Дракула, история любви.

Бурса, османский дворец. Мрак ночи покрывает дворцы, но свет любви и ненависти горит ярче.

⸻

Туман окутывал дворец, заливая тёмные уголки сада, где всё ещё оставались последние отблески дневного света. Лале, казалось, уже давно привыкла к этому мистическому переходу — ночи, когда всё становилось менее реальным и более... загадочным.

Она стояла у окна своих покоев, глядя на темные силуэты деревьев в саду. Лёгкий ветер тронул её волосы, и она потянулась, словно хотела найти в этом спокойствии что-то для себя. Но мир её был не таким. Он был полон теней, искрящихся в каждом её шаге.

Она почувствовала, как его взгляд снова оказался на ней. Он был там — в дверях, с тем же холодным выражением, которое скрывало его мысли.

Аслан.

Его шаги эхом отозвались в пустой комнате. Он был здесь не для того, чтобы быть частью её жизни, но для того, чтобы предупредить. Его роль была чуждой её жизни, и в этом было больше боли, чем она могла себе представить.

— Ты всегда приходишь в самый неподходящий момент. — Лале не оборачивалась, но чувствовала его. Его холодный взгляд, его присутствие, его мощь.

— Ты не можешь оставаться здесь, Лале. — Он сказал это тихо, но его слова были как приговор.

Лале обернулась и встретила его взгляд. В её глазах было много вопросов, но все они были связаны с одним — почему она не могла быть свободной? Почему всё, что она любила, было недоступным?

— Я не останусь в клетке, если ты об этом. — Лале не скрывала своей боли. Это была её невыраженная злость.

Аслан шагнул ближе, но всё ещё не дотрагивался. Он был её защитником, но не мог быть её другом.

— Ты не можешь быть свободной, если ты не поймёшь одну вещь — свобода здесь — это опасность. Все, кто её искал, погибали. Ты — не исключение. — Его слова звучали почти как предупреждение.

— Но что, если я не хочу быть частью вашей игры? — Она шагнула к нему. «Тень», как она его называла, была тем, что держало её в цепях.

Он молчал. Его глаза были полны какой-то невыразимой боли. И тогда она поняла, что не он был её тенью, а она сама. Её жизнь была частью этой игры, а он был лишь её защитником в этом смертельном танце.

— Вы все хотите меня в клетке, Аслан. — Лале, наконец, произнесла это вслух, отводя взгляд. — Но я не буду сидеть тихо и ждать своей смерти.

⸻

Тронный зал

На следующее утро в тронном зале было неспокойно. Мурат сидел на своём троне, глубоко задумавшись, а его глаза, полные заботы и тревоги, метались от одного визиря к другому. Всё это время его взгляд не сходил с Лале, которая стояла рядом с ним, но её присутствие не приносило ему покоя.

— Мы не можем отложить решение, султан. — Рауф-паша говорил это с тяжёлым видом, явно чувствуя, что ситуация накаляется. — Караджа-бей может изменить расстановку сил в Империи. И, несмотря на то, что Лале — ваша племянница, её статус нужно укрепить.

Лале подняла взгляд. Она слышала каждое слово, и понимала, что ей придётся идти на этот шаг. Но в её душе было что-то большее — ощущение, что она не подчинится. Она не станет частью этого мракобесного механизма.

— Мне не нужно замужество, Рауф. — Она сказала это без малейшего страха в голосе. — Мне нужно лишь понять, что происходит вокруг меня. А вы, похоже, играете в свои игры, решая, кто будет моим мужем, а кто — врагом.

Визири снова обменялись взглядами, но никто не осмеливался ответить. Султан Мурат, сидящий на троне, тяжело вздохнул и встал. Его взгляд, полный внутренней борьбы, встретился с Лале.

— Ты сильна, Лале, но твоё время ещё не пришло. Ты должна понять это. — Его слова были мягкими, но в них сквозила решимость.

Лале почувствовала, как её гордость восстала, но она всё же сдержала ответ.

— Ваше Величество, вы всегда думаете, что можете управлять мной. Но я не такая, как вы думаете. — В её голосе прозвучала решимость, которую она не могла скрыть.

Мурат сделал шаг в сторону и кивнул, словно приняв её слова как нечто неизбежное. Его лицо выражало усталость, и в этот момент Лале поняла: он был не только султаном, но и человеком, потерявшим контроль. Но в этом, возможно, была её победа.

⸻

Тёмная ночь

Сумерки пришли, и Бурса снова погрузилась в темноту. Лале стояла у окна, вновь погруженная в свои мысли. Но сегодня ночь была другой. Туман казался гуще, а вокруг дворца сгущались тени, как будто сама земля ожидала чего-то страшного.

Лале не услышала его шагов, но почувствовала, как его тень коснулась её плеча. Это был он — Ное. Его тёплый взгляд, как всегда, был полон странной доброты, но сейчас, в этом мгновении, она заметила что-то другое. Щель между миром живых и мёртвых как будто стала тоньше.

— Ты не боишься меня? — его голос был мягким, почти как шелест листвы.

— Что ты за человек, Ное? — спросила Лале, не поворачиваясь. Она чувствовала, что вопрос, который она задала, был слишком опасен, чтобы его произнести вслух.

Он не ответил сразу. Вместо этого он подошёл ближе и сказал:

— Я — тот, кто знает цену любви и смерти. И, возможно, именно ты — тот, кто может это понять.

Его слова отозвались в её душе, как тихий шёпот древней легенды. Он знал, как будет разворачиваться её судьба, но он не мог сказать ей это прямо. Он был дьяволом, но не таким, каким её пугали в сказках.

⸻

Вечер у фонтана

Под покровом ночи Лале вновь оказалась у того самого фонтана, где всё началось. Здесь, среди мраморных статуй и цветущих деревьев, она вновь встретила Аслана.

Он стоял, поглощённый мыслями, и только её приближение заставило его поднять взгляд.

— Ты снова здесь. — Он не пытался скрывать своего беспокойства.

— Я не могу уйти, Аслан. Моя жизнь не позволяет мне быть свободной. — Она произнесла эти слова тихо, но с отчаянием, которое скрывать было невозможно.

Он шагнул ближе и сказал:

— Ты не должна быть в этом мире, Лале. Ты знаешь, что это не твоя судьба. Ты не должна быть частью игры, которая поглотит тебя.

Но Лале стояла, не двигаясь, и её глаза блескнули решимостью.

— Если это моя судьба — значит, я буду бороться за неё.