Глава 26
Документы были действительно интересными.
«Разнарядка дежурства на сентябрь»
«План эвакуации из здания №1»
«Список группы для выполнения плана П-4»
Ой, это не те документы, вот нужные:
«План А. Кинуть бомбу в Императорскую машину.
План В. Стрелять в Императора
План С. Яд на банкете
План Д. Поджог дворцовых спален
План Е. ДТП
Л. Ш.»
«Записка по поводу исполнения планов. При подготовке к выполнению планов необходимо организовать агентурную сеть во Дворце, для получения информации о тек. полож. дел, для выявления наилучшего выполнения плана С или Д. В случае отсутствия возможности к выполнению данного плана перейти к плану ЗВ-2»
«План 2-С. При подготовке к Коронации – завладеть агентурной сетью во Дворце для получения информации по текущему положению дел». Этот план был обведен красной пастой и подписан «ПРОВАЛ».
План 3-Л. Выкрасть сына Пингвина IX и требовать в обмен на него прав на трон и 500 тысяч рублей. 5 сентября 2001 г.
В случае согласия – начать подкуп местных жителей для выбора проплаченных кандидатов на Земский Собор. На соборе представить кандидатуру Л. Ш.
План ЛП-206. С помощью ЧМ вынудить Наследника передать права на трон. 12 июля 2001 г. На оборотной стороне плана мелким почерком было выведено:
13.08.2001. Наследник будет в Акцеграде 28-29 августа. Отправить в город Волкаса и ЧМ.
17.08.2001. Есть запасной план – кража регалий из музея. Император 90% отречется от трона в ближайший месяц, поэтому до коронации недолго. Заставить Короновать Л.Ш.
18.08.01. Кандидат на кражу есть – Ванилопа (личное дело прилагается, результаты оперативного наблюдения 1-7 августа). Слишком наивная. Нам это на руку.
26.08.01. Список Совмина и Госсовета (моего):
Тигруля – Председатель Госсовета
Пи-Тера – министр просвещения
Волкас – МВД
<...>
31.08.01. План 206 провален. Активируем план №2 (17.08.01). Подготавливаем запасные планы.
6.09.19. Тигруля исключен из планов.
Список регалий:
Корона, меч, орден Медведя, Мантия, перчатка, скипетр, держава. Похитить до 4 октября (в идеале 1-2 октября)
Пи-Тера – подкупает Архиепископа. 24.09.01.
-Мда... Ну и планы, - вздохнула Хэппи. - Выкрасть наследника, регалии... Что им нужно? Для чего.
-Им нужна власть, - ответил Фэт.
-Для чего? – удивился Вайт.
-Это узнает следствие. А у нас есть дела поважнее, - он глянул на часы. – Шесть вечера. Надо выезжать в музей, охранять регалии. К счастью, они не знают, что их увозят в 21 час.
***
-Стоять!
Ванилопу, Рогалика, Олега и Леву остановил Воронов, прямо у входа в Институт. Сонные ребята остановились.
-Все вчетвером – ко мне в кабинет, - сказал Грачелло – он не любил разговаривать в коридорах.
-Ой, ну что на этот раз, - проворчал Лева. – Вроде не косячили.
Воронов медленно поплыл по институту, а за ним поплелись и студенты. Профессор никуда не спешил, временами останавливался и перебрасывался фразами и диалогами со встречными.
-Конечно, у тебя же рабочий ДЕНЬ, куда спешить, - ворчала Ванилопа. Ей хотелось невыносимо спать, и она надеялась, что уснуть ей удастся после той единственной пары, которая была в расписании. Но Воронов, как всегда, обломал все планы.
В кабинете Воронов неспешно прошел к столу, открыл ящик и положил туда ключи.
-Закройте дверь!
Стоявший рядом с ней Рогалик послушно выполнил просьбу. Или приказ?
-Какая у вас пара?
-Никакая, пара математики у нас снята, - заявил фон Кусь.
-Отлично. Присаживайтесь.
Ребята сели. Воронов положил перед собой красную папку.
-Догадываетесь. Зачем я вас вызвал? – спросил он, оглядывая сидящих своим стандартным холодным взглядом.
-Н-нет, профессор, - ответил Лева. – Не имеем представления.
-Ну и плохо. Вчера было расширенное заседание Ученого Совета Института, присутствовали Попечители, - он как-то с уважением выделил это слово. – В том числе и наш генерал-губернатор... Кхм, говорили о разном. Особенно – о вашем достижении – Кубке Императора. Вам аплодировали полторы минуты. Стоя. Всем залом... Даже магистр Йодович встал, хмкхм... Старейший преподаватель вуза... Вы теперь для нашего института – настоящие герои. Молодцы.
Грачелло встал, обошел стол и пожал лапы ребятам. Те были приятно удивлены.
-Кроме этого, - Воронов вернулся на свое место, - Совет принял решение отправить вас в составе делегации от Института на Коронацию Его Величества. Вот приказ ректора, - профессор протянул ребятам листок бумаги. – Да, отказаться нельзя, учитывая, что кого попало в Собор на торжество не пускают.
Ребята ознакомились с приказом. В составе делегации, кроме них, были ректор, проректор по работе с общественностью, магистр Йодович, профессор воронов и несколько преподавателей.
-А что, других не было? Студентов, - спросил Олег. – Творческие личности, изобретатели...
-Есть. Но не могут. Заняты в других мероприятиях.
-Ладно. Все равно выбор один, - сказал фон Кусь, передавая приказ преподавателю.
-Замечательно. Завтра в 8 утра в фойе Института. А сейчас – пройдёмте на инструктаж он как раз через 10 минут, - сказал Воронов, бросая взгляд на висящие над входом часы.
-Ну все... Прощай сон, -грустно проговорила Ванилопа. Выходя из кураторского кабинета.
***
-Ух... Никогда не была в Государственном музее.
Хэппи с восторгом рассматривала экспонаты, выставленные в витринах Зала Истории Династий. Медальоны царей, короны, скипетры, мантии, значимые приказы, постановления, фотографии – все это отправляло воображение далеко в прошлое, вырывая из современного времени. Бросало в войны, в заседания Соборов, мотало из века в век, раскрывало перевороты и Смуты.
-Вау, здесь даже оригинал преамбулы Кодекса Бобров, -=Хэппи завороженно смотрела на стекло, где находился пожелтевший лист с записью на оригинальном Ревсландском языке XIII века.
-Здесь есть все, - сказал Фэт. Ты еще в фондах не была. Сотни тысяч объектов материального наследия. Богатое прошлое, жаль, что доступно только историкам.
-А ты был в фондах? – спросила Хэппи.
-Да. Учился в элитной школе №288 и ходил в кружок Отечественной истории. И пару раз работали в фондах. Описывали материалы XVII века. Ах, школа... Отличное время, да, коллега? – он потряс лежащего на скамейке Вайта. Тот что-то проворчал и продолжил дремать.
-Не спать, боец, мы на задании, - Фэт растолкал лиса, тот проснулся, сел и начал протирать глаза.
-Что-то они задерживаются, - сказал Фэт, глядя на наручные часы. 21:07
-Преступники?
-Нет, комиссия, которая заберет регалии. Я уже не думаю, что преступники сегодня появят... ТИХО!
В коридоре раздавались шаги.
-Идут? – спросила Хэппи.
-Одиночные шаги. Обычно, за регалиями приходят делегация из 2-3 человек.
Шаги приближались, пока не остановились где-то неподалеку.
-В укрытие, - скомандовал Тайга. Группа метнулась в находившуюся неподалеку подсобку, которая была открыта – Фэт проверил ее пару минут назад.
Дверь открылась. В зал вошел Сквидвард.
-Сквидвард? – прошептал Фэт, наблюдая за происходящим в щель приоткрытой двери. – Что ты тут забыл?
-Кто там? – спросила Хэппи.
-Сквидвард. Сенатор.
-Сенатор? Это делегация?
-Не знаю. Не знаю.
Осьминог осторожно подошел к Императорской Короне. Сигнализация была отключена еще пару часов назад.
-Мне не нравится его походка, -прошептал Тайга. – Почему он крадется? Почему не идет как обысно?
Одной рукой Фэт полез за удостоверением, а другой принялся доставать пистолет. Сквидвард подходил все ближе и ближе.
-Ждите здесь, -сказал Фэт и рывком открыл дверь,
-Полиция! Предъявите документы!
Сквидвард остановился и медленно повернулся к Фэту. То, что увидел Тайга, ввело его в ступор – мелкие, хаотично бегающие зрачки и ничего не выражающие глаза.
Резким движением осьминог выхватил пистолет и выстрелил. Тайга спрятался за стеклянной экспозицией. Пара выстрелов. Сквидвард упал.
-Но я не стрелял, - подумал Тайга. Из подсобки с пистолетом в лапах вылезла Хэппи.
-Ты в порядке?
-Да... В порядке, - Фэт поднялся и подошел к лежащему Сквидварду. Пули попали в ноги, обездвижив его и не причинив более никакого вреда.
-Ты чего, Ваше Сиятельство? – спросил Фэт. Бегающие глазки осьминога остановились и неморгающе уставились в полицейского.
-Э... Вы чего?
Неожиданно Сквидвард набросился на Фэта, схватил его за шею и начал душитьт.
-Что хкшводит – прохрипел Тайга.
Пара выстрелов и хватка ослабла. Пули попали в щупальца.
-Метко стреляешь, - похвалил Фэт, бросив взгляд в сторону Хэппи, но на этот раз рядом с ней с пистолетом в руках стоял Вайт. – Молодцы!
Он подошел к Сквидварду, с намерением расспросить его, но вдруг замер и прислушался к звукам снаружи.
-Сюда идут. Прячемся!
Курсанты спрятались в подсобку, утащив туда же и лежащего сенатора. Через минуту в зал вошло несколько зверей с медальонами на груди, на которых было отпечатана монограмма Пингвина IX. Они взяли в руки Императорские регалии, оригинальный рукописный Кодекс Бобров, двое из них взяли царский трон и вышли вон. Шаги начали удаляться и скоро совсем стихли. Полицейские вылезли ина свободу.
-Отлично. Регалии взяты, далее их под охраной доставят в дом Архиепископа, а затем в собор. И все – завтра коронация, - Фэт довольно потянулся.
-А откуда ты уверен, что это именно епископы, а не самозванцы? – спросила Хэппи.
-Медальоны на груди. Их выдает лично Архиепископ перед выходом за регалиями. Самозванцу их просто не получить. Кстати, это вам, - Тайга протянул Хэппи и Вайту (который все еще не понимал, что происходит) билеты на коронацию. – Выбил у руководства Академии...
-Где я? – из подсобки вылез Сквидвард. – Что произошло? Ааай, в меня стреляли?
-Спокойно, сейчас мы вам окажем первую помощь, - Хэппи бросилась за аптечкой, которая была там же, в подсобке.
-А вот это мы должны у вас спросить, Ваше Сиятельство. Почему вы в Предкоронационный вечер [39] оказались в Зале Истории Династий?
-Предкоронационный вечер? Вы что-то путаете... Сегодня 27 сентября.
***
Около девяти часов вечера в дом Архиепископа Донни Собакевича постучали. Разбуженный этим звуком, чиновник встал и пошел открывать. «Рановато они регалии привезли» - думал он, открывая дверь.
На пороге стояла Пи-Тера
-Что случилось, гражданочка? – спросил Собакевич.
-Я пришла исповедаться [40], Ваше Превосходительство, - ответила она.
-Исповедаться? Почему именно ко мне? Почему не к окружному епископу?
-Да знаете... Сейчас все с регалиями возятся, а архиепископ вроде свободный.
-Ну хорошо. Какую статью вы собирались нарушить?
-Пятьдесят шестую... Установления о преступлениях. Можно в дом пройти, тут холодновато.
-Да, пожалуйста, проходите.
Пи-Тера прошла внутрь дома, где было тепло, во многом благодаря работающему камину.
-Вы посмотрите, только на днях была жара, а теперь холод... - улыбнулась Пи-Тера. Архиепископ лишь покачал головой:
-Ветер просто сегодня сильный. Вот и надуло. Завтра солнечно и тепло обещают. Пятьдесят шестую, говорите... Не помню, о чем она... Пойду посмотрю в Кодексах.
Он поднялся в кабинет. Пи-Тера села в гостиной на большой диван. От усталости и тепла ей хотелось спать. Однако волнение не давало ей отдохнуть. Пантера принялась осматривать помещение. Камин, книги, диван, кресла, уже смененный портрет Пингвина IX. Она вспомнила, как в детстве, двадцать лет назад, они отмечали Предкоронационный вечер в семейном доме – тогда ей было девять лет. Помнила о прекраснейшем яблочном пироге, украшенном вензелем Пингвина VIII. О том как дети бегали поздней ночью по деревне и смотрели, как в домах одним за другим зажигаются оконные лампады. Помнила, как меняли портрет царя, при этом дети стремились хоть как-то поучаствовать в сем событии – прибить гвоздик, подать портрет, протереть его, поддержать стремянку. Пантера улыбнулась и взглянула на портрет Императора. Молодой пингвин улыбался ей, снисходительно и дружелюбно.
-Молодой... - произнесла Пи-Тера. – Да что ты вообще можешь? Двадцать лет – это разве возраст для управления Отечеством?
Она махнула рукой и легла на диван. С чиновниками в ее деревне не повезло – в середине девяностых местный дворянин с помощью подложных документов выселил их из дома. Судья, за час до заседания неожиданно сменивший традиционный суд присяжных, махинаций в этом не углядел, еще и постановил уплатить дворянину судебные издержки. Отец не выдержал такого и тяжело заболел. А пантера познакомилась с Павлинченко и Тигрулей, семьи которых постигла примерно та же участь. Все втроем они начали питать ненависть к чиновникам и дворянам. И хотя через пару лет Царь узнал об этих происшествиях, признал их махинациями, разжаловал дворянина и попросил прощения, сказав: «Дворяне действуют от имени Царя, значит все их проступки я тоже несу ответственность. Посему – простите меня». И пантера бы его простила, если могла. Однако она так сильно привязалась к Павличенко, что совсем стала забывать, что ей вообще нужно было в их организации. Она стала стремиться помогать Павлинченко захватить власть.
Яркие воспоминания молнией пронеслись у нее в голове, но неожиданный грохот на лестнице заставил ее открыть глаза и вновь погрузится в загадочный мрак ее последних двух лет жизни.
-Гражданочка, здесь частная территория, а не место для спанья. Кхм.. Пятьдесят шестая, - Собакевич открыл книгу и посмотрел в ее текст. – Умышление об убийстве... Так, а кого вы хотели убить?
Пи-Тера глянула на часы. Собакевич довольно долго провозился в кабинете – время приближалось к половине десятого.
-Вас, Ваше Превосходительство, - быстрым элегантным движением она выхватила из-под пальто пистолет и направила ствол в архиепископа.
-Это что, какая-то шутка??
-Не совсем. Скорее, руководство к действию.
Собакевич стал отходить назад, пока не уперся в стену. Пантера подошла к нему и ткнула ствол в его грудь.
-Значит так... Полчаса назад Имперские регалии были украдены, - Пи-Тера очень волновалась и глубоко дышала. – Они находятся у нас. Завтра в девять утра ты возложишь корону на Павлинченко. Иначе, регалии Бобров будут уничтожены.
-Но... Я не могу... У меня нет власти... У Пингвина есть наследник и даже так... Судьбу трона решает Земский собор...
-Земский собор... Будет непротив, а наследник... Завтра будет убит, - Пи-Тера оскалилась и улыбнулась. – Итак. У вас минута на размышления. На чаше весов – ваша жизнь и исторические регалии, на другой – простое возложение короны. Решай, Собакевич.
-О моей жизни речи не шло! – побелел архиепископ.
Пи-Тера глазами показала на пистолет в своих руках.
-А это устройство, вам не о чем не говорит? Тридцать секунд!
-ПОСЛУШАЙТЕ, это Предательство! Цареубийство! Ради чего?!
-Ради светлой жизни будущих поколений.
-Под чьим руководством?!
-Десять секунд! – щелкнул предохранитель.
-Делай что хочешь! Я против народа не пойду, - прошептал Собакевич.
-Что ж... - безразлично усмехнулась Пи-Тера, но тут раздался звонок в дверь.
-Стоять! Я открою дверь и только попробуй пикнуть! – Пи-Тера начала отходить к двери, не спуская глаз и ствола с чиновника.
Подойдя к выходу, она заглянула в глазок и тут же отпрянула от двери. На пороге стоял окружной епископ Смородинский Вениаминов, а за его спиной – Имперские регалии.
-Ваше Превосходительство, откройте же! Регалии прибыли.
-Бегу-бегу, - Архиепископ подбежал к выходу, отстранил Пи-Теру в сторону и открыл дверь.
-Мои родные! – Собакевич бросился на тележку с регалиями, взял корону Императора и поцеловал ее. Стоящие рядом епископы удивленно переглянулись.
-Завозите!
Тележку завезли в гостиную, где все еще стояла подавленная и ошарашенная пантера, не понимающая, где все могло пойти не так. Донни закрыл дверь.
-Ну что, дорогуша, - он взял телефон и набрал на нем «02», – готовы отправится на пожизненный срок за угрозу убийством должностному лицу, помышления о цареубийстве и захвате власти?
В тот же момент Павлинченко пришло сообщение:
«Все пропало! Регалии у Архиепископа, я задержана. π-тера»
39 Предкоронационный вечер – особый вечер накануне Коронации, который обычно проводится в кругу семьи. Центральный блюдом ужина в этот вечер является яблочный пирог – по легенде, именно его ели члены первого Земского Собора, когда избирали новую династию. Глава семьи обязательно произносит три тоста – за здравие Наследника, за здравие Августейшей семьи и за благоденствие Империи и народа её. В предкоронационный вечер меняют портреты в учреждениях, в домах, где они есть, и обязательно ставят на окно зажженную лампаду – знак того, что в этом доме признают власть нового Императора
40 Кодекс Бобров устанавливает: «Если кто-то из подданных Наших замыслит тяжелое преступление и при подготовке его вдруг раскается и отложит злое деяние, то пусть он встанет перед Собранием своих сограждан и публично попросит прощения с поклоном. И если примут его раскаяние, тогда не будет он нести ни медняшки (медной монеты) штрафа». В XVIII веке публичное раскаяние было заменено раскаянием перед государственным чиновником, обыкновенно – епископом. В обиходе это называется исповедью