Глава 1.
Я забегаю в мужскую уборную, громко хлопая белой деревянной ободранной дверью. Мой слух достигает, как эхом по коридору проносится звуковая волна глухого хлопка, который издала старая дверь. Ручка сломана. Чёрт! Я истерично кручу золотистую металлическую ручку в форме изогнутой буквы «Г» в разные стороны, пытаясь как можно плотнее запереть вход внутрь помещения, в котором я сейчас нахожусь. Несколько небольших испарин выскочило на моём лбу, который сложился гармошкой из-за нахлынувших на меня эмоций. Я понимал, что, попытка закрыть дверь сломанной ручкой – ничего мне не даст, поэтому сразу же отдёрнул свою руку от холодного металла, как только услышал топот надвигающихся в стороны туалета беспорядочных шагов и гул мужских голосов.
— Где он?
— Да он сюда свернул, я видел!
— Он в толкан побежал, пацаны!
— Точно!
Звук шагов начал всё чётче и импульсивнее отдаваться в моих ушах, которые я хотел бы себе на этот момент отрезать, лишь бы не слышать, как эти ублюдки приближаются к месту моего убежища. Надо спрятаться, но куда?
Я подбежал к холодному, исписанному чёрным маркером и ручкой, подоконнику, оперевшись на него одним коленом.
— Чёрт возьми! Второй этаж!
Мой взгляд начал истерично осматривать помещение. Парочка разбитых туалетов и три кабинки. Повезло, что они пустые: в них можно спрятаться. Однако, долго ли продержится такая «защита»?
Я забежал в первую попавшуюся кабинку, стоящую с левой стороны от подоконника. Как же тут воняет... И, видимо, я во что-то вляпался. Твою мать, вот дерьмо! Выражение как никак кстати. Недокуренные обмякшие бычки от сигарет лежали в лужах воды, которые покрывали собой потресканный кафельный пол. Я не очень то хотел находиться в этой кабинке, но не думаю, что в других дела обстояли лучше. К тому же, у меня совершенно не было бы времени перепрятываться в другое место, поскольку громкий звук скрипнувшей двери оповестил меня о том, что свой лимит времени я израсходовал. Мне оставалось лишь тихо прижать вспотевшие ладони холодных рук к своим пересохшим губам и мысленно молиться Богу, чтобы чудом остаться нетронутым этими тварями.
Но, увы, на этот раз обстоятельства были не на моей стороне.
— Он далеко не мог спрятаться! – внезапно выкрикнул басистый голос фразу, от которой по коже на моём теле прогулялась армия мелких пупырышек.
— Тогда нам стоит проверить кабинки.
— Ну, чо церемонишься? Пинай! – снова послышался знакомый голос.
Я мысленно начал проговаривать про себя отсчёт до того момента, как дверь в мою кабинку распахнётся и я вновь испытаю на себе всю тягость этих унижений из-за того, что я, по их мнению, не такой, как они.
— Сука! – дверь с пронзительным грохотом ударилась об стену.
— Все равно этот утырок далеко не скроется!
— Он меня уже бесит, – вмешался третий человек, имеющий более высокий голос.
— На счёт три выламывайте оставшиеся две двери! – скомандовал человек с басистым голосом.
— Раз, два... Три! – единовременно шум наполнил собой всё помещение.
От такой резкости действий я вжался в кафельную стенку, находящуюся позади меня, прижимая к груди свой чёрный рюкзак.
— Пожалуйста... Пусть это окажется сном, пожалуйста, пусть они не заметят... – тихим шёпотом шелестел я своими губами эти слова, от которых в стенке горла начали скапливаться остатки недавно съеденного мною обеда.
Я машинально зажмурил глаза, больше обвив свой рюкзак руками, которые начала пронизывать лёгкая конвульсия дрожжи.
— Сволочь! Надеялся спрятаться от нас здесь?! Выходи, тварь! Живо! – бас зазвенел в ушах, заставив не только уже мои руки, но и всё тело поддаться неумолимо чувству нахлынувшего страха.
Мне было невыносимо тяжело разлепить веки или пошевельнуться. Это происходит не впервые, но я так и не могу привыкнуть к такому обращению по отношению к себе.
— Достал! – разразился безжалостный вопль, после которого я почувствовал, как за мои волосы меня потянули резко вниз, из-за чего я вылетел из кабинки, ударившись лицом об твёрдый кафельный пол, с растёкшейся на нём унитазной лужей. Рюкзак я выронил.
– Пидор! Ублюдок! Мразь! – оскорбления сопровождались тупыми пинками в спину, рёбра и поясницу.
Я невольно заныл от болезненных ощущений, которые растекались по моим суставам. Чувствовалось, как начали набухать раны, которые беспрерывном всё больше и больше соприкасались с тяжёлыми носами грязных ботинок. Лицо погрязло в небольшой мутной луже, отчего я даже поперхнулся и несколько раз закашлял.
— У тебя есть ещё силы кричать? Сейчас исправим, – прокомментировал парень с высоким голосом.
Парень надавил подошвой своего ботинка на мою опухшую ладонь. Я завыл, прямо, как несчастное маленькое беззащитное животное, атакуемое стаей кровожадных гиен. Удары не прекращались. Несколько пинков покрыли мой живот, затылок, ноги и грудь. Я начал харкать кровью, но боль, отдавшаяся в грудной клетке, заставила меня скривиться в ужасающей гримасе.
— Что, пидор, неприятно, да?! – получив порцию очередных побоев, я расслышал фразу. – Неприятно, сука? Нравится так ходить? Нравится позорить себя и семью?! Ублюдок, ненавижу! – продолжал говорящий свою тираду.
Я продолжал слушать и не сопротивляться нахлынувшей на меня волне безжалостных ударов. Я устал это терпеть, но тело будто бы онемело и обмякло. Мне было трудно даже дышать, поскольку любой вдох врезался мне в грудь изнутри тупым, колющим и болезненным ощущением. Я просто мечтал, чтобы это поскорее бы закончилось...
— Всё, достаточно! – прервал действия басистый голос.
Обладатель грубого и низкого голоса схватил меня за волосы, притянув к себе. Я едва ли смог приоткрыть глаза, в которых всё плыло и было размыто.
— Послушай сюда, сукино отродие! Нам надоели эти каждонедельные предупреждения в твой адрес! Ещё раз придёшь в колледж с длинными волосами - я самолично сожгу их! Ты понял, тварь?! – заорав мне в лицо, задал вопрос парень. Капельки его слюней попали мне на щёки и рот, но мне было не до этого, чтобы брезговать. Сегодня я уже наступил в дерьмо и повалялся в луже, разве это не хуже?
Я неуверенно кивнул, едва ли пошевелив головой вниз. Всё равно. Совершенно всё равно. Лишь бы отвязались.
Тяжёлая рука, держащая меня за волосы, резко отшвырнула мою голову в сторону, от чего я с грохотом повалился обратно на пол.
— Пойдёмте.
— Стойте, пацаны! – завопил тонкоголосый. – Это тебе на прощание, чтоб не забыл! – рассмеявшись проговорил юноша.
Послышался звук треска раскрывающейся ширинки, после чего и звук стекающей струи. Я уже догадался от чего и для кого она предназначена.
Мокрые капли впитались в ткань моей одежды, сделав её сырой и размякшей, а кислый запах наполнил собой помещение.
— Теперь точно всё! – довольно произнёс ублюдок.
— Лана, пошли, и так время потеряли на этого... Гомосека... – кинул небрежную фразу басистый, после чего скрылся со своими дружками за дверью, выводящей из уборной.
Я остался один, униженный, оскорблённый, растоптанный в прах...
Я не хотел так жить, у меня совсем не было сил бороться со всем этим, ибо я слишком устал. Какой же я бесполезный...
От этих мыслей желудок внутри скрутило в тугой узел, а душа раскрошилась на мелкие кусочки. Я не выдержал этих пыток и отчаянно закричал, надеясь, что хоть так смогу заглушить в себе все скопившиеся чувства ненависти и страха к происходящему.