Вечно молодые

Я наблюдала за тем, как покачивается почти невесомый балдахин над моей кроватью в течение почти получаса, не двигаясь и контролируя свое дыхание, боясь, что Алекс учует изменения в моем сне. Ласковые потоки воздуха приподнимали его надо мной.

Темный открыл окно, пока я спала, впустил мою стихию, обласкать свою любимицу... сделать так, чтобы я забыла о том, что он натворил.

Развернув голову на 90 градусов, обнаружила на комоде букет с белыми пионами и записку со словом «Извини».

Глаза закатились полностью самопроизвольно.

После чего ваза вместе с цветами и запиской полетела к чертям через окно, разбившись оглушительным звоном стекла в тишине поместья. Никто не стал на меня кричать за то, что я дебоширю, значит, можно было крушить все дальше.

Обернулась к двери, ожидая ответных действий, тут же услышала шаги в сторону комнаты, дождалась, когда ручка начнет проворачиваться, в секунду расплавила ее, запечатав себя тут. Он сам был виноват, так как забыл надеть на меня кулон вечером. До моих ушей добрался громкий поток брани. Такой отборной, что я даже нахмурилась. У Алекса должен остаться ожог, после того как металлическая ручка растеклась по его ладони.

Было ли мне его жалко? Определенно, нет.

В одночасье я определилась с тем, кто я, где мне следует быть, и это явно не загородная вилла темных. Если раньше я думала, что все те люди, которые жаждали моей смерти — не правы, то сейчас я отчетливо понимала, что-то в их желании здравого есть. В их понимании ни он украл меня, а я его... у семьи и народа. Заполучила их принца, который даже не особо сопротивлялся.

— Я знаю, что ты расстроена, но мы можем поговорить об этом?!

Я захохотала. Громко и заразительно! Он должен был услышать, как мой голос отскакивает от этих стен.

Нет, мне нечего с тобой обсуждать, темный.

Сажусь на кровать напротив большого зеркала. Волосы. Они за несколько секунд стали короткими, торчащими в разные стороны, жалко, что цвет у нас только естественный может быть. Я бы с удовольствие побыла некоторое время брюнеткой... или цвет индиго... в это момент он был крайне уместен, для моего внутреннего состояния.

— Сэм, ты же понимаешь, что я все равно могу к тебе зайти.

Стены сомкнулись, раздробив дверь, и я пожалела, что не зацепила ни одной его части тела.

Девчонки мстительны, сирены — в сто раз хуже.

Нашла в шкафу сносную пару темных джинсов, белую майку и удобные кроссовки. Пока держала контроль над стеной, но Алекс то и дело пытался отобрать его у меня. Поэтому пора было сматываться, но я прекрасно понимала, что силы восстановлены не до конца и как только колодец иссякнет, он вновь сможет до меня добраться. Магическая передышка просто жизненно необходима, если я собираюсь дойти в одиночку к реке.

Я уставилась на линию горизонта... которая была близка как никогда. Мы находились в углублении между гор, покрытых хвойным лесом, но перевал был все равно заметен — мой выход отсюда. Плюсом было то, что я никак не запечатана и могла полностью использовать свои ресурсы. Минусом — я не знаю местность, я не видела, как мы сюда ехали, я просто расслабилась.

Рык злости проложил себе путь через мои голосовые связки, упрекая в безответственности.

Сделала шаг назад, давая себе еще немного времени подумать, чувствуя, как попытки Алекса прорваться ко мне становятся все более изощрёнными. Его стихии становились хитрее с каждым нажимом на мою магию.

Ночи здесь не холодные, мы слишком низко в горах. Значит, смогу спокойно ночевать под открытым небом. Но мне нужно больше одежды, чтобы не замерзнуть насмерть. Поэтому, выловив в огромной куче шмоток темно-зеленое худи, я накинула его на плечи.

Смогу выбраться за пределы гор — смогу добраться домой. В моей голове на это пешком и минимальным временем ускорения я давала дня три. В целом, вполне можно прокормиться в лесу. А диких зверей я не боюсь. И я пока еще не поняла, как буду перебираться через реку. Будет обидно, утонуть, почти добравшись. В этот раз у меня нет права на ошибку.

Но кто не рискует — тот не пьет шампанского. А как показывает практика — я заливаю все, что горит.

Ставлю ногу на подоконник. Подо мной два этажа свободного падения и каменная терраса, на которой мы завтракали с Максом вчера. Надеюсь Алекс отпустил своего цербера с поводка и тот поспешил убраться подальше от меня. Иначе он будет проблемой.

Я прыгнула вниз.

Он проломил стену.

Отвыкла от ощущения полета, хотя раньше для меня это было таким же безопасным, как поездка на автомобиле или ходьба. Ветер засвистел в ушах, худи развивалось, но, как ни странно, я смогла плавно приземлиться на каменный пол. Как и всегда. И это придало мне силы, когда я кинулась наутек, вдоль дороги, по которой мы приехали. Ей не трудно было следовать. Через несколько секунд, я услышала его крик, полный злобы, и, не уверенная что у меня было преимущество, стала выжимать из себя еще скорость. Я была сиреной — он был мужчиной, физически — более вынослив, чем я. Ну, по идее мог бы быть, будь он четверкой, а так — преимущество на моей стороне. Я должна была не отвлекаться на его вопли, но ничто не могло меня заставить перебороть желание, поэтому я развернулась и выкинула в его сторону жест, со средним пальцем во главе.

Я знала, что он кинулся меня догонять.

— Идиотка, стой, ты не сможешь убежать отсюда!

Да, сейчас вот! Он меня не остановит.

— Не сможешь отсюда выйти, убьешь себя!

Ооооо нет, я скорее убью его, если до этого дойдет, но вырвусь отсюда.

Он не понимает, как вчера мне стало трудно дышать от всего этого фарса. И по-большому счету ничем не отличалось от выходок Игоря, который кичился мной перед носом всей своей своры.

— Сбавь обороты, твоя злость не дает тебе действовать трезво.

Ладно, это была почти правда. Ненависть к нему, мое чувство унижения, дурацкая ситуация — это все, о чем я сейчас могла думать. Ну и желание убраться подальше от чувства позора.

И тут это случилось.

Мне повезло, что я отвлеклась, пытаясь посмотреть, где он. Это помогло мне не разбиться в пыль.

Потому что я врезалась в невидимую стену.

Со всего размаху.

И мой мир померк.

Когда я открыла глаза в следующий раз — я лежала на спине.

Сказать, что звезды у меня из глаз посыпались, это ничего не сказать. Боль пронзила все тело... Если честно, если бы удар не пришелся на руку — я бы проломила себе череп и сколько не колдовал бы темный, в себя я бы уже не пришла. И это меня больше пугало, точнее не пугало.

Мысли путались.

Я попыталась встать на четвереньки, чтобы сделать еще одно усилие угнать отсюда, перевела дух, покрутила ногами и попыталась подняться. Голова не слушалась и кружилась, затем меня вырвало.

Волшебно.

Я попыталась пролезть вдоль стены, но все, что у меня получилось — проползти пару метров.

А затем мое время истекло.

Тень Алекса заслонила солнце. Правая рука была перебинтована (спасибо расплавленному металлу, ему тоже было больно). Он моментально оказался напротив моего лица. Его движения были слишком быстры, не давая сфокусироваться на них.

— Сколько пальцев видишь?

— Пять

— А по правде?

— Это правда, у людей не бывает восьми пальцев на одной руке.

— Идиотка! — он вскочил на ноги и начал расхаживать взад-вперед передо мной, из-за чего меня снова затошнило. — Ты не могла меня выслушать, прежде, чем куда-то убегать?

— Я больше не хочу тебя слушать. — Голова кружилась, и я чувствовала, что пустой желудок опять поднимается к горлу.

— Ты понимаешь, что это можно сравнить с автокатастрофой?

— Мне все равно, я не хочу тут оставаться.

Предприняла еще одну попытку подняться, опираясь спиной на стену, но на половине ноги разъехались, и я вновь осела на траву.

Из моей груди вырвался стон отчаянья. Я замахнулась и со всей силы стукнула стену сломанной рукой и закричала второй раз, уже от боли.

Он покачал головой и сел рядышком, опираясь на стену.

— Ты — идиотка!

— Повторяешься. — Перед глазами бегали точки. Помню, кто-то мне рассказывал, что это первый признак подкатывающего обморока. Я старалась смотреть куда-то в небо и не допустить слез. А плакать мне хотелось еще сильнее, чем вчера.

Адреналин начал вымываться из моих вен, сознание притуплялось, и вот-вот я опять превращусь в безмолвный овощ. Он вытащил из кармана мобильный и набрал чей-то номер.

— Мариса, хватить валяться, у нас проблемы. Нет, я в этом не виноват. — я с силой втянула в себя воздух, привлекая внимание. — Ладно, если только на половину. Езжай к границе вдоль дороги. — Я слышала, она протестовала, он продолжал говорить спокойно. — Сэм пыталась убежать и немного...— он задумчиво осмотрел меня, — покалечилась. Нет, с ней, в целом все в порядке, просто нести ее далеко, я выдохнусь, а мне нужна моя сила. Полностью. — Мариса ему не верила, она переспросила еще что-то, но он отвечал односложно и отключил телефон.

— Ты же ничего не знаешь обо мне и Лиине. Почему ты поверила ей, а не мне?

— Потому что ты прав, я ничего не знаю о тебе, и она была столь убедительна, что я не сомневалась. — Не понимала, почему я еще не отключилась. Так и сидела, смотрела в небо.

— У нас с ней никогда ничего не было. Ну, точнее, ничего серьезного.

— Рада за вас. — Боль в руке, плече и голове становилась невыносимой. На глазах выступили первые капельки слезинок. И я зажмурилась, пытаясь не видеть выгнутое под неестественным углом запястье.

— Мне жаль, что я не объяснил тебе этого раньше.

— А мне жаль, что ты вообще считаешь, что должен мне что-то объяснять.

— Не огрызайся хоть секунду. — Он выпрямил ноги, потянулся ко мне и положил, так что голова оказалась у него на коленях. Я не протестовала. Мне было все равно. Каждое его прикосновение причиняло мне острую, нестерпимую боль. И не только физическую.

Впечатление было, что вот-вот, и я развалюсь на мелкие кусочки.

— Что у тебя болит?

— Все.

— Думаешь что-то сломано?

Я промолчала, по-моему, и так было ясно, что все плохо.

Он начал гладить меня по моим колючим коротким волосам. Я лежала на спине, поэтому слезы проливались на его брюки.

— Ты же понимаешь, что мне больно видеть тебя такой. Физически больно. Я видел, как ты врезалась в стену. И я испытал ужас, что ты разбилась насмерть. Я больше не могу представить...

— Мне все равно.

Я сказала это достаточно злобно, чтобы он больше не пытался со мной разговаривать.