Глава 50
Я проснулась от того, что кто-то зажал мне рот рукой. Вижу над собой не свой потолок и ору в ладонь, которая полностью поглощает звук. Начинаю паниковать, осознав, насколько меня застали врасплох, слышу, как через мое ухо в мозг прорывается голос:
— Перестань орать, это я. — она отпускает руку, а я пытаюсь хватать воздух ртом. Мариса... Это маленькая хрупкая Мариса, смогла пригвоздить меня к постели одной рукой, а теперь сидит рядом, меряя глазами. — Ты стала какая-то нервная.
Отмахиваюсь, зачем ей знать, что я очнулась в своем кошмаре трехнедельной давности, и на секунду успела подумать, что то, что я возвращалась домой, было всего лишь сном.
— Какие у нас планы?
— Мне нужно повидаться с мамой. Она скорее всего в нашей библиотеке — месте в которое ни один мужчина Артио никогда не заходит.
Мы вылезли через окно на конусную крышу башни. Ветер приветственно тут же ударил в меня, выражая свое почтение.
— Будем прыгать, или бежать по крыше? Что больше собьет с толку твоих?
— Прыгать, меньше времени, можно понадеяться, что никто не заметит.
— Куда мы должны приземлиться? — Мариса, криво улыбнулась, чем как никогда напомнила мне братьев. Где-то глубоко в этой сладкой малышке лежала та самая королевская наглость, которой вдоволь на поверхности в мальчишках Артио. Она указала на противоположную башню, которую символизировал огонь.
— Твои родители живут в огненной башне?
— Эту выбрал отец. -коротко отвечает она пытаясь оценить место для разгона.
— Хочешь сказать, что он не вода? — поняла, что ошиблась, автоматически записывая его не в ту стихию вместе с детьми. Я даже не подумала о том, что он может быть кем-то иным.
— И кто из них...
— Истинный наследник темных? — киваю. — Алекс. — я хмурюсь, указывая, что это не тот ответ.— Мирида попала во дворец, когда ей было 15. В 18 вышла за нашего отца... К 25 успела его возненавидеть и найти достаточно рычагов давление, чтобы заиметь полную свободу и независимость от него. Ты, наверняка, познакомишься с ним и разделишь ее отношение.
Я усмехнулась и через десять секунда мои ноги врезались в крышу указанной точки. Еще через пять ко мне присоединилась темная. Я кивнула Марисе, которая шагнула в открытое окно, и нырнула за ней, попав в абсолютно темную комнату. Не успела оглядеться, когда почувствовала теплую руку.
— Мариса, я чуть с ума со страху не сошла.
— Тсс, тут только я. Кому еще нужно бродить по замку в два часа ночи?
Она хорошо ориентировалась в темноте в отличие от меня. Может Мариса и знала, где мы находимся, но я постоянно сносила какую-то мебель и кусала свои губы, чтобы не пищать от боли и неожиданности.
В конце концов мы наткнулись на скромную дубовую дверь, магическим образом оказавшуюся не запертой.
Полки с книгами, достаточно большой стол с резными ножками темного, почти черного коричневого цвета, на котором была куча бумаг и опять-таки книг, несколько кресел, кофейный столик. Свет исходил от лампы на столе и был мягким. Мирида приподнялась, когда мы вошли, поглощая глазами дочь.
Сейчас я не была в панике и обращала внимание на детали. Ей было около 40, волосы такого же цвета, как и у Марисы и Алекса — почти черные, сейчас они были уложены в высокую, сложную прическу. Когда она подняла глаза, я с удивлением заметила, что они были синими, как у Марисы, а не зелеными, как у мальчишек. Иать и дочь были пугающе похожи внешне. И ее общее состояние не было таким, как тогда — тревожно испуганным, с элементами жалости ко мне. Сейчас она была просто рада видеть свою дочь.
Мариса, застывшая на секунду, резко оказалась у матери, обнимая.
На лице королевы отразилось облегчение, как только она коснулась дочери. Я так и торчала как пень возле входа, не зная, куда себя деть, чтобы не помешать им.
— Я уже думала, что никогда тебя не увижу, когда Андрей начал озвучивать идею про то, что тебя убили.
Мариса отстраняется и резко опускает руки по швам, говоря морозным голосом:
— Он сам послал в меня пулю.
— Мы с этим разберемся. Не хочу обсуждать.
Мариса резко оборачивается ко мне и шагает, утянув женщину за собой. Чем вызывает полный приступ паники. Ее мать должна сейчас меня пристрелить, как это сделал бы любой другой темный.
— Мама, это Саманта. Ты уже виделась с ней... когда...- но Мирида не дала ей договорить.
— Я знаю, кто она. Ипрекрасно помню нашу встречу, правда, тогда у нее была очень короткая прическа. И Алекс при смерти. Длинные волосы идут тебе гораздо больше. — она протянула свою руку в попытке дотронутся до моей. Но я инстинктивно отшатнулась, понимая, что это попахивает социально-неадекватным поведением. И к тому же неблагодарным за помощь, которую она или кто-то с ее подачи оказывали мне.
— Извините, — мямлю я.
— Ничего. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Я просто... тогда не могла сказать тебе спасибо за него, теперь... — Она шагнула ко мне и протянула руку еще раз. — Меня зовут Мирида, я...
— Я уже знаю, кто вы, — она слегка улыбнулась. Сейчас она была мягкая в то время, как я с дрожью вспоминала нашу последнюю и единственную встречу, когда у нее умирал сын по моей вине.
Я осторожно дала пожать свою руку, надеясь, что она мне ее не оторвет. И выдавила из себя:
— Мне жаль, что мы не нашли другого выхода для Марисы.
Я прошу прощение у матери, за то, что трансформировала ее вполне нормальную дочь в существо. Дочь, которой недавно исполнилось всего лишь 18 и по идее — весь мир у ее ног. Дочь, которую мы с моими милыми подругами обрекли на верную смерть до 30-ти.
И после этих моих мыслей, она улыбается, и говорит с какой-то неопределенной нежностью:
— Это не страшно, милая, главное, что она жива. Я готова ее отпустить с вами и готова к редким встречам, для меня главное, что с ней все в порядке.
— В этом нет необходимости, я не буду настаивать на том, чтобы она уехала с нами.
— Ох, девочка, — меня задело это обращение как к маленькой, — я знаю, что ты преследуешь лучшие цели, но неужели Аркадия не сказала тебе, привезти ее обратно? — я замешкалась, в поисках достойного ответа. — Конечно, сказала. И кроме того, ты не представляешь, что с такими как вы делает ваша кровь, когда она призовет. Ты же не думаешь, что вы реально можете не подчиняться верховному правителю? — я молчала. — Ты можешь до сих пор не чувствовать этого только потому, что всегда выбирала нужный для нее путь. Как только ты ступишь на скользкую дорожку неповиновения, она быстро приберет тебя к рукам.
— Но как же...
— Не бойтесь обе. Мне нужно было увидеть, что с тобой все в порядке. И сказать Саманте...
— Меня зовут Сэм.
— Сказать Сэм еще раз спасибо за то, что спасла тебя любой ценой, это не важно. Важно, что ты — жива! — она потрепала Марису по волосам, на что та промычала:
— Ну маааам, прекрати...
Я невольно улыбнулась ее недовольству. Она не понимала, что один тот факт, что она знает, как выглядит ее мать — непозволительная роскошь для остальных сирен.
— Верховная? Какого черта...
Голос Алекса сотряс тишину. И мое дыхание, которое тут же прекратилось, пока я рывком перепрыгивала через стол, переворачивая его, в попытке защитить себя. Но как только я это сделала, он отмел мое укрытие к дальней стене с книгами, а я пятилась от него, сидя на полу, помогая себе руками.
— Что ты делаешь тут? Тебе мало моей сестры, ты хочешь еще и мою мать?
Он сделал несколько шагов в мою сторону, поднимая руки, собираясь нападать.
— Алекс, — Мариса злобно шипела, — прекрати вести себя, как мудак, она никому не причинит вреда.
— Да, а что ж тебе причинила!?
Я уперлась спиной в прохладную стену и попыталась вползти по ней, проклиная тот ром, который решила в себя загнать, когда пыталась убежать от него. И пусть это была давно и не правда, но без остатков алкоголя в себе, я была бы проворнее и хотела защищаться, а не таяла от страха перед Темным в попытке спрятатся
— Алекс Артио, прекрати этот спектакль, пока я не выпорола тебя как мальчишку!
Мы все застыли. Мариса, повисла на его руке, которая замахнулась на меня не понять какой стихией. Потому что все... абсолютно каждый миллиметр его татуировок светился обжигающе-белым светом. Скорее всего, ему было абсолютно все равно как, лишь бы разобрать меня на кусочки.
В руке у Мириды, как и в глазах разгоралось пламя гнева. И она бы не думая обрушила его на своего старшего сына.
Я просто знала этот взгляд. Сама слишком часто его им одаривала.
Он снова перевел взгляд в угол, в котором пыталась раствориться я, оперевшись рукой на стену, согнувшись в приступе паники пополам, и с надеждой, что меня не вырвет.
Одно его присутствие выводило меня из строя. Я была замкнута в тех эмоциях, семена которых он посеял пару недель назад. Они взросли в мощные побеги, и я не знала, как выкорчевать эту боль из себя.
Одно его присутствие повергало меня в панику.
— Сэм, — прошептала Мариса.
— Алекс, выйди из этой комнаты! — Мирида сделала несколько шагов ко мне, но я выставила руки перед собой и заверещала.
— Не подходите!
Алекс сбросил руки Марисы с себя и сделал пару шагов в мою сторону.
— Не подходи ко мне, темный!!! — заверещала я, уже не контролируя эмоции. Он сделал еще шаг и по позвоночнику прокатился спазм, возвещая то, что шансы показать содержимое моего желудка велики как никогда.
— Алекс, просто выйди отсюда, ты ее пугаешь! — еще раз строго приказала Мирида.
— Она не неженка и, думаю, спокойно вытерпит мое присутствие... правда, Верховная Сирена Воздуха? Тебе же плевать на всех окружающих...
Холод его голоса, пробежал сквозь меня, отрезвляя. Нет, он не будет меня жалеть, не будет оберегать, он зол, и я это заслужила.
Медленно разогнулась, все еще опираясь на стену, и встретилась с ним глазами. Вздернула подбородок и сжала зубы. Медленно и глубоко вдыхая, я давала воздуху делать свою работу, напитывая каждую клетку моего тела...
Безразличие... обезличение того, кто стоял напротив меня. Только через призму этих мерзких эмоций я смогла бы сделать ему больно. Не только физически, хотя эта цель и приоритетна.
— Я сверну тебе шею, ты гребанный...- Мариса кинулась к нему, но я отмела ее к Мириде одним движением руки, удерживая в том же положении, не давая подходить к нам с ним.
— Я не неженка, — Он повторил мои движения. И губы растянулись в кошачьей улыбке. Он сможет на меня напасть, только если осознает, что это бой равных.
— Вот теперь я вижу тебя настоящую, безжалостное создание.
— Алекс! — заорали обе девушки Артио, пока сквозь меня проходил спазм льда. Игорь так называл нас, но никогда не позволял употреблять это всерьез и напрямую. Это все равно, что выпустить полную обойму пуль и ненависти вперемешку, и наблюдать, как я буду истекать кровью.
Это было больно.
Больно и страшно из-за самого смысла слов, и из-за того, кто их произносит. Он злился — это не новость, но раньше он меня не ненавидел, или делал это не так явно, как сейчас! Или просто...
Я сделала еще один вдох, но кислорода катастрофически не хватало. А затем еще один и еще... и еще...
— Сэм. — беспокойно прошептала Мариса. — Мам, с ней что-то не так.
Алекс вскинул руки вверх, показывая, как его бесит вся эта ситуация, и что ничего адекватного со мной случится не может.
— Я уже однажды повелся на эту штуку. У сирен не бывает гипервентиляции лег...
Следующий кадр. Который увидели мои глаза, были его черные кеды, а в висок прокралась боль от столкновения с полом.
Последнее, что слышала, это его банальное:
— Вот, черт...