глава - 9
Белизна кафельных плиток, стен, потолков, света - давили на глаза, создавая иллюзию огромных масштабов клиники. Широкие, длинные коридоры вовлекали его за собой. Так тихо и спокойно. Лёгкий шорох кросс никак не нарушал безмятежность внутреннего пространства. Белый халат, словно плащ, еле цепляясь за плечи, парил над телом.
Мимо него редко проходили медсестры и врачи, оживленно переговариваясь между собой. Он в свою очередь не обращал на них никакого внимания.
Прошел очередную палату, остановившись у другой двери, где, как запланировано, должен лежать мальчишка. Нервно сжал в руках коробку конфет - все любят сладости, ведь так? Глубоко вздохнув, подросток вошел в палату, свет здесь был более менее мягче и тусклее, чем в коридорах, из-за чего в глазах играли красноватые блики.
Комната была удобно обустроена. С левой стороны нежно-молочного цвета кровать, у окна стоял медицинский столик, на котором лежали коробки и бутылочки от капельниц. С левой стороны - лицом к лицу с кроватью - небольшой шкафчик.
Томонори услышал нервный толчок у кровати, из-за чего прервал свой взгляд от пионов, лежащие поверх книг, что покоились на широком подоконнике, на Кевина.
Смотрел на Томонори бедолага так, будто тот пришёл по его жизнь и теперь Хилл просит о пощаде. Лицо его уже приходило в порядок, не считая синяков на щеке и у глаза, и рассечений на брови. Голова Хилла была перевязана.
Томонори сделал шаг вперёд, внимательно следя за поведением подростка.
- Ну, привет, виктим, - безразлично кинул Вилкинсон.
Тот в ответ нахмурился.
- Как дела? - продолжал Томонори. - Раны заживают, я вижу. Знаю, ты не ожидал меня увидеть здесь.
- Не ожидал - это мягко сказано, - буркнул Кевин, сжав кулаки.
Посетитель кивнул, ибо тот был прав. Навряд ли кто-то захочет вторично встретить монстра, который тебя чуть на тот свет не отправил.
- Точно, - Томонори встал у противоположного края кровати.
- Что ты здесь делаешь?
- Скажем так, пришёл искупить свою вину.
- Вину?
- Я избил тебя, заставил понервничать твоих предков. В общем, наделал делов.
- Нет.
- Что?
- Я сказал, не надо.
- Послушай Хилл, не стоит лишать меня шанса. Поверь, я не хочу навредить тебе.
- Я не это имел в виду, - ухмыльнулся Кевин.
Томонори впал в замешательство. Сощурив глаза, уставился на него недоверчивым взглядом.
- Ты правильно поступил, новичок, - продолжал парнишка, опустив голову.
- Прости, что? - воскликнул Томонори, хотя в глубине души стоя поаплодировал ему.
Кевин прислонился спиной к холодной стене, подложив руки за спину. Взгляд его, померкший и несколько задумчивый, шарил по полу. Медленно карие глаза стали доползать до лица Вилкинсона, в то время как шатен с диким интересом наблюдал за ним.
Их взгляды сошлись.
- Я был груб и не прав по отношению к Мадзини, - хрипло выговорил он, тяжело сглотнув.
По телу прошла дрожь. Его передернуло. Томонори качнулся с пяток на носочки, бегая глазами по палате, дабы не выдать своего изумление. И его взгляд вновь пал на пионы. Он знал Кевина Хилла всего-то день, но мог с огромной точностью сказать, что вел себя наглец иначе, разговаривал по-другому. Все в нем изменилось. Включая выражение лица - хотя оно было побито.
- Понимаешь, я всегда пытался подражать Саймону. Я считал, что его поведение та самая изюминка, от которой сходят с ума девушки и берут пример парни. Да и не только. Да, у меня было много друзей, но они были не настоящими. Все находились рядом со мной, только ради выгоды и понто́в, от которых никто не прочь отказаться. Я ведь прав? Однако я не знал на ком мне срываться. Серых мышек в школе предостаточно, но выбор был сложным. Однако в конечном итоге мой выбор пал на Джоули Мадзини. Шли дни, а мои издевки не прекращались. Мне самому уже реально было неприятно смотреть и ощущать все это. Поверь, я пытался остановится. Хотел закончить с Джоули, но друзья, наоборот. Им нравилось все... - он осекся.
Возможно, в некоторой степени, Томонори был зол на Кевина. Не за то, что тот выбрал самого нормального парня в качестве жертвы, а больше из-за того, что этот идиот фанател от главного мерзавца школы, которого Томонори все больше начинал ненавидеть.
Томонори отрицательно покачал головой, нервно сжав кулаки.
Хилл услышал скрип его зубов, он еле отпрянул от стенки. Подросток подошел к кровати, не сводя глаз с пришельца. Брюнет приложил руку к перевязанной голове.
— Злишься на меня? — спросил он.
— Первое, что я обещал себе – не верить таким, как ты, Кевин Хилл, — с металлом в голосе ответил Томонори, в упор глядя на виктим.
— Вот как? А ведь Джоули ты поверил немедля.
— Не смей причислять его к числу себе подобных, Хилл. Ты прекрасно знаешь, что Джоули в тысячу раз лучше тебя.
Он тяжело сглотнул. Наверное, Кевин хотел услышать не это в свой адрес. И, как Томонори начинал догадываться, подросток завел эту речь ни с целью его причитания. Хилл хотел услышать слова поддержки. Однако ничего нормального и адекватного, что могло бы его рассудить, брюнет не сказал. Именно по этому поводу Томонори и не стал молчать.
— Но, — более мягче продолжил Вилкинсон, — мне бы хотелось услышать продолжение этой драмы. Ты ведь не зря начал об этом?..
Кевин заметно оживился.
— После того дня, когда ты расправился со мной, я многое успел обдумать, в том числе свое отношение к Джоули. Я многое понял и от многого мне стало невыносимо стыдно. В общем, к чему все это?.. Я решил измениться! Полностью! Может, прозвучит как-то глупо, но после той драки, я понял, что ты, Томонори, сумеешь научить меня жить так, как это делает полсотни людей. Я решил стать обычным подростком, а не идиотом.
Томонори закрыл пылающее лицо от нахлынувшей крови рукой. О чем он говорил? Неужели подросток считал его своим путеводителем в жизни? Что за глупость! Никому не по силу являться стимулом жизни другого существа. Никогда и никому!
Томонори горько ухмыльнулся.
— На истинный путь решил встать? — сквозь лёгкий смех спросил подросток.
В ответ Хилл искренне улыбнулся, смущенно опуская голову.
— Что-то типа того, — пробубнил тот.
Он решил сделать шаг вперёд, перешагнув грязь и слизь обманчивого мира, в котором живут люди. Томонори был рад смотреть на светлые глаза, – решительные и неоспоримые – где виднелись огоньки победы над окружающими. Жизнь у кого-то, может быть, начинала налаживаться. Томонори не потерпел крушения. Кевин рядом с ним. И, возможно, будет до конца.
Томонори улыбнулся Кевину, на что парень негромко посмеялся.
— У меня мечта, наверное. Покажется глупой, но... — Кевин почесал затылок. — Всегда хотел прокатиться на автобусе. Родители никогда в жизни не допустят этого, но меня прям рвет посидеть со всеми у окна...
— Городок маленький. О каких автобусах речь идёт, Хилл?
— А они едут, между прочим.
Парни быстро перевели взгляд: в проёме, опершись на дверь, стоял Джейкоб, засунув руки в карманы светло-коричневых джинс. Взгляд так спокойно глядел на их лица, будто он все это время находился в компании ребят.
— Джейкоб? — воскликнул Томонори, изогнув бровью.
"Гость" закатил глаза, полностью войдя в палату.
— Что ты здесь делаешь? — не унимался шатен, удивляясь спокойствию пациента.
Кевин сел на кровать, смотря на Джейкоба, что буквально засыпал на ходу. Лень сквозила в каждом движении Мерфи, даже если он смиренно стоял на месте. Он питал безразличие ко всему, кроме футбола.
— Джейкоб мой брат, Томонори, — со смешком начал Кевин. — А вы, я так понимаю, уже успели познакомиться?
— Во-первых, сводный брат, — поспешил поправить Джейкоб. — Во-вторых...
— Во-вторых, твой брат чуть не сбросил меня с крыши, — так же поспешно заявил Томонори.
— Да, — утвердительно кивнул футболист.
Кевин посмеялся:
— Ну знаешь, с ним это не удивительно. Он и со мной вытворяет все, что ему придет в голову.
— Помолчи, Кевин. Ты слишком громкий, — сморщился Мерфи.
Томонори следил за выражением лица Хилла, после Джейкоба: оба необычайно противоположны друг другу. Один любил ту власть, что была дарована судьбой, другой избегал ее. Одному нравилось демонстрировать ее, другой терпеть не мог. Оба горели, точно пламя, только жар, что исходил от них, был совершенно разным. Хилл горел ярко, но ненавидел внутри себя этот свет. Джейкоб горел блекло и таинственно, но в душе мечтал потухнуть вконец.
— Вы так похожи, — тихо проговорил Томонори.
Вернувшись домой, Томонори увидел довольно занимательную картину: мама мешкалась по кухне, отец, словно маленький ребенок, шагал по пятам женщины, и только единственный Мартин спокойно восседал на диване, смотря мультик. Увидев брата, мальчишка сорвался к нему на встречу. Как оказалось, родители готовились к приезду Бобба Рибери и его новой жены. Эта новость Томонори никак не обрадовала. Парень испустил нервный вдох, когда мама сказала, что гостей встречать будет он. Смотреть на отвратительную рожу, при том осознавать, кто сидит с тобой рядом – выше сил подростка. Томонори отнекивался, придумывая разные отговорки. Но как бы не так. Мама напрочь отказалась выслушивать сына, от чего он намеренно опрокинул чашку с салатом, который должен был жрать Бобб. Мартин припал к еде, собирая все обратно, дабы брата не отлупили.
— Оставь! — прикрикнул Томонори. — Надеюсь, микробы станцуют сальсу в его желудке.
Но брат не остановился.
Поздним вечером машина остановилась у дома Вилкинсоных. То была тачка дяди. Родители немного перебарщивали с подготовкой. Их наряд больше говорил о встрече с королевой Великобритании, нежели простых смертных. " Наверное, Рибери значил для родителей большее, чем просто убогий родственник " - думал Томонори. Сам же он в свою очередь был одет в темно-синею футболку и черные джинсы, с порезами на коленках.
— Поди, Томонори! — шикнула мама, из-за кухни. — Встречай гостей.
— Уже разбежался, — протянул отпрыск и поплелся к двери, у которых уже поджидали кузен с женой.
Открыл дверь. У входа, с широкими натянутыми на лицах улыбками, стояли Бобб и женщина. Мужчина, как было известно, был здоровым, светлые волосы зализаны назад. Одежда его ничего сверхъестественного не стоила; рубашка такого же цвета, что его скользкие волосы, штаны коричневого оттенка. Жена на его фоне более менее выглядела моложе.
" Хотя, если учесть блеск штукатурки, нанесенное на лицо, то здесь трудно сказать, моложе ли она или нет. "
— Проходите, — буркнул Томонори.
Лица их немного озадачились от поведения подростка, который даже не удосужился улыбнуться приезду родственников. Но пара сделала несколько усилий над собой, они все же со светлыми лицами прошли вперед. Томонори хлопнул дверью.
— Ах, Бобб, Жанна! — воскликнула мама, раскинув руки. — Как же долго мы с тобой не виделись!
— Точно! А ты все не меняешься! — подхватил Бобб.
Они обнялись, обменялись поцелуями. Затем прибыл отец. Приветствия почти ничем не отличились от предыдущих. Но тут выбежал Мартин, из-за чего мама дернула его за рукав белой рубашки.
— Здравствуйте! — весело поздоровался брат. Мальчик подошел к женщине, поцеловал ее руку. Смех мигом пополнил дом.
— Какой он милый! Как тебя зовут? — сев на корточки, поинтересовалась Жанна.
— Мартин Вилкинсон!
Женщина окинула всех взглядом. Но тут она нашла Томонори, что мигом пожалел о своем существовании.
— А тебя? — с улыбкой проговорила она.
— Томонори.
Бобб быстро оторвался от разговоров с родителями, посмотрев на подростка. В чёрствой душе Томонори зародилось дикое желание поиграть с ним. Голубые глаза просканировали шатена от корки до корки.
— Так это ты, значит, Томонори? — ухмыльнулся Рибери.
— Но а как же, — с более наглой улыбкой ответил Томонори.
Он раскрыл рот, но его невольно перебила мама, за что Томонори мысленно выругался.
— Давайте пройдем в кухню? Я приготовила самые лучшие блюда.
Все согласились.
— А вы правда работаете в полиции? — спросил Мартин, подбежав к дядьке и, устремив на него свои свинцовые глаза. В эту секунду он показался особо милым для Томонори.
— О да, — гордо ответил Бобб, пригладив итак прилипшие волосы. — Но, на самом деле, я тайный агент ФБР!
Он залился смехом, довольный собственной шуткой. Брат ничего не понял, только лишь скинул брови, коса поглядывая на родственника. Лицо Томонори оставалось без эмоциональным. Когда, наконец, до Рибери дошло, что никто не понял, что тот несет, мужчина поспешил закрыть рот.
Весь вечер и оставшийся день лично Томонори проводил так, словно стоял на стуле перед петлей, все решаясь на самоубийство. Его ужасно раздражало все, что только окружало. Однако единственное чем он реально был рад, это была всеми любимая еда. Мама постаралась на славу. Женщина сегодня была на высоте; персиковое платье, так хорошо шедшее к ее блондинистым локонам, не яркий макияж, блеск белых зубов, сквозь широкую улыбку. Сейчас его не раздражало её присутствие и она сама. Скорее хотелось попросту на смотреть в ее сторону вообще.
Как оказалось позднее, у Бобба и Жанны есть сын. Эта новость была для Томонори как гром среди ясного неба, который в первую очередь разразил именно его.
— И как же его зовут? — поддержал разговор отец.
- Вингфилд, - посмотрела на подростка Жанна. За ней Бобб.
- Вингфилд? - переспросил Томонори.
- Ах, да! И я начинаю замечать, он очень похож на тебя!
Томонори улыбнулся.
" Глупцы. "
- О, в таком случае я вам искреннее сочувствую, ибо если вы нашли наш характер схожем, то не в далёком будущем он станет несносным и наглым мальчиком, которого будет заботить только собственная шкура. Об остальных же он и думать не станет, так как жизни окружающих для него пыль, засоряющая чистый воздух. Что о родителях, то они для него вспышка, да, там самая вспышка, которая на секунду ослепляет зрение, но потом вновь исчезает в бесконечности. Я хочу сказать, что родных для него нет. Он - тень!
Выражение лиц и дальнейшее поведение было несколько растерянным и боязливым. Каждый из них сделал то, что Томонори ожидал увидеть позже. Они доедали ужин, изредка переглядываясь между собой.
" Нет никаких "похож на тебя" и "такой как ты". Я один такой. " - мысленно закончил свою реплику Томонори.
Совсем скоро родители и гости попытались забыть этот момент, рассказывали друг другу свои жизненные случаи. Они делали вид, будто его нет. Они игнорировали его присутствие. Томонори же ожидал подходящего момента. Время все шло. Смех не прекращался.
Кто больше всего бесил парня на вечере, был никто иной как, Бобб Рибери. Глупые, неуместные шутки, тупая улыбка на лице, неистовый хохот. Томонори не раз хотел всунуть ему в глаз вилку, что держал в руке.
На секунду все утихло. Однако кузен поспешил исправить положение. Последовала еще одна наиглупейшая шутка.
- Так, все, задолбал, - бросил вилку на стол Томонори.
Мама поперхнулась. И какого было его счастье, когда улыбка сошла с лица Рибери и теперь тот глядел на племянника, как на последнюю мразь на земле. Он аккуратно отложил кухонные приборы, в упор глянул на Томонори. Вилкинсон возликовал.
- Т... Томонори, - осеклась мама.
- Что?
- Что ты такое говоришь?
- А что я не так сказал? Можно подумать, вы понимаете, что он несет! Может, перейдём к более интересному моменту?!
Томонори опорожнил стакан шампанского, который стоял на стороне отца. Оттянув прилипшую к телу футболку, слегка отодвинул стул, вальяжно рассевшись на нем, при этом закинув ногу на ногу.
Томонори сделал учтивый знак рукой. Хитрый и продуманный Бобб спокойно кивнул головой, опершись на руку.
- Так, о чем ты хочешь поговорить, То...
- Томонори! Советую запомнить это имя.
- Так и сделаю.
- Молодец.
- Ну так о чем?
- Ты ведь коп? Не так ли?
- Предположим.
- Нет, дядька, так оно и есть. Так вот, и сколько же бабла вы получаете?
- Ну, здесь спорный разговор.
- Поверю. А что, если один из вас задержал преступника. Что потом?
- Зачем ты спрашиваешь?
- Неужели так трудно ответить?
- Допустим, что тебе отплатят вдвойне больше.
- А если убили?
- Что?
- Да ладно, смерть в вашем случае не ах и ох! Я ведь прав?
- Ты начинаешь меня бесить.
- Не суть, ты меня бесишь с прихода.
Он нервно сжал кулаки. Жилка пульсировала на его шее, ноздри расширились. Томонори улыбнулся шире.
- Убивать того, кто хочет жить, при этом не смотря на то, как отреагирует начальство. Дело банальное. В особенностях смерть бродяг. Чего они стоят? И гроши не дотянут.
- Томонори! - уже не в силах это все терпеть выкрикнула мать, хлопнув по столу. - Если тебе так противна здешняя кампания, то можешь встать и уйти! Тебя никто не держит!
- Я благодарю вас, мама, - ответил Томонори, не отводя глаз от Рибери, после долгого молчания.
Надо было видеть его довольное лицо, которое смотрело на парня с таким презрением. Томонори поклялся себе, если последует еще жест, он размажет яблочный пирог по напыщенный роже дядьки.
Но Томонори не дал себя на посмешище. С улыбкой на лице встав, демонстративно пройдясь рукой по шевелюре, он кивнул Жанне, которая возмущенно махала на себя платочком.
- До новых встреч и спокойной ночи, - кинул на последок, когда уже поднимался по ступенькам на верх.
" Я ненавижу мать. Ненавижу отца. Ненавижу Бобба. Я ненавижу тебя, Томонори! ".