эринний выдохнул, внизу закололо, затем все загорело так, точно тот плавился в адском огне, по животу потекла алая кровь, укрывая собой тонкой оболочкой.
Он зашагал назад, стоя на ногах из последних сил, непроизвольно подняв голову ввысь, парень разглядел на ночном небе мириады звёзды, которые медленно потухали в глазах. Дышать становилось тяжелее и он принялся выбирать воздух через рот, но что-то мешало, тело прошибало холодной дрожью.
Он оступился, тело упало в реку, с громким всплеском погрузившись в темную, холодную гладь Ист Ривера.
Шэмингвэй с криком бежал к парню, которого безуспешно пытался схватить хоть за кончики кровавых пальцев, упав к земле, мужчина созерцал на умиротворенное лицо, на котором под дебрями воды, виднелась еле заметная улыбка. Нежная улыбка, с которой он никогда не ходил.
Наверху все взбунтовалось, стоило парню погрузиться в воду, крики распространились по пространству, негодование с облегчением просачивалось в тяжёлую атмосферу. Между тем Эринний легко и тихо парил в воде, медленно спадая ко дну, пропадая во тьме. Здесь было тихо, глухо, ничто не мешало, никто не хотел никого убивать. Тишина в глубине реки не была громкой.
Он раскрыл глаза: вдалеке, над ним, показался блеклый свет, испещренный лепестками белых и нежно-розовых пионов, что кружили в водной глади. Сквозь них показались детские пальчики, что тянулись к парню. Секунда и лепестки раскрылись пред ангельским лицом мальчика, что с доброй улыбкой на лице и светящимися глазами весь тянулся к нему, излучая доверие.
Эринний протянул руку к пальчикам мальчика, чувствуя как горло сжимается, а на глаза, даже под водой, наворачиваются слезы.
Пальцы сплелись меж собой, крепко сжав руки.
— Прощай, Освальд, — прошептал мальчишка.
" Наконец-то..."