Глава 128. Тан Фан: Разрешите мне сначала удалиться поблевать.
На рассвете следующего дня Тан Фан отправился прямо в особняк префектуры и попросил префекта Фаня привести Линь Фэнъюаня.
Неожиданно человек, который был отправлен за ним, вернулся и сообщил префекту Фаню, что Линь Фэнъюань неважно себя чувствует, и попросил выходной для восстановления сил дома.
Префект Фан тут же нахмурился:
«Иди в дом Линя и скажи ему, что как бы он ни был болен, пусть ползет сюда...»
Тан Фан остановил его:
«Ты знаешь, где живет семья госсекретаря Линь?»
Префект Фань поспешно сказал:
«Этот низший чиновник знает!»
Тан Фан: «Поскольку он не может прийти, почему бы нам не навестить его лично? Скажи адрес, пусть нас отвезут туда».
Приказ императорского посланника не терпит возражений, не зависимо, чем бы он ни был занят, пришлось быстро согласиться и не перекладывая это на других, префект Фан самостоятельно приготовился его отвезти.
В своем сердце он был очень недоволен Линь Фэнъюанем, потому что тот не мог отличить хорошее от плохого: «Ты опечален потерей сына, но посланник Тан пришел расследовать причину его смерти и выяснить правду. Но вместо того, чтобы усердно сотрудничать, притворяешься больным. Что не так-то с тобой?
Прибыв в дом семьи Линь, префект Фан обнаружил, что Линь Фэнъюань не притворялся, а действительно слег с болезнью.
Они с Линь Фэнъюанем встречались очень редко, и то только по рабочим делам, т.к. он непосредственный начальник Линь Фэнъюаня.
После смерти Линь Чжэня все тело Линь Фэнъюаня сильно осунулось, а лицо выражало скорбь. Это было естественно для такого случая, но человек, который вышел их поприветствовать был совершенно не похож сам на себя, настолько плохо выглядел.
Ранее седина была на его голове еле заметная, но сейчас покрывала более половины головы. Лицо вытянулось от худобы и было бледным, а под глазами залегли черные синяки. Он выглядел лет на десять старше своего возраста.
Тан Фан никогда не видел Линя ранее, поэтому он не был насколько удивлен как префект Фан и Лу Линси.
Лу Линси прошептал на ухо Тан Фаню:
«Когда я видел его в прошлый раз, он не выглядел таким уж старым».
Линь Фэнъюань выступил вперед, чтобы поприветствовать:
«Этот низший чиновник Линь Фэнъюань, выражает свое почтение имперскому посланнику и префекту Фану».
Тан Фан помог ему подняться:
«Секретарь Линь не стоит быть таким вежливым, ты не очень хорошо выглядишь, доктор уже осматривал тебя?»
Линь Фэнъюань сказал:
«Спасибо за заботу, господин, это обычная простуда, так что все в порядке».
Это совсем не было похоже на простуду, скорее переутомление от переживаний и бессонницы, но его сын умер, и это вполне нормальное поведение, только сумасшедшие могли смеяться в такой ситуации.
Тан Фан уже знал, что у Линь Фэнъюаня было трое сыновей. Умерший Линь Чжэнь самый старший из них, а второй сын чуть моложе его. Теперь он тоже учится в академии острова Цвпли. Самому младшему сыну шесть или семь лет, он только начал обучаться в начальной школе.
Самому Линь Фэнъюаню около сорока лет. Хотя его государственная карьера не считается такой уж престижной, но и ее не каждый может достигнуть. Всё было бы хорошо, если бы не белые ткани по всему дому, траур очень омрачил его жизнь.
Тан Фань обменялся любезностями, поспрашивал о здоровье и перешел к делу:
«Я здесь, из-за одной неудобной для вас просьбы».
Линь Фэнъюань резко прервал его речь и решительно ответил:
«Если мой господин здесь, чтобы открыть гроб для повторного вскрытия, пожалуйста, не продолжайте и уходите. Человек мертв, предан земле, зачем его снова выкапывать и беспокоить? Я потерял старшего сына, и на сердце и без того тяжело, отнеситесь к этому с пониманием, не усложняйте ситуацию!»
Тан Фан приподнял бровь, выказывая недовольство его отказом, но на лице никак это не отразилось и заговорил таким же доброжелательным тоном:
«Секретарь Линь, я слышал, что у вашей семьи и семьи Шэнь были некоторые разногласия в прошлом. Эти слухи летают по всюду. Я могу уточнить, правда ли это или ложь?»
Линь Фэнъюань не разозлился на этот вопрос, так как Шэнь Куньсю, когда услышал его, и кивнул:
«Это правда».
Тан Фан: «Можете ли вы рассказать мне об этом подробнее?»
Линь Фэнъюань ответил:
«Шэнь Куньсю занял первое место на окружном экзамене, но провалился на официальном экзамене, где мой отец был главным экзаменатором. Из-за этого он затаил обиду на отца и позже, когда стал ученым, все равно не смог отпустить обиду. Он рассказывал всем вокруг, что отец невзлюбил его с самого начала и намеренно отказывался пропускать.
Также распространял мнение, что карьера моего отца не заладилась потому что был не чист на руку и не выполнял свою работу как полагается, в общем изо всех сил старался оклеветать его, больше ничего сделать не мог!»
Тан Фан: «На это были причины?»
Линь Фэнъюань рассердился:
«Конечно, нет! В то время его экзаменационная работа действительно была одобрена другими экзаменаторами, но когда она, наконец, оказалась в руках моего отца, то он обнаружил, что один из его иероглифов нарушил табу, поэтому его отклонили оправдано, и в этом нет ничего несправедливого, всё было по правилам!»
Так называемое табу, вероятно, заключается в том, что, например, если в тексте встречается определенный иероглиф, связанный с императором, то кандидаты обычно меняют этот иероглиф, например, пишут в нем на один штрих меньше, чтобы избегать созвучного с Сыном неба.
Но большинство в экзаменационной комнате очень нервничают, и многие часто забывали избегать табу. Так что здесь все полагались на свою память или удачу.
Конечно, главный экзаменатор или остальные экзаменаторы, могут прямо отклонить такие работы и это действительно соответствует правилам, но обычно, если текст написан очень хорошо и проверяющий относится к таким ошибкам более снисходительно, то стараются закрывать на это глаза и пропускают в золотой список, но чуть ниже положенного места.
Что касается слов Линь Фэнъюаня, Тан Фан промолчал, не высказывал никаких суждений и только спросил:
«Значит, вы думаете, что причина, по которой Линцзы умер, заключается в том, что Шэнь Куньсю затаил личную обиду и преднамеренно отомстил?»
Линь Фэнъюань: «Правильно! Шэнь Куньсю — человек с маленьким сердцем и очень ограниченным умом. Если бы он не давил на сына, на каждом шагу, как он мог оказаться в петле? Он не мог повеситься без причины, пожалуйста, верните сыну доброе имя!»
Тан Фань проговорил:
«Итак, вы считаете, что ваш сын невиновен, а так называемое жульничество на экзамене было намеренно подстроено Шэнь Куньсю?»
Линь Фэнъюань не ожидал, что Тан Фан задаст такой вопрос, и на мгновение опешил, а затем собрался:
«Верно, знания сына, конечно, не самые лучшие, но достаточно хорошие и он не нуждался в помощи экзаменаторов, чтобы добиться нужных результатов!»
Тан Фан сказал:
«Однако, насколько я знаю, несколько одноклассников Молодого господина Линя, которые также подозревались в мошенничестве по этому делу, признались, что все они получили информацию от Линь Чжэня.»
Линь Фэнъюань сердито проворчал:
«Это невозможно, они клевещут, мой господин не опирайтесь только на их слова!»
Тан Фан слегка кивнул:
«Это естественно, я никогда не прислушиваюсь только к одной стороне при рассмотрении дел и вникаю в показания всех участников. Поэтому и обратился к вам. Об обидах и ссорах ваших семей в прошлом, кто прав и, кто виноват, судить одному человеку очень непросто, но это не относится к делу. Ты в конце концов не был замешан в этом, и только Линь Чжэнь знал всю правду. Если честно, я не столь хорош во вскрытиях как профессиональный коронер, хотя ваш сын уже мертв, его тело может еще многое рассказать: был ли Шэнь Куньсю причиной самоубийства, доказать свою невиновность или может была другая причина смерти... Секретарь Линь, ты как отец естественно, наверняка хочешь узнать правду, и чтобы сын упокоился с миром?»
Линь Фэнъюань просто покачал головой:
«Господин, я действительно не вижу необходимости снова выкапывать гроб. Коронер уже один раз осматривал тело, и подтвердил, что он покончил жизнь самоубийством через повешенье. Почему мой господин не провел расследование со стороны Шэнь Куньсю, почему настаиваете на осмотре сына?»
То, что он сказал, было крайне грубо, и префект Фан рявкнул:
«Заносчивый!»
Тан Фан остановил префекта Фана и ответил Линь Фэнъюаню:
«В прошлом были случаи, когда Уцзо ошибались, списывая все на самоубийство, но оказалось причина была иная. Способности Уцзо всегда разнились. Многие из них просто прочитав «Сборник побед над несправедливостями» думают, что также могут проводить вскрытия, в последствии являясь причиной, по которой неоднократно возникали те самые несправедливости, приводящие к ложным решениям дела. С тех пор, как я стал должностным лицом, таких примеров предостаточно. Если есть возможность пересмотреть общую картину заново, то было бы хорошо для прогресса в деле. Ведь, Шэнь Куньсю не пропустил несколько экзаменационных работ и лишил звания этих ученых, но они живы и здоровы. Почему случилось так, что из всех умер только Линь Чжэнь, возможно, Шэнь Кунсю сделал что-то еще с Линцзы дополнительно, что и стало настоящей причиной его смерти? Неужели, секретарь Линь не хочет узнать правду?»
Вплоть до этого момента, Тан Фан был достаточно терпелив, но Линь Фэнъюань все равно отказался:
«Пожалуйста, простите меня, мой господин».
Тан Фан: «Что, если я буду настаивать на повторном вскрытии?»
Линь Фэнъюань на мгновение замолчал:
«Если императорский посланник настаивает, то этот низший чиновник не может помешать, но я слышал, что императорский двор отправил сюда еще одного императорского посланника, чтобы также расследовать это дело. Этот подчиненный будет вынужден доложат об этом второму имперскому посланнику!»
(п.п. – спасибо двум славным евнухам, эта угроза нынче не подействует, а будет наоборот не в его пользу 😊 )
С официальной позицией Линь Фэнъюаня было бы нелепо угрожать Тан Фаню подобным образом, но текущая ситуация в мире такова, что мертвые важнее всего. Если Тан Фан захочет насильно добиться вскрытия гроба, то будет осужден общественным мнением, и никто его не поддержит. Все обязательно посочувствуют Линь Фэнъюаню и посчитают, что Тан Фан недобросовестный и пользуется методом запугивания.
Даже если бы Тан Фан являлся главным в кабинете ученых, ему все равно пришлось бы учитывать последствия, вызванные его действиями, которые могли повлиять на его репутацию.
Лу Линси очень разозлился, когда услышал эти слова – «Брат Тан хотел провести вскрытие, чтобы выяснить настоящую причину смерти вашего сына. Мало того, что вы этого не оценили, не различая что хорошо, а что плохо, так еще и проблемы создаете!»
Если так посмотреть, с тех пор, как они прибыли в префектуру Цзиань, они, казалось, постоянно сталкивались с подобными невежественными людьми, сначала Сюй Бинь на приветственном банкете, потом Шэнь Куньсю, а теперь Линь Фэнъюань. Может быть, фэн-шуй здесь нехороший, и не соответствует их гороскопу?
Даже префект Фан понимал, что отношение Линь Фэнъюаня было отвратительным и чрезмерно высокомерным, но Тан Фан не разозлился, как все предполагали, хотя отношение Линь Фэнъюаня было слишком негативным. Возможно он встречал много людей с которыми было иметь дело сложнее, чем с Линь Фэнъюанем и такие мелочи не смогут заставить его выйти из себя.
Он даже взял чашку с кофейного столика, аккуратно стер крышкой чайную пену и наклонился, чтобы сделать глоток.
Хотя Линь Фэнъюань не стал сотрудничать, Тан Фан отказался уходить, но при этом секретарь даже рта не мог открыть, чтобы прогнать его, поэтому просто промолчал. Обстановка в помещении резко накалилась.
Через некоторое время Тан Фан вдруг прервал тишину:
«У этой картины очень интересная концепция».
Все на мгновение опешили, не понимая, почему тот вдруг заговорил о живописи. Проследив за взглядом Тан Фана, они поняли, что он говорил о картине, что висела на стене дома Линь. Среди высоких гор, протекает река в сторону Востока и по ней вниз плывет маленькая лодка с человеком, который заложил руки за спину и устремил взгляд вперед к солнцу». Скорее всего автор был воодушевлен картиной «朝辞白帝彩云间，千里江陵一日还 – Прощание с богом солнца на рассвете в разноцветных облаках Шанхая, возвращаясь в Цянлин преодолев тысячу ли всего за день».
Двустишие сбоку гласит: 远树两行山倒影，轻舟一叶水平平 - отражение двух рядов деревьев в далеких горах, легкая лодочка мирно плывет, как лист по спокойной воде.
Это очень обычная картина, художественный стиль совершенно не искусный, видно, что рисовал не мастер, но глубокий смысл, хотя двустишие также обыкновенное.
Линь Фэнъюань проговорил:
«Эта картина — недавняя работа этого низшего чиновника. Она написана просто для себя. В ней нет элегантности и очень посредственная, не заслуживает похвалы старшего чиновника».
Тан Фан просто небрежно похвалил и улыбнулся, услышав это:
«Поскольку секретарь Линь отказался открывать гроб, тогда я откланиваюсь.»
Он встал, и Линь Фэнъюань поспешно поднялся за ним сложив руки:
«Спасибо за понимание, господин, кроме того, если вы хотите что-то узнать, этот чиновник расскажет всё, что сможет и будет сотрудничать в дальнейшем!»
«Не надо, лучше оставайся дома», — спокойно сказал Тан Фан, встал и ушел.
Префект Фан сурово взглянул на Линь Фэнъюаня и тихо выругался:
«Ты действительно не различаешь добра!»
Все это было немного странно. До смерти Линь Чжэня у Линь Фэнъюаня были довольно хорошие отношения с префектом Фан, его непосредственным начальником.
Кроме того, Линь Фэнъюань очень хорошо умел льстить и подлизываться, и никогда не выступал против вышестоящих, но теперь он без колебаний противостоит Тан Фану, имперскому посланнику, оскорбил напрямую, похоже, что он потерял рассудок.
Не только префект Фан, но и те, кто пришел с Тан Фанем, будь то Лу Линси или Си Мин, считали, что этот Линь Фэнъюань действительно заслуживает хорошей взбучки.
То, что Тан Фан, имея такой статус, самолично пришел к ним в дом ради дела Линь Чжэня, уже было большой честью Линь Фэнъюаню, но вместо того, чтобы сотрудничать и всячески угождать, он осознанно создавал проблемы.
Если бы у Тан Фана не было столько терпения, Лу Линси давно бы уже на всю обматерил этого Линь Фэнъюаня!
«Брат Тан, почему бы нам не преподать ему урок?» — спросил Лу Линси, выйдя из дома Линь.
«Нет необходимости», — Тан Фан махнул рукой, он выглядел очень задумчивым, но он ничего не говорил, поэтому было не понятно, о чем думает.
Выйдя из дома Линь, Тан Фан попрощался с префектом Фанем и Цзы Минем, объяснив, что хочет пройтись по магазинам только в сопровождении Лу Линси и Си Мина.
Префект Фан и Цзы Мин, в конце концов, местные чиновники, и у них есть свои ежедневные служебные обязанности, поэтому постоянно сопровождать Тан Фана просто не невозможно. После этих слов, они раскланялись и разошлись в разные стороны.
Тан Фан прошел по закоулкам с Лу Линси и остальными и в итоге оказались в ресторане неподалеку, где Цзэн Цзинь и другие ученики, по их признанию, покупали информацию по экзамену в прошлый раз, а именно павильон Цинфэнлоу.
Убранство этого места великолепное, гостей много, и вкус обстановки не плохой, такие люди, как Тан Фан с сопровождением, которые пришли внезапно без предварительной брони, могли разместиться только рядом с вестибюлем.
Однако вестибюль также разделен на два этажа. На втором этаже между столами стояли ширмы. Конфиденциальность не настолько хорошая, как в отдельной комнате, но лучше и тише, чем на первом этаже, хотя цена немного дороже.
Официант с энтузиазмом поприветствовал его, но когда услышал, что Тан Фан и остальные хотят отдельную комнату, извинился и сообщил, что свободных комнат нет, тогда Тан Фан согласился на любой вариант и их отвели за столик на второй этаж, после рассадки они заказали несколько блюд.
Все вышли с Тан Фанем рано утром, выпили лишь по чашке чая на голодный желудок в доме Линь и были сыты досадой и гневом внутри.
Обычные домашние блюда, такие как курица, легкая жареная рыба, свинина таро на пару и сушеные лесные грибы, вызвали у всех жутчайший аппетит. Все вчетвером сидели за одним столом.
Тан Фан не разрешил Си Мину и Хань Цзину уйти за другой столик, поэтому было довольно оживленно, когда все сидели вместе, только палочки мелькали, еду уносило как ветром, когда подали рис, большинство посуды было уже пустой.
«О, точно, — обратился Тан Фан к Си Мину, когда все уже поели, — у меня есть дальняя родственница, которая переехала в детстве в Цзянси со своими родителями. Оба ее родителя умерли несколько лет назад, и ее жизнь очень осложнилась. Она услышала, что я прибыл в Цзянси, поэтому обратилась ко мне, чтобы попросить приютить, и когда мы вернемся на почтовую станцию, попросите подготовить ту комнату в которой останавливался Цзымин».
Си Мин не задумываясь согласился, но Лу Линси спросил:
«Брат Тан, почему я раньше не слышал, чтобы ты упоминал о дальней кузине?»
Тан Фан улыбнулся:
«Раньше мы были далеко друг от друга, поэтому не обменивались письмами, и узнал о произошедшем от своей сестры накануне отъезда из столицы». (п.п – гладко стелет)
«Но почему он не упомянул об этом, когда впервые приехал в Цзянси, а теперь заговорил без предупреждения?»
Си Мин не будет интересоваться такими вопросами он любом случае, сделает все что Тан Фан скажет. Но вот Лу Линси был полон сомнений, а спросить напрямую это слишком нагло, в конце концов, он мало что знает о семейной ситуации Тан Фана.
Лу Линси немного поразмыслил, а затем тактично поинтересовался:
«Брат Тан, ведь, твоя кузина — девушка. Если она будет жить в одном дворе с нами, разве это будет прилично?»
Тан Фань некоторое время всё обдумал:
«То, что ты сказал, звучит разумно, так что давай ты переедешь и будешь жить с Си Мином и остальными. А мы с кузиной останемся в одном дворе, это будет вполне нормально, ведь мы с юных лет были обручены, а теперь она одна и ей не на кого положиться, кроме меня, так что нам не надо соблюдать столько приличий.»
"..." Когда он это услышал, он почувствовал себя крайне подавленным. Задавая столько вопросов он в итоге вмешался в личную жизнь, да еще и себя загнал в угол.
Хорошенько пораскинув мозгами, он так и не смог придумать предлога для отказа, поэтому не осталось другого выбора, кроме как с грустью на сердце принять это, но не мог не сказать:
«Быть помолвленной с братом Таном с детства — это прекрасно, она должно быть хорошая женщина, очень образованная, исполненная добродетели и целомудрия. Я не знаю, как к ней обращаться при встрече. Я прошу брата Тана заранее сообщить мне об этом, чтобы я не потерял лицо и не показался невежественным!»
Тан Фан невольно дернул уголками рта, когда услышал "Хорошо образованная и исполненная добродетели целомудрия красотка", но, к счастью, Лу Линси этого не заметил.
Он быстро сменил выражение лица на легкую тоску:
«Вы можете называть ее барышня Цяо. Я встречался с ней всего дважды, когда был ребенком, и больше никогда не видел. Она всегда была очень застенчивой... ...»
Сказав это, Тан Фан сделал паузу, думая, «позвольте мне поблевать сначала», немного подождал и продолжил:
«Она застенчивая, боюсь, не привыкла, чтобы ее прямо называли невесткой или госпожой, в конце концов мы не дошли еще до замужества и не хочу, чтобы репутация девушки была запятнана».
По мнению Тан Фана, он действительно мог бы рассказать им об истинной личности Суй Чжоу, но он не уверен, есть ли в правительстве члены секты Белого лотоса. Лу Линси слишком молод, если личность Суй Чжоу будет раскрыта из-за его слов или поступков, то потеря перевесит выигрыш, поэтому они должны быть очень осторожны, и можно будет признаться уже после того, как дело будет закончено.
Лу Линси некоторое время не мог переварить эту шокирующую новость, после услышанного от Тан Фана, он надолго ушел в себя.
Тут Си Мин спросил:
«Мой господин, могу ли я что-нибудь сделать для вас относительно семьи Линь?»
Тан Фан ответил с улыбкой:
«Действительно, можешь, но этот вопрос немного аморален, а план должен быть скрыт и заранее все продумать».
Си Мин сказал:
«Мой господин, просто отдавайте приказы!»
Тан Фан прошептал:
«Тогда сначала наведи справки и узнай, где похоронен Линь Чжэнь, а когда наступит ночь, пойдем раскапывать могилу».
Он говорил спокойно, как облака на ветру, но другие не могли удержаться от удивления: Значит, Тан Фан не рассердился из-за отказа Линь Фэнъюаня, потому что уже планировал это сделать?
Лу Линси уточнил:
«Брат Тан, мы обязательно должны это делать?»
Хотя он происходил из знатной семьи, но в юном возрасте часто скитался. Предполагалось, что он уже бесстрашен и повидал многое, но рытье могил может плохо сказаться на репутации. Даже если Тан Фан имперский посланник, если его поймают за руку при таком занятии, его не спасет никакое звание, поэтому он хотел удостовериться дважды ради репутации Тан Фана.
Тан Фан не ответил, но вместо этого спросил:
«Побывав в доме Линь сегодня, что ты нашел?»
Лу Линси подумал, что Тан Фан намеревался испытать его, поэтому серьезно задумался об этом:
«Поведение Линь Фэнъюаня немного ненормальное».
Тан Фан: «В чем?»
Лу Линси: «Линь Фэнъюань потерял своего сына и затаил обиду на Шэнь Куньсю. Он должен одним из первых надеяться на разоблачение Шэнь Куньсю, поэтому, рассуждая логически, даже если брат Тан попросит открыть гроб, он не должен был отказываться, но тот оказался слишком упрям. Это не имеет смысла, и префект Фан также сказал, что до смерти Линь Чжэня Линь Фэнъюань не был таким человеком.»
Тан Фан: "Что-нибудь еще?"
Почувствовав одобрение Тан Фана, Лу Линси еще больше пораскинул мозгами:
«Может быть, причина смерти Линь Чжэня была странной, или его смерть, вообще, не имела никакого отношения к Шэнь Куньсю, и Линь Фэнъюань беспокоился о том, что мы это обнаружим, поэтому решительно отказался открывать гроб, чтобы не могли сделать вскрытие?»
Тан Фан: «Очень вероятно.»
Лу Линси воодушевился и продолжил использовать свое воображение:
«Могло ли быть так, что Линь Фэнъюань сам убил своего сына, поэтому он боялся, что его поймают?»
Тан Фан с улыбкой покачал головой, фантазии этого парня зашли слишком далеко:
«Ты все еще помнишь картину, которая тогда висела на стене?»
Лу Линси: «Я не помню в ней ничего особенного.»
Тан Фан сказал:
«Когда Линь Фэнъюань разговаривал со мной, он время от времени поглядывал в сторону. Сначала я не понял, но потом почувствовал, что он смотрит на картину, поэтому задал внезапный вопрос и в итоге выявил подозрительный момент. Он сказал, что картина - это его новая работа, подумай хорошенько, человек, который только что потерял своего сына в крайне изнеможённом виде, был бы он в настроении рисовать?»
Лу Линси фыркнул, он действительно не думал об этом с такой точки зрения.
Тан Фан снова продолжил:
"Живопись выражает стремления, поэзия - это голос сердца, даже если он хочет рисовать, чтобы выразить эмоции, картина должна передавать печаль и ностальгию, как он может написать такую воодушевляющую и героическую картину, как "легкая лодочка мирно плывет, как лист по спокойной воде"?»
Лу Линси: «Значит, в Линь Фэнъюане действительно есть что-то странное?»
Тан Фан твердо ответил:
«Здесь не просто что-то странное, а очень сильно странное! Проблема не только у Линь Фэнъюаня, но даже у Шэнь Куньсюя не все так просто.»
Лу Линси был озадачен:
«Ты хочешь сказать, что Шэнь Куньсю использовал свой государственный пост, чтобы отомстить за свою личную обиду?»
Тан Фан покачал головой, но не стал продолжать разговор, а сказал:
«Шаг за шагом, давай посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь на секретаря Линь, прежде чем что-то утверждать.»
Каждый раз, когда Лу Линси слушал анализ по делам Тан Фана, у него возникало чувство бессилия, что ему никогда не дотянуться до мышления этого человека. Он может только работать усерднее и быть более внимательным к мелочам, надеясь хоть немного догнать темп Тан Фана, но если Тан Фан не объяснит свои загадки, то он все равно не сможет их разгадать, и этот факт его крайне расстраивал.
Словно прочитав мысли, Тан Фан похлопал его по плечу:
«Ицин, на самом деле, когда мне было столько же лет, сколько тебе, я, возможно, был на твоем уровне. Опыт накапливается постепенно, так что не торопись».
У Лу Линси было совсем другое мнение, и когда он услышал, как Тан Фан таким ободряющим тоном разговаривает с ним как с младшим, он расстроился еще больше и не смог удержаться от протеста:
«Брат Тан, я ненамного моложе тебя, и очень много помогаю!»
Тан Фан: «Хорошо, хорошо, конечно, ты очень помогаешь. Я благодарен тебе и Си Мину с Хан Цзинем!»
Лу Линси: «...»
Отлично, он находится в том же положении, что и Си Мин с остальными.
---
От автора:
В деле довольно много зацепок и прогресса, поэтому я не могу так быстро ввести кузину Суй, так что она появиться только завтра~
Некоторые Мэнмэн спрашивают о прогрессе отношений СуйТанов и о ситуации с этой книгой. В предыдущей главе это не было ясно выражено. Позвольте мне все пояснить:
1. Автор дала понять с самого начала, что Сяо Лу — это просто украшение сюжета. Этот автор никогда не меняет КП (главный пейринг) в процессе написания произведения, для тех, кто со мной давно знаком, это и так известно.
2. В основном тексте и намека на постельные сцены не будет, все ждите в экстрах. У господина Тана будет болеть поясница и спина на следующий день. И в такой ситуации, самое «приятное» утром идти на встречу с императором. Но и в экстрах не ждите описания сцен, это невозможно, такова политика. ~
3. Хоть эта книга и будет напечатана, но без должной концовки, а концовка останется опубликованной на сайте, в онлайн-версии будут экстры, которых нет в печатной версии, и в книжной версии также будут экстры, которых нет в онлайн-версии.
Вот такая мешанина!
---
Малый театр:
Ван Чжи: Я слышал, что в Цзянси вы переоделись женщиной?
Суй Чжоу: Да.
Ван Чжи (ошеломлен): Учитывая твой высокий и крепкий вид, насколько слеп должен быть человек, который может принять тебя за женщину?
Суй Чжоу: У меня есть свой секрет.
Ван Чжи: Какой же?
Суй Чжоу: При разговоре, использовать жест «орхидеи», прямо как ты делаешь. (когда рука расслаблена, а большой и безымянный палец сомкнуты).
Ван Чжи (яростно): Ты безголовый сукин сын, как смеешь очернять этого старшего по званию, когда это я так скрещивал свои пальцы?
Суй Чжоу: Это стандартная комбинация для евнухов последующих поколений.
Ван Чжи: ...
Спасибо, Мэнмэн (*^__^*)
---
Отсебятина переводчика: Теперь у них там под подозрением все 😊 ну серьезно сплошные подозрительные личности.
Интересно, батенька реально сменит имидж? 😊)))))))
Эх, Ван Чжи живет только в послесловиях, печально, без него скучновато.....
И мало ли захотите сказать спасибо за мой труд, принимаю не только письменно, но и на карточку 😊)) Сбер 2202 2067 4695 8904