глава - 11
Солнце. Это было бы самое подходящее имя для него. Он сжигает недруга смертным жаром. Полюбившего греет сердечным теплом. Он уходит от людей, когда те забывают о нем и возвращается при одном их зове. Теряется мутно и холодно, как солнце в пучине серого неба.
Он – солнце.
— Ты со мной?
Глаза зажмурились, успев остановить поток накопившихся слез, что навернулись от раздражения. Почувствовал крепкую руку на плече, после чего его повернули в другую сторону. Томонори вновь открыл, глаза и перед ним привстал улыбающийся Кори, нагнувшись вниз, дабы под стать под рост друга. Скинув руку с плеча, подросток принял самый обыкновенный вид, который хоть на чуть-чуть, но все же мог скрыть стыд перед байкером. Парень выпрямился, выдав смешок на милый жест Томонори.
— Ты со мной, — сделал вывод байкер, продолжив свой путь по остроконечным, немного скользким камням.
Томонори уже доходил до более удобной каменной плиты, что раскинулась на самом верху крутых валов в виде сцены. По крайней мере, это было первое сравнение, которое пришло ему в голову, когда Кори, купив сладкой ваты, привел их сюда, уверяя в необыкновенной нирване, что плотно засела в атмосфере.
Парень добрался до Томонори, подойдя к самому обрыву.
— Скажи, я был прав? — расположив руки на колени, глубоко вздохнул он. Затем встал.
Волна шумно разбилась о невысокие скалы, от чего холодные капли, словно дождь, плотным туманом окутали их. От такой прохладной воды Томонори вздрогнул, сложив руки на груди, дабы согреться. Кори в ожидании обернулся в его сторону. Белая футболка свободно вбирала в себя воздух , из-за чего, наверняка, становилось холодно, но парень даже виду не подавал. Хрустальная капля скользнула по его скулам.
— Да, — ответил подросток, потупив взгляд, — вместе с тем же, нет.
Кори улыбнулся:
— Почему?
— Здесь холодно. Я люблю море, но сегодня погода на редкость прохладная. Так что...
— Мы можем немного отойти назад. Там нас вода не достанет, — перебил байкер.
Кори отошел к противоположной окраине, где Вилкинсону и в самом деле не пришлось бы принимать столь холодный душ. Томонори сел рядом с Кори, стараясь не соприкасаться с ним ни ногами, ни руками. Он вовсе не был ему противен. Дело в том, что организм подростка реагирует на него по другому. От каждого взгляда, касания и улыбки ему становилось не по себе: дрожь, органы сворачиваются в один толстый узел, невольный стыд и поддакивание. Это выводило Томонори из себя и он уже был готов проломить себе череп любым предметом, который только попадется под руку. Однако Томонори выпускал всю свою хладнокровность наружу. Обман. Он врал самому себе. Ему ничего не помогает.
— Рино, приятель, расскажи по какой причине ты здесь? — вдруг вывел в реальность голос Кори.
В ответ Томонори раздражительно прищурился, недовольно кашляя.
— Не волнуйся, не Найджел попросил разузнать о тебе, — будто войдя в самые глубокие мысли, проговорил байкер. — Это вопрос из чистого любопытства.
— Во всяком случае отвечу, что только по семейным обстоятельствам, — как можно безразлично ответил Томонори. - Надеюсь, это усмирит твоё любопытство?
Томонори старался не смотреть на него: его взор изучал разъяренное море, которое так хотело убить человечество, но границы не выпускали его, и поэтому ярость вздымала волны ввысь, в небо.
Несколько секунд тяжелого напряжения, пустого взгляда парня, резко и больно давили на Томонори. Виски громко пульсировали, посылая мозгу какой-то посыл. Явно не утешающий.
— Вполне, — так же безразлично кинул Кори.
Это сильно ударило подростка по туго натянутым струнам души, и невнятных чувств, которые потревожились, словно осиновый лист. Сердце сжалось в страхе, сокращая в стократ удары. Ком слез подкатил к горлу и дыхание вдруг замерло, когда и парень больше не взглянул на Рино. В груди все рвало и горело.
Томонори сам пытался отдалиться от необъяснимых чувств к Кори, но вместе с тем же его отношение к этому замечательному человеку черствело. Томонори разжал кулак. Его холодные кончики пальцев коснулись горячей, наверное от злости на подростка, руки байкера. Он тут же взглянул на Томонори.
— Извини, — искренно шепнул Рино, не сумев поднять глаз.
Зачем вести себя как равнодушная тварь к тому, кто помог в самый трудный час, спас от тех, кто мог пристрелить на месте, остерегал от лишних "движков" в Ghetto. К тому, наконец, кто понимает его, а он питает самые тёплые чувства. Одного его появления достаточно, чтобы Томонори плюнул на всех с высокой колокольни. Мир не без грязных людей, и их он может найти всегда. Подросток обязан тянуться к тем, кто откроет ему дверь в другой мир.
Рука Кори полностью накрыла Томонори. Щеки зардели, смущение одолело Томонори. Но Кори лишь громко посмеялся, неожиданно прижав к себе шаткого подростка, и заключив в самые жаркие и крепкие объятия. Приятная дрожь окатила все тело Томонори, на что он сильнее прижался к Кори. Парень нежно зарылся в его волосы, продолжая посмеиваться.
Когда человек открывает в себе новые, еще не опознанные ощущения, он теряется в догадках, гоняясь за сокровенными ответами воздушных, почти прозрачных чувств. В какой-то момент ты начинаешь замечать оттенки новых красок, вливающихся на зашарканное полотно твоей жизни. Но что если шепот новых, но столь явственных ощущений все же не раскроются тебе. Если ты не поймёшь их? Будешь рыскать, ни на минуту не сомневаясь в провале? Что это: щемящая боль в груди, цепкий взгляд, дрожащие руки? Растерянность... Нет. Он всегда был точен. Но что же?..
Байкер снова приобнял Томонори за плечи, даже не представляя каким жаром он обдает тело друга.
— Ты скушал третье мороженное. Чувствуешь внутреннее опустошение? — дернув за руку, спросил Кори.
" Я чувствую тебя, чертов наглец!" - кричал внутри себя Томонори.
Они прошли очередную пекарню. Томонори показалось, что в этом городе подобных заведений много больше, чем кафе, например. Но, как ни странно, он не пробовал еще ни одну булочку.
— Наверное, я немного нервничаю.
— Я бы сказал, не немного.
— Может быть, ты прав.
Кори остановил подростка так внезапно, что отступившись, он слегка припал вперед. Покраснев до корней волос, скорей отошел от него. Парень все не отпускал руки Томонори.
— С тобой все в порядке, Рино, — поглаживая костяшки, смотрел в самые глаза шатен.
Желания и эмоции обострялись в разуме Вилкинсона. Он ужасно злился на Кори, но в первую очередь на свою детскую наивность, в которую безутешно верил, отвергая логику и всю достоверную информацию. Ему хотелось врезать байкера и доходчиво объяснить все чувства, проклятые чувства. Но что он скажет, глядя в лицо Кори?
— Я вижу вас только в ночное время суток, — начал Томонори, — вы, как вампиры – выбираетесь наружу только ночью. Сейчас день...
— Уже вечер, — уточнил Кори.
— Ну, да. Все же! По вам идёт дело, следовательно они имеют информацию о каждом из вас...
Не давая договорить подростку, гонщик разразился смехом, сжимая ему плечо.
" Черт..."
Томонори разозлило его неосторожность. Грубо скинув его руку, Рино зашагал вперед, не желая больше слышать этого смеха. То что он переживал за человека, не значило, что волнения сойдут с души, как услышишь " все в порядке". Ему очень важны доказательства этого "в порядке" и лишь только потом чувства опустятся по течению.
— Рино!
Томонори продолжал идти, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно придётся остановится, дабы дождаться байкера.
— Боже, Томонори, погоди, глупыш!
Кори нагнал подростка, поймал за одежду, после чего потянул к себе. Его рука вновь покоилась на плече Томонори, от чего он уже третий раз ловил себя на мысли сломать ему конечность.
— Ты сравниваешь меня с вампиром и это дает мне больше шансов найти над тобой контроль, — улыбнулся Кори, приблизив ладонь к волосам Томонори.
Он махнул головой, казалось бы, обезоружив парня. Но тот силой протянул голову Рино к груди, продолжая бесцеремонно шагать, ведя за собой.
— Отпусти! — кричал Томонори, пытаясь вырваться из стальной хватки.
Кори зачесывал волосы назад, когда те рассыпались на глаза Вилкинсона. В борьбе за свободу головы, Томонори несколько раз удавалось слышать сердцебиение байкера, который в каждый удобный момент все теснее прижимал подростка к себе. Таким образом они прошли квартал: Томонори отталкивал его как мог, тот со смехом и легкостью, что больше всего выводило его из себя притягивал к груди. Люди двусмысленно глядели в их сторону, от чего злость разгоралась не на шутку.
— На самом деле, — приглушенным тоном выговорил Кори, когда силы иссякли и Томонори вихлял за ним, - на нас у легавых нет ничего. Копы хотят приписать на Ghetto смерть Наоми: убили за статус главаря. Хотя это сущий бред. Такой вопрос в банде никогда не поднимался, что говорить после смерти парня? Но к полному комплекту счастья прибавилось и то, что совсем недавно прошелся слушок, что им удалось раскопать на счет одного из нас. Кто допустил ошибку и кого именно вычислили – никто не знает. Всем остается только надеяться на чудо.
— Я не понимаю целей полиции, по крайней мере до убийства Наоми. Что вы совершили, чтобы вызвать такую агрессию со стороны органов? Неужели только потому, что нарушаете тишину и покой. Как я заметил, люди от этого не страдают.
— Правонарушение в нашем случае не причём. Если бы людям не нравилось, мы бы не заставили себя долго ждать: нашли бы любое другое местечко, где можно проводить вечеринки для всех в общем, а не только для самих Ghetto. Дело скорее в том, что нас обвиняют в доставке наркотических веществ, собственно, по сей день и час. Это происходит. Но байкери здесь не при делах. Подобным дерьмом занимаются те, кто при деньгах и мелкие хулиганы, работающие на них. В Саванне впрямь каждый пятый юнец умирает от передозировки. Но, повторю, Ghetto близко к этому ничего не имеет. Конечно, полиции легче брать под арест нас, чем бобров. Плюс ко всему, у Найджела был конфликт с одним из них. Все цели ясны, не так ли?
Томонори в гневе скинул его руку, наконец отцепившись. Сподвигло на это безразличие парня, который зная, что пойманным может быть сам, спокойно разгуливал по городу.
Вдобавок, навстречу к ним весь в цвете и паршивой радости шел Саймон со своей шайкой. Чтобы такому въедливому недоумку, как он, могло придти в голову, смотря на них с Кори? Капитан команды остановил диалог между дружками, испепеляя Рино взглядом, затем переведя его на Кори. Подростка бы ничего не будоражило, если бы он не почувствовал резкую смену настроя блондина, когда глаза его внимательно смотрели на байкера. Так, словно пытаясь вспомнить что-то давно забытое. Теперь его внимание было полностью приковано к глазам Саймона.
" Довелось же мне именно сегодня тебя встретить!" — ругался Томонори.
Быстрое изменение в поведении заметили даже шестерки капитана, поэтому не было никаких сомнений, что... Что?
— Ты знаешь его, приятель?
Томонори вздрогнул. Саймон и собранная им банда уже прошли, оставив их позади, чего он и не заметил.
— Что? То есть, да. Он капитан нашей футбольной команды, — почесав затылок, до сих пор находясь в своих раздумьях, ответил Томонори.
Кори заметно напрягся от нескладного ответа друга. Заложив руки под затылок, байкер глубоко вздохнул, выдохнув со стоном.
— Ненавидишь его, да? Мне кажется, ты ему нравишься.
— З-заткнись, Кори!
Томонори ударил парня по животу. Но вместо того, чтобы тому скрутиться и упасть, измываясь от боли, громко выругался сам Томонори! Оказалось, байкер в меру здоров и спортсмен. Теперь подросток мог твердо говорит об этом, судя по своей руке.
Смех Кори был безудержен.
К концу дня Томонори был никакой. Дряблый, желающий поскорее лечь в кроватку, потрепав перед этим брата, и заснуть, утопая в неврастении. Шатен отказался отпускать Томонори одного, из-за чего проводил до самого дома. По дороге Рино еще несколько раз умудрился повредить себе обе руки, выпендриваясь перед другом.
Солнца больше нет. Пришло и его время исчезать с горизонта, оставив грешных валандаться дальше.
Уже подходя к знакомому газону, Томонори на пятках развернулся к Кори, который каждый раз все замедлял свои шаги, лишь бы не дойти до "главной остановки". Байкер прикусывал губу, глядя на друга.
— Я устал, — вполголоса произнес Томонори через силу.
— Спасибо, Томонори.
Кори подошел безумно близко, соприкоснувшись лбами.
— Кори...
— Это был самый лучший день за всю мою жизнь, — тихо шептал парень, аккуратно приложив ладони к лицу Томонори. — Но мне недостаточно, — подросток остолбенел, — Позволь мне, Томонори...
Глаза накрылись пеленой тумана, руки затряслись как при горячке. В животе вновь что-то скрутило. А мысли... Мысли предатели. Их не было. Они исчезли, возлагая на Томонори всю серьезность.
— Кори, я...
Губы парня поспешно накрыли его, от чего тело приняло ватное состояние. Что он делал? Неужели это правильно? Тяжелое бремя раскололось надвое, словно вечность ожидая поцелуя хладнокровного байкера. Не любящего говорить о себе, презирая весь свет земной, кроме мотоциклов. На что же Томонори? Но все внутреннее трепетало под жаром губ и тела, что сжимала его в своих объятиях.
Кори медленно отстранился, поглаживая пальцами подбородок, скользя вниз, до ключиц.
Дерзновенная улыбка показалась на лице парня.
— Томонори?
Подросток оставался все с таким же приоткрытым ртом, недоуменно смотря на шатена.
И только голос Кори разбудил его.
— Ч-чт...
— Пора домой, Томонори.
Он прижался губами к лбу, оставив лёгкий поцелуй. Затем скрылся в тумане. В необузданном тумане, что вился у него перед глазами. Томонори стоял в той же позе, каким был прижат к уличному Ghetto.
" Я люблю его?.. ".