Дестройеры

Я поднималась на сцену и чувствовала, как дрожат колени. Каждый шаг давался с трудом — будто я шла не по деревянным ступеням, а по раскалённым углям. В ушах шумело. В груди колотилось сердце.

Только не упади. Только не упади перед всеми.

Женщина улыбнулась, когда я подошла. Её пальцы легко, по-дружески сжали моё плечо, и только потом она протянула конверт. Но голос, когда она наклонилась к уху, был серьёзным:

— Удачи. Я искренне надеюсь, что вы поладите.

Она улыбнулась. Жалостливо. Как будто уже знала, что не поладят.

Я хотела спросить, что это значит, но она уже отвернулась к следующему студенту.

— Рокс!

Я моргнула.

Кафетерий обрушился на меня шумом — звоном посуды, гулким смехом, треском пластиковых подносов. За окном было серое утро. На столе стояли две кружки с уже остывшим кофе.

Стейша сидела напротив и смотрела на меня в упор.

— Ты в порядке? — спросила она. — Или снова где-то не на земле?

— О чём думаешь? — спросила Стейша, закидываясь картошкой фри. Жевала она быстро, как будто кто-то мог отнять.

— Да всё о том же, — я отодвинула остывший кофе. — Не бери в голову. Давай лучше о другом. Кто твой напарник?

Стейша отложила картошку и вдруг улыбнулась — хитро так, с прищуром.

— О, думаю, вы поладите.

Я не успела спросить, что это значит. Её глаза загорелись, и она резко подняла руку, дёрнув ею в сторону входа.

— А вот, кстати, и он.

Я обернулась.

К столу подходил Константин. С подносом, на котором стояла идеально ровная тарелка с чем-то диетическим и стакан воды без льда. Даже в столовой он умудрялся выглядеть так, будто позировал для учебника по этикету.

— Рокси, Константин. Константин, Рокси, — Стейша жестикулировала, будто представляла двух космических пришельцев.

Я попыталась выдавить улыбку. Получилось, наверное, жалко.

Костя посмотрел на меня. Холодно. Без всякого выражения.

— Мы знакомы, — сказал он сухо и поставил поднос на стол.

Я снова вдавилась в кресло. Чувствовала, как горят щёки, и проклинала себя за то, что не осталась в комнате.

Ну почему из всех людей на свете именно Костя?

Стейша перевела взгляд с меня на Костю, потом обратно.

— И что между вами произошло?

— Ничего, — сказали мы почти одновременно.

— Ага, — Стейша не поверила. — Ладно, потом расскажете. Константин, садись. Не позорься.

Костя помялся секунду, но всё-таки сел на стул рядом со мной. Я почувствовала, как напряглись плечи — его и свои.

Я покосилась на него. Он смотрел прямо перед собой, на Стейшу, и делал вид, что меня не существует.

Отлично. Просто отлично.

Мы сидели втроём — я, Стейша и Костя — но разговор не клеился. Стейша уплетала картошку и делала вид, что не замечает неловкости. Костя молча резал что-то диетическое на своей тарелке. Я ковыряла остывший кофе.

— Ты всегда такая молчаливая? — спросил он вдруг, не поднимая головы.

Я опешила.

— Я... не знаю. А ты всегда такой... — я замялась, подбирая слово, — приветливый?

Он поднял взгляд. Холодный, как лёд.

— Я просто не вижу смысла тратить слова на пустое.

— Ух ты, — Стейша отложила картошку и посмотрела на него. — А сейчас ты на что тратишь слова?

Костя не ответил. Но уголок его губ чуть дёрнулся — то ли раздражение, то ли усмешка.

Я хотела что-то сказать — не знаю, зачем, просто чтобы нарушить тишину. Но не успела.

Шум в кафетерии начал нарастать. Сначала я не обратила внимания — здесь всегда было шумно. Но потом голоса стали громче, резче, в них появились нотки чего-то знакомого, неприятного. Кто-то заржал в голос. Кто-то крикнул, не разбирая слов.

Я подняла голову.

С другого конца зала раздался грохот — отъехали стулья, зазвенела посуда. И смех. Громкий, наглый, уверенный.

Казалось, весь кафетерий смотрел на них. И ребятам это нравилось — они кричали, смеялись, вступали в перепалки, на которые никто не отвечал. Им нужно было только внимание.

Бунтари. Из тех, от кого болит голова.

Они не скупились на нецензурную брань. Я скривилась, особенно когда поняла: один из них пьян. Слишком хорошо я распознаю таких.

— Это ещё кто? — тихо спросила я Стейшу.

Она пожала плечами, не сводя взгляда с компании. По её лицу видно — они ей не нравятся.

— Очередной сброд, — сухо отрезал Константин, но тихо, чтобы слышали только мы.

Стейша закатила глаза.

— Для тебя все, кто не при деньгах, — мусор.

— Эй! — Костя дёрнулся. — Я этого не говорил.

Я перестала следить за их перепалкой. Всё моё внимание ушло туда.

Парень, что стоял посреди всей этой шайки, допил банку и бросил её через плечо. С громким противным звуком она приземлилась на кафель и покатилась по полу. Его друзья залились смехом — кричали про сбитый прицел.

Вот нахал.

Я не помнила, как ноги донесли меня до них.

— Эй!

Мой голос оказался громче, чем я ожидала. Я привлекла внимание чуть ли не всего кафетерия. По крайней мере, те, кто был рядом, смотрели на меня. Особенно Стейша и Константин — они не заметили, когда я отошла.

И тогда он обернулся.

Красные волосы, чёлка набок. Синяки под глазами — будто не спал неделю. А глаза... карие, но в них было что-то, что я не могла прочитать.

Опасный.

Он поднёс ладонь ко лбу — демонстративно показывая, насколько я ниже.

— Парни, вы ничего не слышали? — усмехнулся он, оглядываясь на своих. Потом опустил взгляд на меня. Наклонился. — О, вот ты где, малышка. В следующий раз вставай на стульчик — а то взрослые дяди тебя не увидят. Ты потерялась? Брата ищешь? Сестру?

Я чувствовала, как под взглядами окружающих — и особенно под его — мои колени предательски задрожали. Но я старалась не показывать.

Я указала на банку, которая всё ещё валялась на полу.

— Ох, вау. Да это банка. Что дальше, красавица?

— Подними и выброси.

— Раз так хочешь... — Он наклонился ближе. Я видела своё отражение в его глазах. Его голос изменился — стал тише, почти угрожающим. — Сама подними и выброси. Ты что, из «зелёных»?

Из-за его спины раздался голос:

— Честер, идём. Нечего на неё время тратить.

Честер? Неужели это он? Он — мой напарник?

Я вспомнила слова преподавателей: «Красный спектр. Волки. Псы».

Надеюсь, он не откусит мне голову.

Я собрала остатки сил в кулак.

— Разве псы не должны быть послушными?

Слова слетели с губ — и воздух стал тяжелым, как перед грозой.

Честеру это не понравилось. Я видела, как Стейша напряглась — она была наготове. Она успела показать мне пару приёмов, провела небольшую лекцию о самозащите. Но этого было мало. Честер не выглядел честным бойцом. Таким плевать, кто перед ними — парень или девушка. Бить будут сильно. Чтобы упали. С первого удара.

— Что ты сказала? — Его голос пропитался агрессией.

Клянусь, я увидела, как его карие глаза на мгновение окрасились в красный. Но меня уже было не остановить.

— Ты не только невоспитанный, но ещё и глухой пёс?

Мысленно я уже вырыла себе могилу. Представляла, с какой силой будет удар. Но я сама виновата.

Нельзя показывать, что я в ужасе.

— Ты кем себя возомнила, девчонка?

Его глаза полыхнули красным — всего на секунду, но я успела заметить. Он дышал тяжело, сбивчиво, как зверь, который вот-вот сорвётся с цепи.

— Я твоя напарница.

— И что эта хрень меняет? — Он обернулся к своим друзьям, но голос не потерял напряжения. — Слышали? Она моя очередная напарница.

Я воспользовалась моментом — он отвернулся — и схватила его за воротник кофты.

Адреналин сделал своё дело.

Я резко дёрнула его на себя. Честер потерял равновесие и рухнул на пол — как шкаф в тихой комнате.

Я нависла над ним, всё ещё сжимая воротник. И впервые увидела в его глазах удивление.

Не останавливайся.

— Подними и выброси банку. — Я выделяла каждое слово. — Если никто не научил тебя манерам, это сделаю я. Ну же. — Я отпустила воротник и выпрямилась, не отрывая от него взгляда. — Вставай, пёс.

Честер поднялся — будто ничего не случилось. Резким движением поднял банку и со всей силы швырнул её в мусорное ведро. Звон разнёсся по кафетерию.

Потом резко сократил расстояние и снова посмотрел мне в глаза.

Красные. Его глаза были красными.

— Пожалуйста, — прошипел он сквозь зубы.

Его друзья начали смеяться. Но Честер пресек их одним взглядом и вышел из кафетерия.

Я даже не помнила, как села обратно.

В ушах шумело. Ладони горели, пальцы дрожали — я сжала их в кулаки, но это не помогло. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках.

— Рокси, — Стейша смотрела на меня во все глаза. В её голосе не было насмешки — только удивление. — Ты... ты дала ему отпор.

— Он первый начал, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло, будто не мой.

— Он всегда первый начинает, — хмыкнул Костя. Я подняла голову — он смотрел на меня без обычной холодности. — Никто не отвечает. Никто.

— А она ответила, — сказала Стейша. И вдруг улыбнулась — по-настоящему, широко. — Ты видела его лицо? Он растерялся. Этот придурок реально растерялся.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого издала какой-то странный звук — не то всхлип, не то смешок.

— Боги, — выдохнула я и уронила лицо в ладони. — У меня колени трясутся. Я еле дошла до стола.

— Это адреналин, — заметил Костя. — Пройдёт.

— Да пошёл ты со своим адреналином, — буркнула я в ладони.

Стейша засмеялась.

— Ты только что назвала Честера псом. При всех. И швырнула его на пол.

— Я в курсе, — простонала я, не поднимая головы.

— Это было... — Костя замолчал, подбирая слово.

— Безумно? — подсказала Стейша.

— Неожиданно, — поправил он.

Я подняла голову и посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали.

— Я сама не знаю, как это сделала, — сказала я тихо. — Просто... он такой напыщенный. И эта банка. И он смотрел на меня сверху вниз, как на...

— Как на ничего, — закончила Стейша.

Я кивнула.

— И я сорвалась.

— Хорошо сорвалась, — усмехнулась Стейша. — В следующий раз будешь знать, что можешь.

Я попыталась улыбнуться. Получилось слабо, но искренне.

— Надеюсь, следующего раза не будет.

— Будет, — сказал Костя. — Он не из тех, кто забывает.

Стейша посмотрела на него. Потом на меня.

— Тогда будем готовиться.