Офион

На полу лежали книги. Много книг. Мерр присмотрелась — в основном словари.

— Что ты искала? — спросила она.
— Слово, которое слышала недавно, — Альта устало вздохнула. — Пыталась понять, что оно значит.

— Какое слово?

Альта, казалось, колебалась, но в конце концов все же ответила:

— Офион.

Прозвучало знакомо.

Кажется, Мерр уже слышала это слово.

— И что именно ты хочешь найти?

— Не знаю. Я прочитала, что это змей из древнегреческой мифологии или титан первого поколения, но этого недостаточно. Нужен другой контекст, но я не могу его найти.

— Понятно. Я пойду в душ, — сказала Мерр и направилась в ванную комнату.

Под звуки текущей воды ей думалось легче. И вспоминалось.

Офион.

Где же она слышала это слово? Где?

В голове замаячили воспоминания об университете. Солнце. Тепло. Весна. Широкие подоконники, на которых Мерр сидела и повторяла материал перед устными экзаменами.

Университет — это отличное начало. Но когда? Где? В каком контексте?

Не великий змей, который высидел яйцо.

Не титан, правящий Олимпом до Кроноса. Или Хроноса?

Нет. Не кто-то. Что-то.

Что?

Мерр стояла в душевой кабине под прохладной струей воды и писала на запотевшем стекле «офион» разными алфавитами. Кириллицей, латиницей, хираганой.

— Офион, офион, офион... — шептала она, заставляя себя вспомнить.

Кажется, она встречала это слово в стихах. Или в песнях?

Да, кажется, это была песня.

Что-то фольклорное?

Вероятно.

Точно не народное творчество крупных островов. Иначе все было бы проще.

Значит, малые острова.

Выйдя из душа, Мерр была почти уверена в своей догадке.

Осталось прошерстить ее конспекты.

В комнате Альта сидела на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно просматривала словари. Она подняла усталые глаза.

— Я нашла еще одно определение. Офион желтый. Насекомое. Но это тоже не то.

— Я думаю, это слово встречается в этнической песне малых островов, — сказала Мерр. — Но я не знаю, на каком именно острове. Так что придется искать в моих конспектах.

— А их много?

— Несколько тетрадей, — она указала на шесть стопок листов и тетрадей, стоящие в углу рядом с книгами. Каждая высотой Мерр по колено и перевязана веревкой, чтобы ничего не выпало. — Нужны только стихи.

— Ты права. Я слышала это слово в стихотворении.

— С этого и нужно было начинать. Что было в том стихотворении?

— Что-то про искорки света в гиперпространстве. И про своды вечного сна Офиона. А еще... — Альта вдруг прикусила губу, видимо, размышляя, говорить или нет. — А еще это может быть названием космического корабля. Возможно, этот корабль прилетел когда-то на эту планету. Или улетел с нее. Не знаю.

Корабль!

Мерр замерла. Даже дышать перестала.

Ответ был близко. Так близко, что...

— Ты в порядке? — спросила Альта.

...и-и-и момент был упущен.

Вдвоем они вытащили все шесть стопок и принялись просматривать конспекты Мерр.

Она не открывала их с того момента, как закончила бакалаврское обучение. Она хотела вернуться в университет, но гораздо больше она хотела путешествовать. С Мэвериком, с Уинной, с Раулем. Поэтому и оставалась здесь. Ждала. Уже два года ждала. Уже почти отчаялась ждать, потому что их великая экспедиция постоянно откладывалась, но сейчас... Сейчас она чувствовала, что все изменилось. И это слово, загадочное слово «офион» могло помочь.

Как? Мерр не знала. Пока.

Но оно рождало в ее разуме смутные образы, которые никак не могли оформиться в полноценную мысль. Как ускользающий сон. Как медуза, тающая на солнце. Как память о том, чего с ней никогда не происходило.

Корабль. Альта говорила о корабле.

Мерр вспомнила песню, певшуюся на празднике. Песню о двух кораблях, которые приплыли пятьдесят поколений назад. Корабли были такие тяжелые, что утонули и образовали острова.

Возможно, речь в песне шла не о морских кораблях, а о космических. Как-то ведь их предки оказались на этой планете.

Кто-то, конечно, в это не верил. Да что уж говорить — большинство не верило. Но большинство не изучало геологическую историю планеты. Местная одноклеточная флора и фауна эволюционировала сотни миллионов лет и лишь начала образовывать простые многоклеточные организмы на отмелях, но организмы, которых привез человек, практически сразу вытеснили ее. Было ли это планом или произошло случайно?

Этого Мерр не знала. Как и многого другого. Но она знала, что эта планета не всегда принадлежала выходцам с Земли. Да и Земля им, если подумать, не принадлежала. Земля просто по нелепой случайности стала им домом. А потом из-за климатических и геологических изменений пришлось искать новый.

Мерр не знала, почему они оказались на этой планете. Она не знала, что случилось с остальным человечеством. Может, и нет больше никакого человечества, кроме тех людей, которые живут здесь.

Грустные, грустные мысли. Мерр гнала их от себя, но они настырно лезли в голову.

Что такое «офион»?

И кто такая Альта?

Слишком бледная для жизни на островах, слишком высокая, слишком плохо ориентирующаяся. И эта ситуация с Йореком... Мерр уже начала подозревать, откуда та взялась. В это было сложно поверить. Но если отбросить все невозможное, то то, что останется, и будет ответом. Каким бы невероятным он ни казался. Мерр не очень любила эти книги. Наверное, просто не понимала детективы. Где-то в университете она услышала мысль, что детективы обычно любят люди, которые мечтают о справедливости. Могучий разум великого детектива разгадывает хитроумные планы злодеев. Детектив становится супергероем, который спасает невинных. Мерр детективы не любила. Она любила книги о космосе. Или о море. Так она тянулась к прошлому, полному великих открытий. И надеялась, что где-то там, далеко-далеко, в световых годах от этой планеты, живут и другие люди.

Когда она вышла из душа, Альта уже просматривала ее конспекты. Быстро, но вдумчиво она водила пальцем по строчкам, заполненным мелким почерком Мерр.

Можно было бы спросить, откуда она, поймать ее на несоответствиях. Наверное, это было бы легко. Но Мерр лишь села рядом и взяла несколько тетрадей.

— У тебя красивый почерк, — сказала Альта.

— Спасибо. А у тебя красивые пальцы, — ответила Мерр и тут же неловко наморщила нос, вспомнив, как эти пальцы были внутри. — И да, я подозреваю, что слово «офион» может найтись в этнических песнях небольших островов.

— Хорошо, — Альта кивнула. — Значит, нам нужно туда?

— Не обязательно. Возможно, мы найдем что-нибудь в моих конспектах.

И они погрузились в поиск.

Мерр пробегала глазами по строчкам, вспоминая, как усердно училась на первом курсе и все-все записывала, как начала расслабляться на втором, как чуть не вылетела из университета на третьем.

— Ты сказала, что в университете изучала лингвистику, — Альта задумчиво нахмурилась.

— Когда? — Мерр подняла на нее уставшие глаза.

— Тогда... утром, — та замялась.

Мерр вспыхнула, вспомнив ту нелепость про кунилингвистику. Божебожебоже, почему Альта вспомнила про это?

— Ты это к чему? — попыталась она сохранить нейтральный вид.

— В твоих конспектах я особо не вижу лингвистики.

— А-а-а, — Мерр улыбнулась. — Да, у меня она шла всего два семестра. Мне просто хотелось ввернуть ту дебильную шутку. Я изучала антропологию.

— Что именно? В смысле, о чем был твой диплом? — Альта отложила тетрадь и потянулась, а Мерр засмотрелась на ее рельефные мышцы.

— О том, как люди приспосабливаются к жизни, когда лишаются привычных технологий. Технологии древних работают долго. Дольше, чем длится человеческая жизнь. Но они все же ломаются.

— Как и все на этой планете, — прошептала Альта.

— О чем ты? — Мерр нахмурилась.

— О том, что мозги иногда тоже ломаются. Конечно же, не буквально. Но бывает так, что мозг перестает работать как нужно.

— Ты про депрессию? — осторожно спросила она.

— Про депрессию. Про бессонницу. Есть много всего, что мешает жить.

— У меня синдром дефицита внимания и расстройство аутистического спектра, — призналась Мерр. — Я стараюсь вписаться, а не получается.

— Мне жаль, — Альта положила руку ей на плечо.

— Я не знаю, врожденное это или приобретенное после эпидемии. Я почти не помню свою жизнь до, — она почувствовала, как сильно забилось сердце. Кажется, она ни с кем этим не делилась. Поэтому она предпочла сменить тему: — А ты? У тебя есть поломки в мозгу?

— Можно и так сказать, — ответила Альта после секундной паузы. Всего-ничего, но... — Я подвержена мерячению.

Мерр замерла.

Конечно! Это все объясняло. Все-все-все объясняло.

— Так вот как ты услышала слово «офион», — заключила она.

— Да, вроде того.

Вот и посыпалась теория с подводным городом. Если Альта эмерячка, то все объяснялось гораздо проще. Наверное, с ней что-то случилось, и она перестала выходить из дома.

С другой стороны, Мерр никогда видела приступов мерячения, и это тоже могло быть интересным. Но нельзя же эксплуатировать недуг Альты.

Нет, она и без этого была хороша и полна загадок. Но...

— Может, мы сможем узнать больше, если ты выйдешь к третьей луне? — спросила Мерр.

— Ты серьезно?

— А что? Мы попросим помощи Рауля Мэверика, они тебя сдержат, если что-то случится. Я буду записывать все, что ты слышишь.

— Нет, — Альта покачала головой.

Конечно, ее можно было понять. Кто в здравом уме согласится на такой эксперимент? Альта казалась адекватной и вменяемой, пусть даже раз в три месяца ее накрывало мерячением.

— Мои приступы не связаны с третьей луной. И воссоздать те же условия у нас не получится. Поэтому продолжим с конспектами, хорошо? — она снова положила тетрадь себе на колени.

Стало еще интереснее. Мерр никогда такого не видела. Только слышала в университете. Очень редкие случаи. Уникальные.

— Чего ты так смотришь? — Альта покосилась на нее, и Мерр поняла, что во все глаза уставилась на нее.

— Ничего, просто... просто я никогда с таким не сталкивалась. Я не буду к тебе лезть с вопросами. Может, в какой-то момент ты сама захочешь рассказать. И если да, то я выслушаю.

— Я поняла, — Альта мягко улыбнулась. — Я надеюсь, мы что-нибудь найдем.

И они продолжили искать.

Они просматривали конспекты, когда вернулись Уинна, Рауль и Алекс. И когда начало светать. И когда рассеялся утренний туман. А потом сонная Мерр все же уговорила Альту остановиться и лечь в постель. Та согласилась, но взяла с собой тетрадь.

Когда Мерр засыпала, ее русалочка (а вдруг все же русалочка?) сидела рядом и задумчиво водила пальцем по строчкам.

***

Проснулась она в одиночестве. За окном уже наступили сумерки, половина постели, на которой спала Альта, была холодной, а в доме стояла тишина. На подушке Альты лежала записка:

«Ушли к Мэверику».

Мерр встала и лениво поплелась в душ. Потом спустилась в погреб и отрезала себе кусок мяса с псевдокурицы. И уже после этого оделась и пошла к Мэверику. Прибрежное празднество продолжалось, но Мерр шла вглубь острова, в хижину Мэверика. Он построил ее сам, будучи совсем юным, по древнему мануалу. Получилось очень хорошо. Зимой даже не было холодно. Одним словом, мастер.

В окнах горел свет, изнутри раздавались веселые голоса и смех.

Дверь была открыта, и Мерр вошла в сени, а затем, скинув обувку, и в саму комнату.

Оказалось, там и правда весело.

Уинна и Алекс вдвоем сидели в узком кресле в углу, хотя рядом стоял вполне просторный диван. Но они так мило хихикали и толкались плечами, что Мерр поморщилась. Ох уж эти гетеросексуалы.

Посреди комнаты Рауль считал вслух и раскручивал Альту, сидящую на коленях у Мэверика, сидящего на вертящемся стуле (тоже, между прочим, сделанном по мануалу). Мэверик отрастил свою рыжую шевелюру настолько, что смог сделать хвост.

Если они и обсуждали важные дела, то точно сильно раньше.

Когда Рауль увидел Мерр, то подмигнул ей и продолжил считать. Она же уселась за грубый деревянный стол и налила себе настойки.

Рауль досчитал до пятидесяти и остановил стул.

Альта, пошатываясь, встала, а за ней и Мэверик. Они сделали по пять шагов и принялись считать: она считала от ста шести, отнимаясь по семнадцать, а он от ста четырех, отнимая по тринадцать.

Мерр никогда не нравилось подобное веселье. Она села за стол, выпила рюмку залпом и почти не поморщилась. Вскоре к ней присоединилась и пьяненькая разомлевшая Альта. Она закончила первой и без ошибок.

— Привет, звездочка, — улыбнулась она.

— Привет, русалочка. Вижу, вам тут весело.

Мэверик громко выматерился и плюхнулся на диван. Рауль сел рядом с ним.

— Ты совсем не спала? — спросила Мерр, коснувшись руки Альты.

— Сон для слабаков, — та принялась разливать настойку.

Они чокнулись и выпили.

— Какие планы дальше? — спросил Рауль. — Может, пойдем наружу?

— И что там делать? — Мэверик издал смешок.

— Можно поесть мяса с гриля, — он принялся загибать пальцы. — Можно потанцевать. А можно потрахаться.

— Потрахаться можно и здесь, — Мэверик игриво толкнул его плечом.

— Рауль не по этой теме, — сказал Алекс.

Мерр не стала дальше слушать. Конечно, Рауль и Мэверик не переспали бы друг с другом. Алекс не знал, что эти у них такие странные шутки. Но он знал Рауля. Значит, друг детства? Мерр слишком мало знала о детстве Рауля, потому что он почти ничего не рассказывал. Однажды он рассказал, что у него был сводный брат, но они много лет не виделись. В другой раз — про женщину, которую любил, будучи совсем юным. Пару раз упоминал родителей. А чаще всего он говорил о туманах, которые укрывали землю сизым одеялом, а он смотрел сверху и никак не мог насмотреться. Он жил в горах, но где именно — ни разу не признался. По его словам, это был закрытый город, куда никого не пускали без пропусков. А жаль. Мерр бы хотела глянуть на горное поселение. Тем более закрытое.

Может, Альта тоже оттуда? Наверное, это логичнее, чем подводный город. Но что-то в этой мысли Мерр смущало. Может, то, что Альта выглядела, как настоящая пловчиха? Так выглядели профессиональные ныряльщицы. А если Альта много плавала, то она не могла быть такой бледной. Если только она не скрывала свой альбинизм, как некоторые пережившие эпидемию. Но нет, она уже начала загорать на солнце. Как и Алекс.

Оба они выглядели слишком чужеродно.

А самое ужасное заключалось в том, что Уинна не хотела ничего рассказывать Мерр. И Рауль почему-то был с ней заодно. Почему? Ведь ничего ужасного не случится. Только если... — Мерр похолодела — только если что-то ужасное все же случится.

Несмотря на две выпитые рюмки шестидесятиградусной настойки, нейроны вдруг заработали на полную.

Мерр не помнила своего детства. Уинна говорила, что это из-за перенесенной болезни. Что если это не так?

Рауль всегда проявлял к ней старшебратские чувства. И Мерр всегда ему доверяла. Сколько себя помнила. Нет. Даже раньше, чем она себя помнила.

Уинна никогда не хотела отпускать ее далеко. Когда Мерр решила поступить в университет, Рауль, который был старше, вдруг тоже захотел получить классическое академическое образование.

А потом Уинна сманила ее вернуться домой, чтобы обучать детей. И Мерр согласилась. Почему она согласилась? И почему столько лет оставалась на этом острове, хотя ей всегда нравились большие города?

Почему?

Осталось только подтвердить свою догадку.

— Налей пока еще, — попросила она Альту. — А я немного поговорю с сестрой.

Она подошла к Уинне и Алексу, которые продолжали мило толкаться, и села на подлокотник.

— Мы с Альтой хотим отправиться в экспедицию.

— Что? — Уинна сразу же отвлеклась и словно бы даже протрезвела. — Зачем?

— Мы хотим узнать, что такое «офион». А где-то на островах про него есть песни. Мы хотим узнать больше.

— И вам обязательно нужно куда-то плыть? — спросил Рауль, пересев ближе к ним.

— Да, в этом и есть смысл экспедиции.

Уинна и Рауль переглянулись.

— Зачем тебе куда-то плыть? — осторожно спросила она.

— Потому что я хочу узнать больше. А вот почему тебе так не хочется, чтобы я куда-то плыла? Я вообще-то взрослая женщина.

Мерр сама удивилась. Раньше она никогда не употребляла по отношению к себе слово «женщина». И все же это было так.

Она взрослая женщина.

Уинна и Рауль снова обменялись странными взглядами.

— Мне тоже интересно, — сказал он небрежно. — Могу я поплыть с вами?

— Нет, это будет романтическое путешествие, — Мерр мило улыбнулась и вперилась взглядом в Уинну. — Но я правда не понимаю, что может случиться. А ты?

Та снова попыталась поймать взгляд Рауля.

— Почему ты смотришь на него? — вкрадчиво спросила Мерр.

— Тебе кажется, — Уинна нервно рассмеялась. — Конечно, вы можете поплыть на острова. Ты уже знаешь, куда именно вы отправитесь?

Она пожала плечами, молча встала и вернулась к Альте. Щеки ее порозовели от алкоголя.

— Мы должны найти, на каком острове поют эти песни. А для этого нам нужно выспаться. Пойдем, а? — Мерр протянула ей руку.

— Хорошо, — Альта пьяно кивнула. — Я ужасно хочу спать.

И они направились домой.

Альта пошатывалась, но смотрела не перед собой, а наверх, только наверх. На небо. Вела ее Мерр.

— Оно полно звезд, — шептала Альта. — Почему мы туда не летаем?

Мерр не знала ответа.

Почему они больше не летали к звездам?

Почему?

— Я читала, что была война. Ты веришь, что была? — спросила Альта.

— Говорят, что была.

— А вдруг она все еще идет. Где-то там далеко.

— Скорее всего, она закончилась. Не могут же войны длиться тысячи лет.

Альта промолчала. Только вздохнула.

Видимо, думала, что могут. И, наверное, была права. Даже на Земле происходили войны, которые длились десятилетиями. А что уж говорить про космос. В космосе все могло длиться вечно. Или почти вечно. Не просто же так космические полеты прекратились.

А вдруг — Мерр вдруг посетила мысль, которая заставила ее похолодеть от ужаса — полеты в космос и не прекращались никогда? А вдруг не было никакой войны? А вдруг среди десятков, среди сотен, среди тысяч других открытых миров про их планету просто забыли?

Будто что-то почувствовав, Альта обняла ее, и Мерр прижалась щекой к ее груди, ощущая мерное спокойное биение. И стало легче дышать.

Когда они пришли, Альта отказалась ложиться. Она жаждала искать дальше.

— Мы, Al-девочки, сделаны из серого вещества, мышц и стали, — сказала она, садясь на пол среди пачек конспектов.

— Какие девочки? — Мерр села напротив.

— Я и мои родственницы. Мы это придумали, когда были маленькими.

Мерр верила, что Альта и правда сделана из серого вещества, мышц и стали. Именно так все и было. Как иначе?

Но даже таким девочкам нужно спать, и вскоре Альта начала клевать носом, а потом и вовсе прилегла на ковре и тихо засопела. Мерр подложила под ее голову и укрыла одеялом, а сама продолжила изучать конспекты.

Ответ пришел оттуда, откуда она и не ожидала.

Лекции по общей психологии с первого курса.

Тема: Восприятие.

«Офион — неизв., что такое, использ. некотор. южн. племенами и отн. к воспр. простр. и себя в простр., а также к смеш. себя и простр.. Видимо, означ. крайн. степень дереал. и деперс.»

— Дереализации и деперсонализации? — прошептала Мерр и зачитала дальше.

«Прим.:

Оф. становится нами

Оф. становится мной

Где реал. стало снами

Где зима смен. весной»

Что ж, вполне похоже на этническую песню. С одной стороны, просто, с другой — непонятно.

Больше в конспекте про «офион» ничего не было. Зато Мерр с интересом пролистала инфо о том, что невозможно полностью отделить личность от окр. среды, п.ч. взаимодействие между ними происходит постоянно.

Может, когда-то эту планету назвали Офион?

Но во многих источниках говорилось, что планету назвали Нифльхейм. Как в древне-скандинавской мифологии: мир льдов и туманов.

Именно такой была эта планета, когда на нее прилетели люди. Лишь после этого льды начали таять.

Меря́чение (варианты: «мэнерик», «эмиряченье», «меняриченье», «меряченье») — психическое расстройство, характерное для ряда народов севера (якуты, юкагиры, эвенки, буряты, северные индейцы) вплоть до второй половины XX века. Отмечалось также среди местных русских[2][3] и европейцев. Оно проявляется периодически, а иногда вызывается в виде отдельных припадков с сильными душевными или физическими страданиями. Больной воет, кричит, причитает, рассказывает небылицы, причем его ломает, сводит, бросает из угла в угол, пока, истощившись, он не уснет. Может проявляться в виде транса, когда человек начинает ритмично качаться или будто по чьему-то зову пойти в сторону Севера — к Полярной звезде.