Глава 1
В окно, сквозь неплотные белые кружевные шторы, щедро расписанные розовыми и красными цветами, пробивались первые лучи восходящего солнца. В мою комнату доносились щебетание птиц и далекий хриплый собачий лай. Чей-то пес захлебывался в монотонном лае, сообщая всему частному сектору о том, что нынче утром он явно встал не с той лапы. В тон собаке подвывал ветер, пробиваясь сквозь щели в растрескавшемся старом окне моей комнаты.
«Первым делом попрошу у родителей купить в мою новую комнату плотные шторы»- сонно подумала я, накрываясь одеялом с головой. Плотное, толстое пуховое одеяло защищало мои глаза от разбудившего меня солнца и приглушало раздражающий собачий лай. Я снова начала погружаться в сон, но вскоре мне стало душно, так что я со вздохом отбросила одеяло и села на скрипнувшей подо мной кровати.
Поежившись от холодного утреннего воздуха, я сладко зевнула, потянулась и сонно осмотрела озаренную красно-оранжевыми рассветными лучами небольшую комнату. Два шага поперек и четыре-вдоль, скрипучий пол, выкрашенный ужасной красно-рыже-коричневой краской потрескавшейся от времени, темно-серые, изъеденные жуками деревянные стены. Из мебели в небольшой комнатке был старый шкаф у двери, за ним-кровать с высоким железным изголовьем, кое-где покрытым ржавчиной, в ногах у которой стоял письменный стол, повернутый к большому окну, занавешенному неплотной цветастой шторой поверх кружевной тюли. Добавьте к этой обстановке стул, придвинутый вплотную к столу, да небольшую книжную полку над кроватью- вот и все, что теперь меня окружало.
Я вздохнула. Моя комната в нашей прежней квартире была раза в два больше, да и мебель в ней была новая, белая, лакированная—и сравнивать нечего с местным хламом! Стены в ней были светло-бежевыми, из-за чего даже в пасмурный день она казалась залитой солнцем. Мне нравилось, что окна в моей бывшей комнате выходили на солнечную сторону, собственно, поэтому я и заняла при переезде именно свою теперешнюю спальню- над письменным столом и на стене слева от него было расположено два больших окна. В то, что было над столом, я могла наблюдать улицу перед бабушкиным (нашим, теперь уже нашим домом, пора бы и привыкнуть так называть его даже в своих мыслях) домом, а в левое окно, выходящее на крыльцо, было видно куст сирени. Когда я приезжала к бабушке на лето, всегда спала на этой кровати с тяжелой, мягкой периной, представляя, что сплю на облачке. Правда, это было давно, еще до их с папой ссоры, так что из моей памяти выветрилось, что солнце будило меня каждое утро, как сегодня. «Кто же мог подумать, что однажды мне придется остаться жить здесь, в этой крошечной комнате, в этом старом доме»-с грустью подумала я.
Окончательно проснувшись, я встала с постели, сделала шаг в полумраке и чуть не упала, споткнувшись об одну из множества расставленных по полу коробок.
-Ох!- я потерла ушибленный палец ноги. И как это я забыла спросонья, что пол в крошечной комнатке уставлен коробками с моими вещами! Я хмуро покосилась на двустворчатый шкаф, перевела взгляд на прямоугольную небольшую полку для книг. «Да уж, мне явно придется распаковать только самое необходимое — места для всей моей одежды, книг, косметики, мягких игрушек и прочей дребедени здесь не хватит». Я посмотрела вниз, на коробки, о которые так неудачно споткнулась и нашла взглядом большого белого медведя, сидящего на одной из них и занимающего собой едва ли не одну восьмую моей новой спальни. В моей прошлой комнате он вальяжно сидел наверху большого книжного стеллажа вместе со своими плюшевыми друзьями, и мне не приходило в голову, что однажды у меня может не хватить для него места. Я взяла плюшевую игрушку на руки и обняла, зарывшись носом в искусственный мех, как делала всегда, когда мне было грустно.
Мишку мне подарили родители во время поездки в парк развлечений на море. Было тепло, мы смеялись и ели сладкую вату по пути на выход из парка аттракционов, когда папа, ловко лопнув дротиками все шарики в тире, гордо преподнес мне свой трофей-этого самого мишку с глазами-пуговками и большим розовым бантом на шее. Люди, наблюдавшие за ним, аплодировали его удаче, а мама с возгласом «Ты наш герой, любимый!» обняла его и посмотрела на отца полным любви и восхищения взглядом. В последнее время мама награждает папу куда большим количеством эпитетов, но увы, хвалебных среди них уже нет.
Любовь в ее взгляде за последние полгода сменилась сначала болью и страхом, а теперь и вовсе холодом и разочарованием. И каждую ночь перед переездом сюда я обнимала перед сном этого мишку, засыпая под мамину ругань на отца. Да, она пыталась быть тише, обвиняя его в том, что он лишился хорошей работы из-за своей гордости и теперь мы вынуждены переехать в глушь из города-миллионника, ведь нам нечем больше оплачивать ипотеку за нашу большую и красивую квартиру, но я все прекрасно слышала. Я решительно положила большого мишку на кровать, решив, что найду немного места для своего любимчика. Будем спать в обнимку, в тесноте да не в обиде. В конце концов, он, похоже, единственный друг, который у меня остался после переезда сюда.
Поначалу я надеялась, что папа устроится на другую работу и мне не придется запаковывать свои вещи в коробки, прощаться с друзьями, уходить из своей комнаты и переезжать из большого города, где я прожила всю свою жизнь, в поселок, где родился мой папа и где ему достался в наследство этот дом, еще неделю назад назад обитаемый бабушкой. Папа работал инженером на авиазаводе, но, видимо, имел слишком узкую специализацию, потому что спустя долгие месяцы отчаянных поисков новой работы, сопровождаемых мамиными колкими замечаниями о том, что заначка заканчивается, а ее зарплата продавца-консультанта брендовой одежды целиком уходит на оплату квартиры, нам все-таки пришлось покинуть наш прежний дом.
Это произошло не сразу-сначала мама осталась без новенькой машины, которую они совсем недавно взяли для нее в кредит, потом у нас со стены пропала огромная плазма, а со стола- изысканные салаты с креветками и экзотические фрукты, потом мы впервые купили мне кроссовки на лето на рынке, а не в брендовом магазине—и вот, мы с мамой уже едем в грузовике, забитом коробками сверху донизу, прочь из большого города навстречу поселку из моих детский воспоминаний, в котором я не была уже больше восьми лет. Папа покинул наш старый дом за неделю до нас, чтобы уладить формальности с домом и записать меня в местную школу. Мама, судя по обрывкам их телефонных разговоров с папой, была мягко говоря не в восторге от его внезапной идеи переехать сюда, но что ей оставалось. -Хочешь, чтобы я уехала из цивилизации, где есть салоны красоты, шоппинг и йога в глушь, в дом, где еще пару дней назад жила эта старая ведьма?!—шипела мама в трубку в понедельник. В среду по нашей квартире уже сновали серьезные люди в костюмах и с фотоаппаратами, а в четверг утром мы с мамой уже запечатывали остатки наших вещей, которые каким-то чудом еще не были отнесены родителями в комиссионку, по коробкам. «Хорошо, что несмотря на ссору с папой, бабушка все же оставила ему дом в наследство, а то нам и жить бы было негде»-подумала я, стараясь не представлять, как девушка из семьи, купившей у банка нашу квартиру, сейчас спит в моей бывшей комнате, на моей уютной кровати, пока я тут набиваю себе шишки в этой тесноте.
Мои глаза начали привыкать к полумраку комнаты, так что я теперь различала очертания стоящих на полу коробок. Кое-как, осторожно перешагивая через завалы вещей я, скрипя половицами, все же добралась до двери, зажмурила глаза и щелкнула выключателем. Зажегся свет и я, привыкнув к нему сквозь закрытые веки, осторожно открыла глаза. Свет был тусклым и, посмотрев на покрытый паутиной потолок, я заметила вместо люстры одиноко торчащую лампочку. «Вот и последний штрих к моим «хоромам». Ну а чего я ожидала здесь увидеть- хрустальную люстру?»-уныло подумала я, переводя взгляд обратно на коробки. Где-то в куче вещей лежит, ожидая сегодняшнего утра, моя школьная форма так что, если я не хочу произвести неизгладимое первое впечатление на моих новых одноклассников, явившись на уроки в бабушкиной старой ночнушке, то мне лучше приступать к ее поискам прямо сейчас. Я посмотрела на наручные часы- стрелки отмеряли мне три часа до начала моей новой жизни.