Глава 2.
Настал вечер. Жители расходились по домам. Я сидел на крыше нашего терема и наблюдал за всеми. Моя комната была наверху. В одной из стен, была пробоина, закалоченная досками. Если отодвинуть их, то можно выйти на крышу. Со временем небо приобретало желтоватый оттенок. Солнце собиралось заходить за горизонт. В один момент мой взор пал на группу Палёного. Они что-то бурно обсуждали. В стороне стояла Жар-Птица. Вид у неё был суровый. В какой-то момент она медленно стала отходить от ребят, а после развернулась и ушла. Палёный заметил это и кинулся к ней. Девушка повернулась к нему и что-то сказала. Незнаю что, но это что-то задело Палёного. Он отпустил рукав её сарафана и просто продолжал стоять. Картина у меня вызвала интерес, ведь никто не ведал о слабых местах Палёного.
-Прочь пошла! Чтоб ты сгорела!
Утопленник начал сыпать её проклятиями. Палёный всё так же стоял и смотрел на свою птицу..
Чуть погодя мне пришлось спуститься, ведь пришла одна мамина знакомая. Валентина Леонидовна была восхитительным лекарем. Она осматривала мою мать во время всех двух беременностей. Они были знакомы ещё в предыдущей деревне, откуда вместе сбежали. Валентина была световолосой, высока и ласкова, особенно со своими пациентами.
-Здравствуйте.
-Сашенька? Здравствуй, здравствуй, голубчик мой! Как себя чувствуешь?
-Не болею. Как вы себя чувствуете?
-До чего славное дитя. А где Ася?
Не успел я сказать, как вмешалась матушка.
-Спит она, Валентина Леонидовна.
-От чего же? То она бегает и смеётся к ночи, то чуть тень, так она ложится.
-Утомилась. По утру с Сашей ходили на поле. Ей захотелось посмотреть на рабочих, а Саше отдала письмо для Мартяниных.
-Сашенька, так что же молчал? Как они? Давно я у них не была.. Как Коленька поживает? Как родители его поживают? А Лена как? Как Ромка?
-Коля трудиться по дому. Екатерина Петровна третьим беременна, а Лена от неё не отходит. Григорий Константинович ушёл по делам и я его не видел. Рома уже на поле работал. Его я тоже не застал.
-Валентина Леонидовна, не хотите ли чаю? Только заварила.
-Голубушка моя, я бы с радостью, да только бежать мне надо. Уже темнеет, а у меня дел непочатый край. Я пойду. До свидания.
Во время разговора она улыбалась. Валентина Леонидовна ушла за порог. Она всегда была дружелюбной и никогда не кричала. Её всегда сопровождал негромкий и нежный голос. А её взгляд говорил о том, что она всех понимала. Она никогда никого не оскорбляла и не верила слухам.
-Еда на стол..
Не успел матушка проговорить, что ужин на столе, как за дверьми послишался крик о помощи. Я без промедлений кинулся на улицу, отвергая мысль о том, чей это крик. Выйдя из терема, я увидел, как милая и тихая лекарша бегала вдали от нашего терема и кричала о помощи. Она стояла около небольшого дома на дереве, который охватил пожар. Мной овладел страх. Я знал, что это маленькое убежище принадлежит Жар-Птице.
Я уже не помню, как очнулся около этого здания на дереве и как забрался к нему, но я помню крик Валентины Леонидовны.
-Саша, Господи! Сейчас мужики придут с вёдрами! Потушим! Слезай! Прошу тебя, Саша!
Мне не было больно от огня. Я словно больше его не чувствовал. Что-то во мне твердило, что если я не пойду, то кто-то с жизнью растанеться. По середине убежища лежала Лиза и кашляла от огня. Как я вовремя тогда поднял голову и увидел, как истлевшие доски уже валились на бедную девушку.
-Берегись!
Я кинулся к ней. Доски обрушились.. Кашляя и укрываясь от огня, я нёс на себе тело Лизы. Главный вход засыпло горелыми досками и пытался их разгребсти.
-Не мучайся.. За углом есть ещё один выход.
Я взял покрепче Лизу и направился к выходу. Глаза горели. Мне хотелось упасть, но я не падал. Лиза выглядила не лучше. Как оказалось, иной выход находился противоположно основному, и вёл в лес. Когда мы вышли из горящего дома, Лиза попыталась встать на ноги.
-Не вставай.
-Мне нужно уйти. Срочно.
Она посмотрела на меня своими зелёными глазами. Я неподвижно стоял. Это не был взгляд грозный, наивный или добрый. Такое со мной было впервые. Я не мог понять, что это за взгляд. Я сново помог ей встать.
-Куда идём.
Лиза улыбнулась и показала на границу леса. Благодаря зарослям малины мы оставались незамеченными. Лиза всё время указывала дорогу, будто этот лес был её родным.
-Откуда ты знаешь дорогу?
-Приходилось здесь бывать.
-Приходилось?
Я знал, как к ней относятся жители деревни, но неверил, что это не повод для самоубийства. Девушка не ответила на мой вопрос.
-Из-за чего был пожар?
Лиза молчала. Чтобы получить ответ, я замедлил шаг. Мне нужно было знать, от чего она могла умереть.
-Как придём, расскажу.
Она попыталась идти самостоятельно, из-за чего чуть не упала. Я придержал её, а после мы продолжили путь. Воздух был очень влажным. Мы шли по запретной территории, территории леса. Ноги уже не выдерживали.
-Пришли.
И ведь действительно пришли. Я увидел перед собой ветхую избушку. Увидя мой недоумевающий взгляд, Лиза начала мне обо всём рассказывать.
-Эта избушка - мой второй дом. Родителей у меня нет и мне приходиться выкручиваться. Как-то раз я гуляла по этому лесу и нашла эту избу. Хозяев здесь не было, вот я и поселилась здесь. В деревне меня недолюбливают, а здесь я могу находиться сколько захочу.
-Согласен, тебя не считают святой, но с чего ты взяла, что тебе понадобиться второй дом? Жители не смогут тебя выгнать, пока этого не позволят главори.
-Выгнать нет, но сжечь..
Я словно обмер. Неужели её настолько ненавидят, что они подожгли убежище Лизы. Мне стало тошно от того, что они действительно посчитали её ведьмой, и решили сжечь. Лиза посмотрела на меня своим необычным взглядом.
-Эй..
-А где был Палёный?
-Мы не отвечаем за жизни друг друга. Он не пришёл бы.
-Они монстры..
-Может кто-то да, но не все.
-Кто же тут не монстр?
-Ты не монстр.