Глава 23
Я выбежала на улицу и остановилась как вкопанная.
Передо мной — картина, которую я не смогу забыть никогда. Джон, с искажённым лицом, с щитом в руках... удар за ударом — и молодой флагразрушитель уже почти не шевелился. Вокруг стояли люди. Они не вмешивались. Они просто снимали всё на телефоны.
— Джон! — крик сорвался с моих губ. — Хватит! Он не убийца!
Я подбежала к нему и с силой толкнула в сторону, оттаскивая от истекающего кровью парня. Джон замер. Его грудь тяжело вздымалась от бешеного дыхания. Его взгляд был каким-то чужим. Звериным.
— Прислушайся! Он не виноват! — прокричала я. — Ты убиваешь того, кто даже не дрался! Он не Карли!
Я потянулась к щиту. Хотела забрать его. Просто вырвать из рук этот символ, превратившийся в орудие расправы. Но Джон вдруг схватил меня... слишком сильно, сдавливая пальцами мою руку, и прежде чем я успела что-то понять — он наклонился и поцеловал меня. Грубо. Неожиданно. Как будто пытался доказать свою власть.
— Что ты... — я вырвалась, шокированная. Мой мозг отказывался верить в происходящее.
Сэм и Баки подоспели в этот момент. Сэм закричал его имя, а Баки в одну секунду оказался рядом с Джоном, сжав кулаки.
Баки резко схватил Джона за плечо и с силой отдернул его от меня, словно тот действительно осмелился прикоснуться к чему-то святому. Я ещё стояла, вся дрожащая, и даже не осознавала, что слёзы уже текут по щекам.
Баки сразу обернулся ко мне и обнял. Молча, крепко, надёжно. Его руки будто собирали меня по кусочкам. Я уткнулась лицом в его грудь, не сдержавшись — меня трясло, как в лихорадке. Истерика подступила к горлу, и я обняла его в ответ, сжала так, будто боялась снова потерять почву под ногами.
— Я уже говорил тебе, — прошипел Баки, повернув голову к Джону, — ты не имеешь права так с ней обращаться. Она не вещь. Она не твоя собственность. Никогда ею не была.
Джон стоял напротив, с безумным взглядом и яростью в глазах, будто всё, что он видел — это преграды между мной и им.
— Я суперсолдат, — выпалил он, сжав кулаки. — Теперь я достоин её. Я сильнее. Я могу защитить её лучше, чем ты. Она должна быть со мной.
Баки не ответил. Он только крепче прижал меня к себе, положив подбородок на мою макушку. Его дыхание стало тяжелее, но руки оставались такими же уверенными.
— Она сама решит, с кем быть. И тебе это стоит наконец запомнить.
Баки не сказал ни слова — просто аккуратно поднял меня на руки, словно я была самой хрупкой вещью на свете. Я даже не сопротивлялась. Мне было всё равно, кто нас видит, кто что подумает. Я просто позволила себе быть в его объятиях.
У обочины уже стояло такси. Та самая машина, и та самая улыбчивая водительница — Дессика. Она распахнула переднюю дверь, и, завидев меня, её выражение тут же стало сочувственным.
— Ох, детка... — тихо сказала она и, когда Баки аккуратно усадил меня на заднее сиденье, взяла мою ладонь в свою. — Всё будет хорошо. Ты сильная. Мы рядом.
Сэм уже сидел в машине, его лицо было каменным, но глаза метали искры. Он сразу развернулся к нам:
— Ты в порядке? — спросил он серьёзно.
Я кивнула слабо. Баки сел рядом со мной, и тут же крепко прижал к себе. Его рука надёжно обняла меня за плечи, а вторая легла поверх моей. Я склонила голову ему на грудь и глубоко вдохнула.
Пускай снаружи был хаос — рядом с ними мне было безопасно.
Я устало вздохнула и незаметно для себя провалилась в сон.
Проснулась я уже дома. Лёжа на диване в своей квартире, я сначала ничего не поняла — мягко, тепло, спокойно. А потом осознала, что моя голова удобно устроилась на чьей-то груди, а рука крепко обвивает мою талию. Баки. Он спал рядом, обнимая меня так, словно и во сне боялся отпустить.
Я на мгновение затаила дыхание, а потом невольно улыбнулась. Беззаботно, по-настоящему. В первый раз за долгое время мне не хотелось никуда спешить.
В гостиную тихо вошла Шерон. За ней шла Марта — босиком, в пижаме, с растрёпанными волосами и серьёзным видом. Они прошли мимо нас на цыпочках, направляясь на кухню.
— А мама уже не грустная? — прошептала Марта, с тревогой заглядывая в лицо Шерон.
— Уже лучше, малышка. Твой папа рядом, — ответила та, открывая шкаф и доставая чашки.
— А что случилось? Почему мама спала у него на животике?
— Мама просто устала, и он её оберегал. Ничего плохого, Марта. Всё хорошо.
Марта кивнула и тихо вздохнула:
— Я люблю, когда они вместе.
Я прикрыла глаза, сделав вид, что ещё сплю. Пусть они думают, что я ничего не слышала. Но сердце моё растаяло окончательно.
Марта и Шерон прошли на кухню, стараясь не разбудить нас. Свет зажигать не стали — Шерон включила маленький ночник у плиты, чтобы не мешать уютной полутемноте. Марта забралась на высокий стул, подтянув ножки под себя, и наблюдала, как Шерон неспешно ставит чайник.
— Тётя Шерон... — прошептала Марта, но так, что её голос звучал как будто громче тишины.
— Мм? — Шерон достала две чашки и с интересом посмотрела на девочку.
— А мама точно в порядке? Она правда... не плакала?
Шерон замерла на секунду, а потом, вздохнув, поставила чашки на стол.
— Ты же видела, она рядом с Баки. Сейчас ей лучше. Она устала, но с ней всё хорошо, обещаю. — Она чуть наклонилась и мягко улыбнулась. — Ты хорошая девочка, Марта. И очень внимательная.
Марта заёрзала на стуле, сцепив пальцы в замок.
— Просто... я боюсь, что мама снова станет грустной. Когда она грустит — у неё глаза такие... стеклянные. И она притворяется, что всё хорошо, но я-то знаю. Я всегда знаю.
Шерон кивнула.
— Ты многое видела, малышка. Даже больше, чем должна была. Но у неё есть ты. И теперь есть Баки. Поверь, она сильнее, чем кажется.
— А Баки... он теперь навсегда с нами? — робко спросила Марта.
— Думаю, да. — Шерон налила чай в чашки и добавила в одну мед. — Он ни за что её не отпустит.
Марта замолчала, уставившись в стол. Потом тихо произнесла:
— Я бы хотела, чтобы мама всегда была счастливая. Чтобы у неё был папа. Ну, не просто «папа», а наш папа. Чтобы мы все были вместе.
Шерон не сразу ответила. Она села напротив и протянула Марте чашку.
— Ты заслуживаешь, чтобы у тебя была семья. Такая, в которой тебя любят и оберегают. Знаешь, что я скажу? Похоже, ты уже сама её создала. Просто своим добром и упрямством.
Марта впервые за вечер улыбнулась.
— Я просто хочу, чтобы они были счастливы. Тогда и мне будет хорошо.
Шерон кивнула, и в её взгляде впервые за долгое время мелькнула тёплая грусть.
— Ты мудрая не по годам, малышка. Очень мудрая.