Бармен

Фонари освещали улицу Кингс Роуд, создавая атмосферу настороженности, особенно когда свет падал на темные переулки. Время от времени можно было встретить гуляк или группы подвыпивших людей, занятых своими ночными делами, скрывающихся от чужих взглядов в узких проходах между домами. Дневная суета и гул машин уже стихли, позволяя пройтись по аллее в тишине, погрузившись полностью в свои мысли.

В Британии наступила холодная осень с её дождями и грозами. Листья на деревьях начали менять цвет, превращаясь в желтые, красные и коричневые оттенки. В это время зацвели розы, хризантемы и астры - одни из самых древних цветов, которые когда-либо выращивал человек.

— Кэтрин!

Девушка, с улыбкой во все тридцать два зуба, со светло-каштановыми волосами направлялась к своей подруге, которая, услышав её крик, сразу же бросилась навстречу. Вечер становился всё холоднее, и легко было простудиться, но те, кто давно живет в Лондоне, уже привыкли к этому промозглому климату и даже закалились им. К тому же, врачи утверждают, что такой климат полезен для здоровья. Или же это потому что врачи были британцы...

— Эмма, привет! Наконец-то!

Девушки обменялись легкими поцелуями в щеки и незамедлительно направились в клуб.
В Лондоне клубов, если честно, было не так уж и много. Вернее, они существовали, но мало кто о их существовании знал. Обычно город был наполнен культурной публикой: люди в пальто и с чемоданами, которые предпочитали не шумные заведения, а уютные пабы, где можно было расслабиться после рабочего дня за пинтой пива. А вот студенты — те как раз были завсегдатаями клубов в подвальных помещениях.

— Дилан не захотел с нами пойти?

— Нет...Он, знаешь, не любит такие места.

Дилан был близким другом девушек, и жил в двухэтажном доме на Даунинг—стрит. Отличники, как известно, редко спешат на шумные вечеринки.

— В чем пойдешь на выпускной?

Кэтрин с нетерпением ждала этого дня, чтобы потанцевать со своим парнем Робертом. Она даже школу не пропускала, лишь бы чаще его видеть!

Сегодня был особенный день. Они сдали все экзамены и теперь готовились к выпускному, который должен был состояться через неделю. Казалось бы, ответственный момент, но признавать это не хотелось. Все мы хотим скорее вступить во взрослую жизнь: съехать из родительского дома, приходить домой во сколько захотим, делать то, что сами захотим. Мы рисуем её глянцевыми красками: вот она, свобода!

Все мы хотим скорее вступить во взрослую жизнь: съехать из родительского дома, приходить домой во сколько захотим, набить холодильник тем, что действительно любим, а не тем, что «полезно и необходимо». Мы рисуем её глянцевыми красками: вот она, свобода, вот оно, счастье — сам себе хозяин, сам кузнец своего времени и поступков.

Но взрослая жизнь — хитрый контрабандист. За фасадом долгожданной свободы она проносит и большую ответственность. Ты действительно приходишь домой, когда хочешь, но теперь никто не оставит на плите ужин и не спросит, как прошёл день, потому что им действительно важно это знать. Ты можешь есть пиццу на завтрак, но однажды понимаешь, что от пиццы болит желудок, и сам покупаешь себе ту самую «полезную» гречку. Ты набиваешь холодильник, но платишь за него из того, что заработал своими силами.

Мы хотим стать взрослыми, чтобы купить себе много игрушек. Но однажды мы просыпаемся по будильнику и понимаем: взрослость — это не умение покупать игрушки. Это умение вставать, когда рухнул. Готовить ужин, когда нет сил. И отвечать за тех, кто однажды захочет съехать от нас, наивно полагая, что впереди только свобода.

Взрослая жизнь — это момент, когда ты осознаешь: ключи от дома греют тебе карман не потому, что ты можешь не возвращаться, а потому что ты — тот, кого дома ждут. Ждут твои счета за коммуналку, ждут твои нерешенные проблемы, ждет твоя усталость, которую не с кем разделить. В детстве мы хотели скорее получить права управления собственной жизнью, не подозревая, что вместе с правами нам выдадут бесконечный список обязанностей, а инструкцию по ремонту этой жизни, когда она сломается - никто не даст.

— Я ещё не выбирала платье. И вообще, нельзя прийти в джинсах?

Кэтрин  удивилась и с энтузиазмом начала читать лекции о том, какой это важный день, и как необходимо всё купить заранее. Эмма никогда не была сторонницей предварительных покупок — тем более платьев! Для неё было гораздо интереснее смотаться по магазинам в последний момент, чем с нетерпением ждать. Всё это усиливало волнение от того, что завтра её ждёт танец с кем-то под звуки выпускного вальса, получение грамоты и, барабанная дробь... Шапочка выпускника! Именно её Эмма Свон ждала все двенадцать лет.

За углом высилось большое здание, окружённое компанией курящих людей, которые явно были под влиянием алкоголя.

— Так, надо перекреститься, — пробормотала она.

Кэтрина засмеялась, откинув свои длинные волосы назад. Она знала, что подруга не любит такие места, и это её первый поход в ночной клуб.

— Не бойся! Здесь охрана, и тебя никто не тронет! — утешала Кэт.

Эти слова не успокоили Эмму. Охрана? А что она действительно могла сделать? Ни-че-го.

— Пойдём! — командным тоном произнесла шатенка, перекрикивая музыку, звучащую явно на один квартал вперед. Она потянула за собой свою подругу в толпу.

Внутри клуба играла громкая музыка, люди танцевали в свете софитов, а воздух наполнялся ароматом никотина и алкоголя. Толпа была такой плотной, что если бы Кэтрина решилась оставить Эмму, найти её было бы практически невозможно. И через пару минут она так и сделала, растворившись в море тел, ссылаясь на то, что увидела своего знакомого.

Эмма подошла к барной стойке, уселась на высокий стул и обратила внимание на бармена. Его короткие, но слегка отросшие золотистые волосы были немного растрепанны и падали ему на глаза, пока он наливал напитки. Парень грациозно вытирал капли алкоголя буквально через секунду, как его где-то кто-то на стойке прольёт, он словно знал, где случится очередная протечка. Как только все получили свои очередные порции алкоголя и разошлись, он заметил Эмму и подошёл к ней, протирая стаканы вафельным полотенцем.

— Вина?

— Да, пожалуй.

Он пристально посмотрел на неё, затем взял бутылку красного сухого вина.

— У вас что-то случилось?

— А теперь случилось. Меня назвали на "вы". Я так взросло выгляжу?

Эмма попыталась завести разговор, чтобы отвлечься от лёгкого страха и скуки, охвативших её. Шатен улыбнулся и объяснил:

— Прости, просто с барменами особо не общаются, а некоторые даже агрессивно реагируют, когда их называют на "ты".

Налив в бокал красной жидкости, парень с улыбкой добавил:

— За мой счёт.

— Спасибо, — произнесла Эмма, глядя ему в глаза. — Наверно вы без зарплаты останетесь, если всех будете угощать...

Парень ничего не ответил, лишь мило улыбнулся.

— У меня всё в порядке... Просто через неделю выпускной, а я не хочу на него идти, — призналась она, ощущая, как внутри разлилась красная жидкость.

— Оу, через это все проходят, — произнес Томас с лёгкой усмешкой, притягивая внимание Эммы. — Я тоже в какой-то момент не хотел идти на выпускной. Но, знаешь, это воспоминания. Всегда приятно наблюдать, как кто-то из твоих одноклассников опозорится во время белого танца.

Он одарил её чеширской улыбкой и протянул руку, облокотившись на барную стойку.

— Я Томас, — представился он.

Эмма долго не раздумывая, приняла его рукопожатие.

— Эмма.

В этих местах, оказывается, есть и трезвые люди — и это бармены. Хотя, может он тоже пьян..?

Неожиданно за барную стойку рядом с Эммой сел какой-то мужчина лет тридцати пяти. Выглядел он солидно, но качало его так, словно корабль в шторм.

— Мне виски! — прозвучало из его уст в сторону бармена, а затем его взор пал на девушку.

— Мадмуазель, вы не хотите провести вечер в хорошей компании?

Эмма немного отодвинула свои ноги от него и пододвинулась на противоположный край своего стула, от чего чуть не свалилась с него.

— Нет, я воздержусь. Я здесь с парнем.

Её тревога, которую она старалась скрыть, начала нарастать. Она размахивала руками, пытаясь отстраниться, но под действием алкоголя слова её едва ли дойдут до опьянённого ума.

Томас заметил её растерянность и вышел из-за барной стойки. Когда девушки так реагируют на мужчин, это выдает их невинность — страх в глазах и отсутствие опыта общения с такими людьми лишь усиливали его защитные инстинкты.

— Слушай, убирайся отсюда, — произнёс он твёрдым тоном, глядя на навязчивого мужчину. — Девушка не хочет с тобой разговаривать.

Мужчина сверкнул недовольством, но свёлся к фырканью, ухватившись за хорошо проработанное чувство гордости. В конце концов, он ушёл.

— Всё хорошо? — тёмно-коричневые глаза Тома свернули своё внимание на Эмму.

— Да, я в порядке, — произнесла она, начиная чувствовать легкость.

— Пойдём в мою комнату. Хочу показать тебе кое-что.

Эмма с настороженностью встала со стула и следовала за высоким шатеном, его рост превышал её почти на семь дюймов!

Томас уверенно шагал по длинному коридору, остановившись у двери, которую открыл ключом.

— Заходи, — сказал он, и Эмма без большого желания сделала шаг в темноту.

Она оказалась в его комнате и была окутана свежим ароматом духов, который сразу привлёк её внимание. Это был уникальный микс: травяные ноты мяты и лимона плавно сочетались с зелёной терпкостью шведского плюща. В сердце букета находился энергичный имбирь с лёгкими акцентами герани, окруженными мужественным мускатным шалфеем. На столе красовались флаконы и баночки с жидкостью — это определённо были духи.

Подойдя к столику, Эмма взяла один из флаконов и прочитала надпись "Sangster".

— Ты Сангстер? — сказала она, удивившись.

Томас удобно устроился на кровати, опираясь на локоть.

— Да, это я.

— Это всё ты делаешь? — продолжила Эмма, на её лице отражалось восхищение.

Шатен встал, приблизившись к ней.

— Да, я выпустил несколько ароматов.

Эмма почувствовала, как он мягко обнял её за талию.

— Почему тогда работаешь здесь? Ты мог бы зарабатывать гораздо больше, создавая духи.

Русоволосая смотрела ему в глаза, и на мгновение воцарилась тишина. Томас улыбался, крепко держал её за талию, не произнося ни слова.

Покашляв, она спросила:

— Тебя не ждут за баром?

— Я сказал другу, чтобы меня подменил. А что? — ответил он, его голос звучал уверенно, почти провокационно.

В воздухе витала необычная атмосфера, и их взгляды встретились, не желая расставаться. Шатен поднял флакон приглушённого зелёного цвета перед её глазами.

— Это тебе. Это мои восьмые духи, на мой взгляд, самые удачные.

— А мне кажется, что все они удачные, — слегка улыбнулась она, не зная, на что он решится дальше.

Улыбка на лице Тома стала шире, он взял её за руку и повёл к кровати, засобираясь ближе. Она почувствовала, как его губы коснулись её, но, не желая сдаваться, Эмма мягко отстранилась и отступила на шаг, сжав губы в линию.

Сатирически приподняв бровь, он усмехнулся.

— Слабачка.

Эмма не теряла времени. Непоколебимо посмотрев на него, она вздохнула.

— Повтори.

— Сла-ба-чка, — прорычал Томас с игривым оттенком.

Эмма постояла минуту. Весь спектр эмоций прошелся комом в животе, и она наконец сделала шаг к нему. Она не знала, что такое проигрывать. Никогда не убегала от вызова. Ей не было страшно.

***

Тонкая кофта упала на пол, оставляя Эмму в плену ожидания. Чёрное платье, обнимающее её фигуру, словно шептало ей, что должно быть снято. Она подошла к Томасу, села на его колени, расстегивая белоснежную рубашку, обнажая его мускулистую грудь. Сангстер, медленно и уверенно, опустил молнию платья на её спине, затем перевернулся, так что теперь он нависал над ней, создавая ощущение полного контроля.

Черная ткань плавно скользнула на пол, а его тугой ремень ненадолго отвлек внимание. Говорят, бармены умеют заманивать девушек. И это была правда. Одной рукой он расстегнул её бюстгальтер, сбросив его на пол, Эмма покраснела, а в воздухе повисла атмосфера уже не просто флирта, а безумного влечения. Том ухмыльнулся, его губы начали исследовать её тело, от губ до шеи, затем вниз, заставляя сердце биться быстрее.

Коктейли и коньяк обострили их чувства, погружая в мир страсти и энергии. Каждый медленный толчок переплетался с тяжёлым дыханием. Эмма сжимала простынь левой рукой, в то время как правой крепко держала его руку, ощущая, как его вены выпирают, добавляя ему мужественности. Они знали, что на утро ей будет стыдно, а ему — всё равно. Вечер перед выпускным — это единственный шанс забыть о повседневной жизни.

Раздался звонок мобильного телефона, заставив её на мгновение дернуться. Но кто мог беспокоить в такой момент? Наверняка, это Кэтрин или отец, застывший в своей мире. Не обращая внимания на звонок, Томас нарастил темп, и Эмма застонала, вцепившись ногтями в его крепкую руку. Шёпот "Том" прорвался из её уст, и он, словно знамение, замедлил свои движения, лег рядом с ней. Его поцелуи оставляли следы на её шее — незабываемые, но потенциально опасные.

Все знают, о чём жалеем мы следующей ночью — однако у всех есть свои секреты, те, что прячут от родителей. Этот соблазн, эта страсть, — они ведут к новому жизненному этапу, когда ошибки становятся личной историей, которую мы будем носить в своих сердцах.

Разрушение внутреннего мира пришло вместе со смертью матери. Когда Эмма осталась одна с отцом, ей было всего двенадцать. "Я не буду грустить", — решила она, когда Эд, её отец, уговаривал её испытывать счастье, даже несмотря на горе. Но годы прошли, и когда ей исполнилось шестнадцать, в доме появилась новая женщина — Миранда, совершенно не похожая на её мать. Она стала причиной новых тёмных дней, требуя деньги и ненавидя Эмму, словно она была помехой в их с отцом счастливом существовании.

Мачеха ловко манипулировала Эдом, в то время как Эмма пыталась донести до него правду о её истинной природе. Однако отец, отравлённый ложными обещаниями, продолжал видеть в Миранде только доброту, игнорируя все предупреждения дочери. Каждый вечер он уставал на работе, чтобы расплачиваться за её капризы. Эмма почувствовала, что теряет связь, в то время как его сердце и разум были всё дальше.

Ночь стремилась во тьму, но этот момент с Томасом был тем, что заставляло её забыть. Вопреки всему, девушка сама выбирала свой путь, даже если в итоге это стало её личной тайной, о которой никто не должен был узнать.

***

Тонкий холодок пробежал по оголённой ноге Тома, развивавшейся с краю мягкой кровати. Повернув голову, он заметил спящую Эмму, слабо освещённую утренним светом. Всё его существо противилось брать трубку, но, зная, кто звонит, он не мог игнорировать этот звонок.

— Слушаю, — произнёс он, стараясь подавить недовольство в голосе.

— Томас?

— Ходят слухи, — ответил он, уловив в ответе собеседника тихое цоканье.

— Ты должен быть в штабе сегодня. Босс вызывает.

Том тяжело вздохнул, сокрушаясь о предстоящем разговоре, но сдался:

— Я приеду. Во сколько?

— В шесть вечера. И прихвати обрез на всякий случай. Никогда не знаешь, что может случиться.

Эмма, наблюдая за ним с изголовья кровати, принялась мысленно перещитывать его выпирающие позвонки. Когда Том положил мобильник на тумбу, она, уже почувствовав тревогу, спросила:

— Тебе нужно идти?

— И без меня справятся, — отмахнулся он, хотя сам понимал, что это не совсем в его стиле.

— Ага, директор придёт и устроит тебе нокаут.

— Это был не директор, — процедил он, чувствуя, как присущая ему безмолвие давит на обоих.

— Всё в порядке?

Поменяв позу, Эмма села, пытаясь выяснить, что творится в голове у шатена. Он повернулся к ней, его глаза горели безумием.

— Всё отлично, — ответил Том, приподняв угол губ, но в его взгляде читалась неопределенность.

— Ты ведь со всеми так спишь, да? — неожиданно спросила Эмма.

Её слова повисли в воздухе.

Эмма знала, что бармены часто завлекают девушек, но ей не было жаль о том, что произошло между ними.

Парень напрягся — так никто ему ещё не задавал вопрос. Обычно, подобные вопросы не задают девушки, которые приходят лишь для одной ночи. С потерянной мыслью он встал с кровати и вышел на балкон, оставив позади комнату, похожую на отель — с прозрачными белыми шторами и мини-баром, однако пустота в его душе становилась ощутимее.

— Мне нужно идти, — сказав это, он тряхнул головой, и его взъерошенные волосы закрыли глаза, зля его ещё больше.

— Ясно. Хорошо, — ответила Эмма, ощущая, что разговор становится всё более холодным.

Взяв свои вещи, разбросанные на полу, она зашла в ванную, чтобы одеться. На её телефоне мигали пропущенные вызовы от Дилана, Кэтрин и своего отца.

— Ты... оставишь мне свой номер? — тихо спросил Томас, когда девушка вышла с ванной комнаты.

Эмма молча вытянула визитку с сумки и кинула её на кровать. Визитки были у неё с четырнадцати лет. Она подрабатывала фотографом в школе, а затем это переросло в что-то более, чем просто хобби.

Утром в клубе царила тишина и пустота. Уборщица, сгибаясь под тяжестью швабры, приводила в порядок помещение.

Пока девушка ждала такси, она успела позвонить Кэтрин, которая не взяла трубку. Ночь выдалась бурная, и подруга наверняка уснула, да и к тому же нанервничалась, ведь от неё было больше десяти звонков.

Эмма набрала второй контакт, который тоже её искал. И это был Дилан.

— Эй, Эмми, где ты была?

Дилан был истинным другом. Всю школу они продружили, их родители хорошо были знакомы. Особенно матери.

— Извини, мы с Кэт были в клубе, а потом немного размянулись. А ты как? Почему не пришёл?

— У меня переезд. Разбирал вещи и, потом просто лег спать без сил на тусу— смеясь, ответил он.

— Слушай, может, прогуляемся? Я сейчас еду домой, и мне не очень хочется выслушивать нотации Миранды.

— Прямо сейчас? Сейчас на минуточку 9:30 утра.

— Да. Ты ведь не занят? Потом я могу помочь разобрать вещи, и посмотрю, где ты живёшь. Давай, ленивая задница!

Эмма вышла из такси и подошла к входной двери дома. Слегка приоткрыв дверь, она тут же услышала шаги. План пройти в свою комнату незаметной с треском провалился.

— Пришла наконец-то. Нагулялась? У Эда чуть инсульт не случился! — по всему дому раздался писк мачехи.

У Эда...

— Для меня он отец.

— Мы сами поговорим, Мирид, — сказал Эд, выйдя с кухни, в то время как Миранда с укором взглянула на Эмму и исчезла в своей комнате.

— Эмми, я не буду ругаться. Просто скажи, ты была с парнем? — спросил отец, слегка нахмурив брови.

Эмма сомневалась, как ответить — соврать или сказать правду? Выбор был один.

— Я была с Кэтриной в клубе, — ответила она. — Мы потом поехали к ней, ты ведь знаешь, она одна живет.
—Почему не отвечала на звонки?

Отец взглянул ей в глаза и тяжело вздохнул. Он не мог долго злиться на дочь.

— У меня сел телефон...

Эмма стояла в коридоре, словно маленькая девочка, которую отчитывает папа за то, что она разбросала свои игрушки.

— Ладно, ничего. Тебе бы Power Bank приобрести — отличная штука. Главное его вовремя заряжать.

Отец поцеловал дочку в лоб, Эмма улыбнулась и поднялась на второй этаж. У неё почти были готовы деньги на собственную квартиру — ещё тысяча фунтов. Сняв с себя вещи, она сразу зашла в душ. Дилан согласился встретиться, и она понимала, что этот день она проведет с ним. Сейчас она не могла сидеть дома одна. Мысли в голове её сжирают, а сегодняшняя ночь не выходила из головы. Знаете, когда маленькая интрижка может засесть так, словно это было лучшее в твоей жизни. Словно глоток свежего воздуха, которого хочется ещё и ещё...
Выйдя с душа, она надела толстовку и черные брюки, а на ногах были лоферы. В Лондоне царила весна.

Захватив телефон и фотоаппарат, она вышла из дома. Ей было нужно сделать несколько фотографий с Диланом — у них не было ни одной совместной, не говоря уж о Кэтрин, ведь с ней у неё была полная галерея.

Эмма взяла кофе и пошла на лавочку в парке возле кофейни «GAIL's Bakery». Она села, задумавшись о том, рассказывать ли Дилану о Томасе или нет. На мгновение пролетела мысль, почему она так часто думает о нем, и почему вообще её это так тревожит, словно, ей нужно было снова его увидеть. Неужто, она влюбилась?

— Хэй, Дилан!

Эмма увидела парня, который не мог её найти. Когда Дилан развернулся, она сделала кадр со вспышкой. Из фотоаппарата медленно вышел снимок, где парень оборачивается и удивлённо смотрит в объектив.

— Ты же меня чуть не убила, — шутливо возразил он.

— Зато посмотри, какая фотка классная!

Снимок вышел живым. Именно такие фотосессии любила проводить Эмма.

— Пойдём, я недалеко теперь живу. На Риджент Стрит, рядом с площадью Пикадилли, — сообщил Дилан. — Удобное место, правда шумное. Но мне нравится. Чувствуешь ритм города. Может, тебе стоит посмотреть квартиру там?

— Да, осталось чуть-чуть накопить. Я бы хотела большую гостиную... И эркерный фасад, чтоб были большие окна, много дневного света...

— Мы ведь повзрослели, как быстро всё пролетело...

Прохожие бросали на них завистливые взгляды, вспоминая свою молодость, когда тоже были полны надежд и мечтаний.
— Знаешь, я хотела тебе кое-что сказать...

— Что-то у меня холодок по коже, — насторожился он.

— Всё нормально! Я влюбилась в одного человека.

— Это же круто! И что дальше?

— Мы виделись всего один раз, и я дала ему свой номер, но вряд ли он позвонит.
— Где вы встретились?

— В клубе.
— Почему не взяла его номер?
— Обиделась на него...

— За что?

— Он со всеми так спит.

Эмма осеклась, понимая, что выпалилась.

— Чёрт, Дилан! Хватит с этим!

Он посмеялся, но затем стал серьёзным.
— Значит, вы переспали? Он же бармен, да?

— Так получилось...

— Рубаха в жопу засучилась! — прокомментировал Дилан и, помолчав, продолжил: — Сильно влюбилась?

В ответ она только кивнула, и он приобнял её.

— Не переживай. Я с тобой! Давай сходим в клуб послезавтра, покажешь своего "жеребца".

Толкнув друга в бок, Эмма улыбнулась, слушая его очередную историю.

— Дай фотик, — попросила она.

О'брайен послушно взял камеру и сделал снимок, такой же неожиданный и искренний, как её собственный.

— Это я оставлю себе на память. Будешь у меня над кроватью висеть, — подмигнул он.

— Мы ведь будем дружить дальше, да?

— В каком смысле?

— После школы все разойдутся, все пойдут в разные институты...

— Я тебя не оставлю одну в этом мире. Дружба навсегда.

***
расскажу я о том, что люди встречают свою вторую половину именно там, где меньше всего ожидают.