ПЕРФОРМАНС

Сама бы я выбрала для такого момента другое место. Но приходится довольствоваться тем, что есть — походной аскезой. Наверняка здесь было очень одиноко. И неуютно. Я бы тут не уснула. И, будь я нормальной, ему бы тоже не пришлось. Нам хватило бы зоопарков, кофеен, аттракционов...

— Если я кое-что расскажу, обещаешь дослушать?

— Да.

Ромка даже оборачивается немного. Понимаю, моё "да" уверенное, осознанное. Не ожидал.

— Хорошо. История... долгая.

Я запоминаю каждое слово. А ещё прислушиваюсь к тому, как слова вибрацией зарождаются где-то внутри него и пробегают по телу — это так сладко передаётся мне. Как мне вообще могло когда-то показаться, что этого недостаточно?

Думала, что буду бояться его после прошлого неудачного раза, но страха нет совершенно.

Всё равно то и дело натягиваю рукава, от нервов. Он много себя ругает, и каждый раз мне хочется вмешаться, возразить, заступиться за него перед ним самим. Но я терплю, потому что стараюсь ничем не нарушить логику момента. Успею ещё на всё налепить по моральному пластырю. Когда "отойду". Никаких больше крайностей. Простота. И уместность.

— Однажды она всё равно поймёт, так что лучше уж сразу. Признать, что ты облажался. Попросить прощения и ждать, что на это ответят...

С минуту сидим в тишине. Я замечаю, как нелегко он это переносит. Отзываюсь:

— Хотела бы я сказать, что догадалась сама. Но это не так, ты круто провёл меня. Прости за слова про тупость, теперь-то мы оба знаем, кто тут действительно туповат...

Ты молодец, что рассказал в итоге сам. Это могло тянуться ещё не одну вечность, правда.

И я, конечно, зла на тебя. Не из-за игр. Из-за того, что ты с собой в итоге сделал. — Сегодня и потом.

— Бред. — Ромка сплёвывает. — Не надо меня так быстро прощать. Ударь хотя бы!

— Да без проблем, поворачивайся. Готов?

— По морде получить? Всегда.

— Отлично. Сейчас будет больно, но так тебе и надо.

Я уверена, что очень внезапна. Даже замахиваюсь для верности. Но когда касаюсь его губ, он сразу же отвечает на поцелуй. Повреждённая область кожи так близко, едва ли ему приятно. В лучшем случае терпимо. Но он ничем это не выказывает, целуется офигенно. Не хочу его мучить и первая отрываюсь.

— Всё.

— Что "всё"? — судя по тону, ещё ждёт подвоха.

— Ты расколдован, Чудовище. Теперь будешь говорить своим голосом, своими словами и только то, что твоя курчавая голова придумает сама.

Не удержаться — запускаю пальцы в его волосы, перебираю непослушные пряди. Откликается, как ласковый зверёк. Теперь я знаю, что он не умеет оставаться равнодушным и всегда поддаётся на провокации.

— А парень твой не заревнует? — уточняет лукаво.

— Уже расстались.

— Жесть, так быстро надоел.

Мне нравится, как в его манеру говорить возвращаются славные нотки. Хватит чернухи, сложностей.

— Подвёл сильно. Просила, чтобы тебя не трогал. Не знаю, как вы, мальчики, поцапались, и кто в кого плеснул в итоге... Но я на твоей стороне. Ты же это знаешь?

Он усмехается.

— Буду знать. Ты такая...

Вдруг слышу рядом голоса охранников и понимаю, что это за мной. Время вышло. Наклоняюсь поближе и твёрдо говорю:

— Сейчас я кое-что сделаю, но ты не волнуйся. Так надо. И обязательно найди меня после, что бы я тебе ни писала.

Поднявшись, бегу в знакомом направлении. Специально не смотрю под ноги, прикрываю глаза.

Вот урок, который я хорошо усвоила: нельзя наглеть, нельзя рассчитывать на всё и сразу. За стабильного душевно Ромку я согласна полежать в больнице. Думаю об этом, как о маленькой жертве, которую могу принести, когда падаю навстречу светлому будущему.

⠀

Я прикручиваю к самокату сидение. Всего два болта, но второй неудобно подтягивать — ключу негде развернуться. Слишком копаюсь. Наконец-то. Хватаю рюкзак со вкусненьким, всё утро собирала. Проверяю, хорошо ли уложены бутерброды, не помнёт ли их коробка сока. В последний момент решаю докинуть пачку печенья.

Выглядываю в окно. Ромка уже ждёт меня у подъезда. Мы поедем кататься.

Немного спорим. Но поведу конечно же я, профи. Вручаю рюкзак, заставляю усесться и легонько пинаю по ногам — занял всю деку. Запрыгиваю и газую. Это сложнее, чем я думала, и для сносного баланса придётся взять неплохую скорость... Он хватается за меня, держится крепко, отчего я только сильнее налегаю на руль. Самокат нелепо петляет, пока пробуем выехать со двора.

Я очень стараюсь, и равновесие мы всё-таки обретаем. Вскоре уже мастерски срезаем углы, чтобы въезжать в горки. Разгоняемся на полупустой дороге и быстро оказываемся в людном месте. На перекрёстке многие пялятся, потому что выглядим мы, — и ведём себя — как дураки.

Спрыгиваю, пока пропускаем машину. Оборачиваюсь. Только Ромка умеет быть таким самодовольным. Внимание прохожих его совсем не смущает, он даже стягивает тканевую маску и нахально скалится (какая же красивая улыбка, всё ещё). Когда трогаемся, убирает с моей талии руку. Надеюсь, хочет просто помахать...

Вокруг весна. Кусты торопятся проснуться — уже все в почках. И трогательная зелень пробивается сквозь полуистлевший мусор. Жмурюсь, греюсь. Солнце ощутимо печёт, только руки всё равно леденеют.

Мы, уезжающие в счастливый конец. Утопия.

Целый день полевых дорог, переплетённых пальцев, мурашек, жвачки и расстеленных курток. Целый день чего-то мечтательного, наивного, пылкого. Смешного. Да слов не хватит насколько окружённого ореолом идеальности! Их таких будет много. И мы знаем это, поэтому ведём себя почти нормально, не торопимся. Но под вечер терпеть становится невозможно.

— Тётя дома?

— Не должна.

— Тогда..?

— Залезай.

Как всегда кривляется:

— Сжалься, не могу сидя. Задница от грунтовки до сих пор ноет.

Я жестока:

— Тогда пешком.

— Мне тебя попреследовать?

Это проверка. Всегда "нет", ясное, чёткое "нет". Но кое-что мы себе позволяем. Бесимся, кусаемся, всё такое.

Подобным образом мы вваливаемся в квартиру. Шесть шагов до моей старой комнаты превращаются в полноценную sensation play, так что на кровати мы оказываемся нескоро. 

В коридоре слышатся шаги. Видимо, Тая всё-таки успела вернуться до нас. Он прячется безо всяких просьб, как раз вовремя. Тётя врывается в комнату.

Смотрит встревоженно, спрашивает:

— Веточка, ты только что снова била себя?