Бармен

Иногда, возвращаться домой после ужасного дня, не очень приятно. Ты едешь домой вечером по большому городу, сначало слушая радио, а потом резко выключая его, потому что хочется просто тишины. Открываешь входную дверь, заходишь в квартиру и вдыхаешь свой родной запах. Переодеваясь в мешковатую толстовку и спортивные штаны, идешь на кухню и завариваешь чай, но потом передумываешь и ставишь молоко на плиту для какао. Иногда задумываешься, как же коротка жизнь. Мы просто боимся жить. Боимся, что подумают о нас другие. Боимся признаться в любви. Боимся добавить того паренька в друзья, который тебе нравится уже пять лет, но он та об этом не знает. Боимся сделать что-то новое. Боимся перемен. Боимся переезжать в другой город. Боимся потерять школьных друзей, зная, что у вас разные пути и каждый уедет жить своей жизнь и больше вы никогда не увидитесь. Настоящих друзей ты найдешь по пути. Те, кто поможет тебе. Мы боимся всего этого. Просто боимся открываться и ощущать эмоции. Если мы ошибаемся, то жалеем об этом. Но ошибки - это наша жизнь.

-А ты думала, что, допустим, меня б не стало. Что бы ты делала?
Томас сидел в палате у Эммы и разговаривал с ней. Была ночь, но пара спать эту ночь не будет. Они не могут заснуть.
-Не говори так. Никогда, -тихо произнесла русая и сжала его палец на руке крепче.
-Хорошо. Но всё равно, ответь.
Свон попала в больницу, но вроде с ребенком ничего не случилось. Ей сказали, что за ней надо следить и больше лежать в её положении. Томас сказал, что это обеспечит. Он договорился с врачом о том, чтобы посидеть в палате всю ночь, а утром забрать её домой.
-Я бы запомнила тебя на всю жизнь, Томас. Ты останешьсь большой, счастливой историей в моем сердце.
Её глаза блестели, было понятно, что она плакала. Он тоже плакал, но не подавал виду. У него не было слез. Он плакал в душе, так сильно он любил её и не хотел отпускать, но хотел, чтобы она была в безопасности.

На утро, Свон выписали из больницы и она поехала к себе, а потом к отцу. Эмма хотела пробыть у него неделю, потому что сейчас каникулы и она хочет больше времени провести с ним. Томас же поехал до Тайлера в гости, а потом к сестре.

-Прости, не ждал тебя. Есть только печенье.
Эдвард заваривал чай и достал печенье из шкафчика наверху.
-Ничего. Я просто хотела поговорить на счет Томаса...
-А что на счет него?
-Раз он мне сделал предложение, я подумала, что ты должен знать, где он работает.
-Он хороший парень, Эмма, -перебил её отец. -Хоть и работа его связана с криминаллом. Но он тебя сможет защитить. Точнее вас. Ему можно доверять. Такие парни знают, что такое верность, бедность и как жить без любви. У него не было этого чувства, Эмма. И ты даже не можешь представить, как сильно он может любить тебя.
Свон не дышала. Она не знала, откуда отец знает о его работе, но другие слова её расстрогали.
-Он нуждается в тебе, Эмма.

Свон посидела с отцом часа два, а потом её забрал Томас и отвез домой. Он был у Тая и сестры. Они заехали в магазин и направились прямиком к Эмме, взять некоторые вещи, а потом к Томасу домой.

Сангстер хотел поговорить с Ми о его друге в Манчестере, который сильно болен. Он хочет съездить к нему, но сам этого сделать не может. Страшно, что он сломается, когда увидит его, лежащего в больнице. У него большое сердце, и его легко разбить. Очень уж Томас был привязан к родным людям, и очень ему было больно, когда они погибали.
Он набрался смелости и заговорил, держа крепко руль:
-Ми, я хотел тебе сказать...
Девушка повернула голову к нему и слушала.
-У меня друг в Манчестере. Он болен. Я хочу до него съездить. Ты сможешь поехать со мной? -выдохнул Том.
Эмма напряглась, но потом нежно сказала:
-Да. Смогу. Но что с ним?
-Он болен. На следующей неделе у него операция по пересадке сердца и врачи не знают, выживет он после операции или нет. Подойдет ли ему новое сердце или нет. Поэтому, врач рекомендует навестить его. Возможно, в последний раз.

Том был разбит этой новостью, но ничего сделать не мог. Его радовало лишь то, что его Ми беременна и у него будет маленькое чудо, которое будет называть его папой.
Живот Свон стал уже больше и виднее на 5 сантиметров. У неё ужасно болела спина и низ живота. Также, ей хотелось постоянно кушать, чему Томас постоянно удивлялся, потому что он не понимал, как беременные могут так много есть.
Свон ходила в институт на экзамены, но в основном учила всё дома. Сейчас же она отдыхала на законных летних каникулах. Она сейчас ходила регулярно в больницу проверяться, навещала отца и была с Томасом.

Поставив машину на парковку, парень зашел в дом за Эммой, которая уже сидела на диване перед телевизором и ела мороженое.
-Завтра поедим, хорошо? Рано утром выедем, -оповестил Томас, наливая себе чай и делая бутерброд.
-Хорошо. Я тогда возьму нам перекусить в дорогу, а потом, если что, купим в магазине что-нибудь.
-Да.
Сангстер сел рядом с девушкой и положил её голову себе на колени, обвил рукой талию. Она прислушалась к звуку телевизора, но там шел сериал "Как я встретил вашу маму", и она не могла не повернуть голову к нему.
-Всё будет нормально, Томми, -прошептала она, когда парень очередной раз тяжко вздохнул.

P.O.V. Эмма.
Второго июля две тысячи девятнадцатого года наступило моё двадцатая лето. Вместе с тем, моё сердце стало принадлежать одному человеку, которого я ненавидела ранее, но за один день смогла в корне изменить мнение о его сущности. Не поверите, но в жизни так бывает. Томас Броди-Сангстер - человек, который назвался добровольцем оберегать меня и хранить, как собственное сердце. Парень, с выразительными темно-карими глазами, четкими скулами, утонченными губами, изумительным носом и густыми, шатеновыми волосами, цвета пшеницы, заставил поверить его намерениям. А я, Эмма Свон, просто не могла не совершить этого. Он слушал Red Hot Chili Peppers с Nothing But Thieves и был прекрасен в своем вкусе.
А если напрямую, то я все же рада, что невзирая на мои хмурые взгляды на него после той ночи, он настоял на том, чтобы я стала его девушкой, а уже и женой. Я за спиной любимого человека, который не даст меня в обиду и не придаст. И этот человек - Томас Броди-Сангстер.

В пять часов утра мы выехали в Манчестер. Том вел машину, а я смотрела по карте, не будет ли на шоссе пробок. На улице было пасмурно. Шел мелкий дождь и дул сильный ветер. Эмма поехала в черных леггинцах и оранжевой большой толстовке с кроссовками. На лице ноль макияжа, а на голове пучок. Вот так по-домашнему. Дорога то не близкая.
Парень был в черных спортивных штанах и черной толстовке, на которой болталась золотая цепь.

P.O.V. Эмма.
Как же круто сидеть на переднем сидении авто, высунув руку в слегка приоткрытое окно, ощущая холодные потоки утреннего, летнего ветра.
Пить латте в придорожной кофейне вместе с симпатичным тебе человеком, невзирая на то, что оно слишком горькое и противное. Слушать любимые песни, или местное радио, врубая колонки на сто, чувствуя вибрацию и такт музыки всем своим телом. Говорить со своим попутчиком обо всем на свете, даже о таких банальных вещах как "прекрасная погода". Останавливаться ночью на безлюдном шоссе, выходить на улицу и, вдыхая свежий ночной воздух, смотреть на никогда не угасающие звезды. Смеяться до дерущей боли в горле и недостатка кислорода. Наслаждаться этими моментами каждой клеточкой своего тела. Вот она, жизнь. Наша жизнь. И лишь одно я знала точно:
Всё у нас впереди.

***

Love is old,
Love is new,
Love is all,
Love is you.