Глава 121. Бесплатных обедов не существует.
После того, как Ван Чжи закончил читать указ, все еще находились в оцепенении, и не могли отреагировать.
Чэнь Луань очнулся быстрее остальных, развернулся и рванул в здание магистрата.
Но он, кажется, забыл, что если ему удастся сбежать, то Императорская стража явно потеряет свое лицо и будет крайне унижена.
Естественно, не успел Чэнь Луань сделать несколько шагов, его повалили на землю, обездвижили, связали и теперь он был похож на вязанку буженины.
Ван Чжи взглянул на Ма Синфу и остальных лениво проговорив:
«В таком случае, министр Тан, поторопитесь и разберитесь со всей этой рыбьей требухой, я здесь по приказу Его Величества, время деньги, мне некогда тут прохлаждаться!»
Хоть эти слова и были адресованы Тан Фаню, но Ма Синфу чуть не помер от гнева.
Что за бред, он явно и меня имел ввиду, называя требухой!
Но что может сделать Ма Синфу? Хотя евнух Ван совсем молод, его статус был намного выше.
Даже потеряв должность главы Западной ограды он по-прежнему пользуется благосклонностью у императора и его сына, и его слова имели больший вес, чем какой-то евнух в далеком Сучжоу.
Тан Фан крикнул: «Где Сюэ Цяньху?»
Сюэ Цяньху: «Этот скромный слуга здесь!»
Ответил он очень громко.
Тан Фан: «Арестуйте Чэнь Луаня, Ян Цзи и остальных приспешников, чтобы они предстали перед судом, и не забудьте евнуха Ма Синфу округа Сучжоу, за вступление в сговор с Чэнь Луанем для растраты государственного зерна и получение прибыли, Цзэн Пэя и У Цзуна за помощь в сокрытии преступлений, а также вместо того, чтобы выполнить свой долг по защите имперских посланников, тайно способствовали Чэнь Луаню предоставлять неверные данные перед двором. Их тоже под арест!»
Сюэ Цяньху: «Да!»
Лицо Ма Синфу изменилось, и он пригрозил:
«Вы не посмеете арестовать меня! Господин Тан, не используйте куриные перья как стрелы (т.е. не превышайте своих полномочий). Если вам нужен Чэнь Луань, то и забирайте Чэнь Луаня, меня это не касается. Я также подчинялся императорскому указу и боялся, что вы не справедливо относитесь к министру, поэтому не было другого выбора, кроме как выступить с защитой! Не размахивай тут одним веслом, иначе сам забрызгаешься!»
Тан Фан с улыбкой ответил:
«Евнух Ма, раньше ты там спешил встать на защиту Чэнь Луаня, так почему сейчас спешишь разорвать с ним все связи? На суде всё и решим. Невиновных людей, никто трогать не будет.»
Закончив говорить, он стал серьезным и крикнул: «Забрать!»
Последователи Ма Синфу, посмотрели друг на друга не понимая, должны ли они защищать его или нет. Самые верные приближенные вытащили свои клинки, с готовностью сразиться с Императорской стражей, но Ван Чжи махнул рукой, и люди позади него все обнажили свои сабли. Численность людей Ма Синфу очень уступала всадникам евнуха Ван, поэтому они покорно сложили оружие.
Ван Чжи улыбнулся:
«Всё еще надеешься, что твой командующий Шан поддержит тебя? Позвольте мне рассказать вам правду, Шан Мину предъявили обвинения, выслали из столицы, на охрану гробницы Мин Сяолин, Сучжоу находится недалеко от Нанкина, возможно, вы будете скоро часто видеться!»
Эту новость сотрясла небеса, когда Ма Синфу услышал ее, то не мог поверить и стоял в оцепенении:
«Вы, вы говорите чепуху!»
Ван Чжи усмехнулся:
«И что это я тут с вами еще болтаю! Это чепуха? Когда встретите его, тогда и обсудите всё. Эй, Сюэ Цяньху, ты арестовывать собираешься или нет?»
Он видел его всего несколько минут, но Сюэ Цяньху уже прочувствовал всю высокомерную сторону этого евнуха Вана, поэтому сразу ускорился и приказал подчиненным заняться арестом.
Ма Синфу был потрясен словами Ван Чжи, и даже когда рядом с ним возникли два охранника Императорской стражи, он никак не отреагировал.
Видя, что их начальник был готов сотрудничать, его подчиненные сложили оружие и покорно дали увести себя.
Поскольку даже Ма Синфу перестал сопротивляться, остальные, конечно, уж и подавно склонили голову и безропотно приняли свою участь, как баклажаны, побитые морозом.
Лицо Ян Цзи побледнело, он улыбнулся Тан Фаню:
«Министр Тан, Министр Тан, мне есть что вам рассказать, меня принудили ко всему этому. Я не участвовал ни в одном из деяний Чэнь Луаня, кроме этого, я также могу предоставить вам больше доказательств, чтобы этот злодей не смог оделяться легкой кровью. Слушай... вы можете отпустить меня?»
Чэнь Луань усмехнулся, когда услышал эти слова:
«Вы ни в чем не участвовали? Какая смешная шутка. Вы также знали все о жертвах стихийного бедствия за пределами города. Изначально прикинулся немым, а теперь прикидываешься наивным? Серебряные таэли, которые я дал тебе, они наверняка еще у тебя и при обыске их обязательно найдут!»
Ян Цзи рассердился:
«Это все ты! Если бы ты не затащил меня с собой в омут, я бы не пал так низко! Я просил с самого начала, не делать ничего слишком экстремального, и вот карма настигла!»
Эти двое затеяли спор друг с другом в мгновение ока. Тан Фаню было не интересно смотреть как они грызутся, поэтому махнул рукой:
«Уведите!»
Когда Чэнь Луань проходил мимо Сяо Ву, холодно посмотрел на нее, обида в нем просто кипела.
Находясь рядом с Тан Фанем, Сяо Ву не боялась его, вместо этого она очаровательно улыбнулась противнику.
Чэнь Луань мгновенно взорвался и выругался: «Сука!»
Сяо Ву улыбнулся:
«Тогда раз ты спал с этой сукой, ты кто? Кобель?»
Народ находящийся рядом с ними расхохотался.
Чэнь Луань был так зол, что его лицо посинело.
После того, как она перестала притворяться перед Тан Фаном, она становилась всё смелее.
После ухода Чэнь Луаня, Тан Фан полюбопытствовал:
«Ты ранее сказала, что у него был интим с женой и наложницей своего отца и брата. Это правда?»
Сяо Ву даже не задумалась:
«Конечно, это фальшь, иначе от чего бы он так злился?»
Увидев, что Тан Фань, потерял дар речи, она продолжила:
«Но Чэнь Луань совершил множество аморальных поступков, чтобы заставить других женщин стать его наложницами. Вы можете опросить их, если хотите расследовать это дело.»
Тан Фан кивнул: «Понятно».
Чэнь Луань, Ян Цзи и остальных заключили под стражу, но все еще впереди.
Устранив самое большое препятствие, Тан Фан приказал людям сжечь листья полыни за пределами города, разбил пункты раздачи каши и отправил врачей для лечения беженцев.
Торговцы, которые выкупали зерно у Чэнь Луаня, вернули его, чтобы накормить жертв стихийного бедствия за пределами города.
Жертвы за пределами города на самом деле были крайне истощены Чэнь Луанем, и людей осталось совсем мало.
После того, состояние этих людей улучшились, они постепенно один за другим покидали Уцзян и возвращались в свой родной город, чтобы снова вспахать поля. Тан Фан также составил прошение об освобождении на два года от налогов округа У и Уцзян.
Хотя это и облегчит жизнь, но не избавит жертв полностью от бедности, но Тан сделал всё что было в его возможностях, чтобы люди стали хоть немного счастливее.
После того, как Чэнь Луань был свергнут, должность магистрата округа Уцзян должна была перейти помощнику магистрата местного округа, но все они были на стороне Чэнь Луаня. Поэтому Тан Фан уволил около 80% чиновников округа Уцзян после установления связей с осужденным.
В уезде Уцзян образовалась нехватка кадров, но в династии Мин много населения, и каждый год появляются новые кандидаты, получившие право устраиваться на должность чиновника, бесчисленное количество желающих, пускают слюни на работу в этих землях, ведь, Уцзян по-прежнему жирное местечко, да и людей осталось не так много, поэтому привлекает таких «Чэнь Луаней» на высшие должности.
В данном инциденте поведение Ху Вэньцзао было вполне удовлетворительным, конечно много возникло претензий к нему, но он не творил такие бесчинства, как Чэнь Луань.
Прямо скажем, у этого человека не хватит духу взять ответственность на себя за плохие дела, в лучшем случае просто пускал все на самотек, но после такой взбучки он усвоил урок, и стал более бдительным.
Ввиду того, что Ху Вэньцзао вовремя решил встать на сторону Тан Фана и помочь, тот упомянул заслуги Ху и попросил сохранить жизнь. В итоге Ху Вэньцзао просто уволили с государственной должности и отправили в отставку, при этом сохранив чиновничий статус, что считается благом среди бед.
Конечно, такой одержимый государственной должностью, как Ху Вэньцзао, определенно не посчитал это «большой удачей», скорее всего он громко рыдал, узнав о потере своего места. Но, Тан Фаню не было до этого никакого дела. После расправы с Чэнь Луанем, он тратил все время на работу с беженцами. Не было и минутки просто поболтать с Ван Чжи. Когда тот засобирался обратно в столицу, Тан освободил время в своем графике, чтобы поесть вместе.
«Благодарю тебя. Я был так занят в эти дни, что уже кружилась голова, и не было времени поблагодарить тебя. Выпьем за тебя!», - сказал Тан Фань и налил им обоим вина, потом встал, взяли чашу, слегка приподнимая руки и осушил ее залпом.
«Ты должен поблагодарить меня за то, что я прибыл вовремя, но, в конечном счете, ты сам со всем справился должным образом, и это не имеет никакого отношения ко мне», — не согласился Ван Чжи.
Из вежливости он также выпил вино, а затем указал на кувшин с вином, намекая Тан Фаню, чтобы он наполнил миску снова.
Типичный Ван Чжи, но Тан Фан уже давно привык к его нраву, улыбнулся, небрежно взял кувшин с вином и налил им обоим до краев.
На самом деле на этот раз Тан Фан сделал неожиданный ход.
Так как дядя Чэнь Луаня является членом братства Ван, многие подумали, что раз Тан Фан против Чэнь Луаня, значит он выступает и против фракции Ван.
Изначально, никто особо не принимал во внимание Тан Фана, думая, что он определенно не сможет свергнуть Чэнь Луаня. Но Тан Фан думал иначе.
Каким бы властным ни был Чэнь Луань в уезде Уцзян, он был ограничен только этим уездом и не мог участвовать в политических играх высшего уровня и не являлся кем-то для них важным.
Его дядя был членом братства Ван, но это не означает, что он тоже туда входил. Грубо говоря, официальное положение Чэнь Луаня слишком низкое, чтобы до них дотягивать (нос не подрос, ха ха).
Поэтому, чтобы добраться до Чэнь Луаня, нужно было сначала избавиться от его дяди.
Нанкинский отдел домашнего хозяйства — очень горячая должность, и многие давно положили на нее глаз, тем более Чэнь Чжи не был в почете, и Тан Фан воспользовался этим, благодаря своим дружеским связям с Чжан Ином и Хуэй Энем, подключил их к этому делу, чтобы выдвинуть обвинения и привлечь к ответственности Чэнь Чжи, дабы у того не осталось времени следить за жизнью племянничка.
У каждого чиновника, есть слабые и сильные стороны, зависит только от того, захотят ли ваши политические оппоненты воспользоваться этим или нет. Даже у Тан Фана есть такие, и однажды кто-нибудь узнает, что он пишет «Фэнъюэ Хуабэнь» (сюжетная проза со слов исполнителя с уклоном в интимную тематику), даже это способно пошатнуть его государственную должность, что уж говорить об остальных чиновниках.
Плотину прорвало, как только Тан Фан с друзьями предъявили обвинения Чэнь Чжи, многие воспользовались моментов и уличили Чэнь Чжи в растрате и взяточничестве. Лю Цзи тоже хотел протолкнуть своего человека на должность министра финансов Нанкина, поэтому добавил дров в огонь.
При такой сплочённости Чэнь Чжи неизбежно падет, даже братство Ваней не сможет его удержать на позиции.
После устранения ЧэньЧжи, справиться с Чэнь Луанем было гораздо проще.
Но у Чэнь Луаня оставался еще один козырь: крайне тесные отношения с Торговой палатой Сучжоу, через нее он каждый год передавал дары в Восточную ограду. Это также послужило причиной его самоуверенности. Цзэн Пей и У Цзун следовали за Тан Фаном по всему пути на юг, не только для того, чтобы защищать его и следить, но и для того, чтобы поддержать Чэнь Луана в критические моменты.
Евнух Шан не мог позволить Тан Фаню уничтожить такую большую дойную корову, как Чэнь Луань, поэтому, конечно, постарался помочь.
Тан Фан пытался выяснить сложные взаимосвязи между Чэнь Луанем и людьми, стоящими за ним, поэтому не решился вступать в конфликт с фракцией Ваней, а сконцентрировал свою огневую мощь на Восточной ограде, переложив преступления Чэнь Луаня на Восточную ограду.
В докладе, который он передал через Лу Линси, Тан вообще не упоминал других сторонников Чэнь Луаня, только Восточную ограду, и указал, что серебряные таэли, которые отправил императору, это только одна двенадцатая часть присвоенных Восточной оградой и Чэнь Луанем денег. Он также написал, что Его Величество явно практикует бессмертие в столице, экономя каждый медяк при том что во внутренней казне денег не осталось. А вот Шан Мин, Ма Синфу и Чэнь Луань, эти злодеи, воспользовались отдаленностью Императора, чтобы открыто грести огромные суммы денег. У самих денег куры ни клюют, при этом относятся к Его Величеству как к ничтожеству и прячут свое серебро, желая накопить как можно больше и ещё осмеливаются кричать во все стороны, что бедны аж животы сводит. Если нам придется затянуть пояса ради таких как они, многие придворные, определенно не смогут этого вынести!
Император может быть небрежен в государственных делах, но не стоит думать, что у него низкий IQ и легко обмануть. Вдумайтесь, когда император впервые взошел на трон, он был решительным и непоколебимым, провел чистку в правительстве и пересмотрел спорные дела, хоть он и деградировал за эти годы, лев все еще остается львом, в лучшем случае он закрывает глаза и остается глух к происходящему во внешнем мире, а если эти звуки потревожили его сон, он просто вытягивал лапы и давал хорошего леща.
Слова Тан Фаня, несомненно, тронули его сердце, а также задели за живое Императора.
Император мог стерпеть, когда другие думали, что он ленив и бездельничает, но не простительно было предполагать, что его можно безнаказанно обманывать.
Самое главное, что Тан Фан нацелился только на Восточную ограду и сразил Шан Мина одним укусом, не затрагивая других чиновников.
Такой поступок не стоил особого внимания Восточной ограды, поэтому они не выразили сильного негатива и Императора без колебаний сместил Шан Мина.
Если бы Тан Фан захотел утащить под воду всю фракцию, то наложница Ван Гуй, не оставила бы Императора в покое, пока он не замял дело.
И благодаря совокупности всех факторов, Ван Чжи прибыл сюда.
Конечно, один Тан Фан в поле не воин и не смог бы справиться.
В конце концов, он всего лишь цензор в далеком Сучжоу, поэтому пришлось задействовать множество связей, чтобы победить.
Например, уход Шан Мина, произошел благодаря усилиям Хуай Эня, Ван Чжи и тех чиновников, которые ненавидят Восточную ограду. Тан Фан просто возпользовался постоянной борьбой за власть между чиновниками в кабинете министров. После того, как Шан Мина выгнали из столицы, Чэнь Чжун немедленно занял должность главы Восточной ограды. Чэнь Чжун был евнухом, приближенным к Хуай Эню, таким образом братство Ваней больше не контролировало Восточную ограду.
Но уже было слишком поздно, что-то менять, возможность ускользнула в мгновение ока, и теперь фракция Ваней просто наблюдала, как власть перешла к другим.
Появление Тан Фана, многим беженцам дало надежду на выживание.
Но не все так повезло, не только сместили Чэнь Луаня и Ян Цзи, но и фракция Ван потеряла Шан Мина, а соответственно и влияние над Восточной оградой, их сила была значительно ослаблена. Больше у них не будет возможности использовать Восточную ограду в качестве своего инструмента для решения личных проблем или совершения мести.
Так что на этот раз Тан Фан не только разрешил вопрос Сучжоу, но и сторонники принца также одержали крупную победу в этом вопросе.
«После случившегося принц точно будет тебе благодарен. Хоть он ничего и не сказал, но если... тебя обязательно повысят», Ван Чжи намекнул, но не стал говорить в слух, то что они и так прекрасно понимали.
Тан Фань покачал головой:
«Я не собирался влезать в дела Восточной ограды, просто хотел решить вопрос Сучжоу, в конце концов всё остальное это просто случайность, а Шан Мин долгое время творил злодеяния, Небеса не могли этого вынести, поэтому случилось всё так как случилось.»
Ван Чжи закатил глаза:
«Ладно, не прибедняйся, слишком скромные только лицемеры. Принцу в этом году тринадцать. Пришло время войти в кабинет министров, чтобы участвовать в политической деятельности, но Его Величество погрузившись в Дао, совсем охладел к принцу, и фракция настаивала на том, что принцу еще рано вникать в государственные дела. Это сдерживало принца в клетке не давая принимать решения, но теперь, когда Восточная ограда рухнула, фракция не сможет долго сопротивляться.»
Тан Фан находился долгое время слишком далеко от столицы, и он не входит в ближний круг кого-либо из власти. Поэтому плохо информирован о новостях. Если бы он сейчас не услышал это от Ван Чжи, то так бы и не узнал, что братство Ван не пускает принца в кабинет министров, чтобы обучаться и вникать в политику.
Он покачал головой:
«Мне кажется, это глупое решение, когда фракция изо всех сил старается усложнить жизнь принцу. Если не старший сын хочет унаследовать трон, даже если к нему благосклонен Император, все равно ничего не получится. По примеру сына императора Юнлэ, он очень любил Ханя, больше, чем наследного принца, но в конце концов кто же сел на трон, наследный принц? Даже несмотря на то, что наследный принц проигрывал по уму и жесткости Ханю? Все равно император Юнлэ не смог добиться желаемого.. и трон перешел к наследному принцу, а не любимому сыну.»
Этими словами Тан Фан показывал полное доверие к Ван Чжи.
Как и ожидалось, Ван Чжи был слегка тронут. До этого он никогда не задумывался о таком раскладе. После тщательного размышления, действительно это показалось вполне разумным.
«Но что толку в этом? Если не бороться изо всех сил, разве братство Ван отступит? У них дикая идея полностью управлять императором. Хорошо, что ты сейчас далеко от столицы, иначе бы опять втянули тебя в это противоборство, как в прошлый раз в Восточном дворце. Когда ситуация в столице прояснится, я помогу тебе и замолвлю словечко, чтобы вернуть домой.»
Закончив говорить, он сунул в рот палочки с душистым корнем лотоса с османтусом и нахмурился:
«Что это за липкая фигня?»
Тан Фан потерял дар речи:
«С первого взгляда видно, что это сладости, почему взял раз не нравится?»
Ван Чжи слегка фыркнул:
«Я был сосредоточен на разговоре, и не обратил внимание. Только прилипчивые личности любят есть такую липкую фигню!»
«...» Тан Фан дернул уголком рта, он был ранен в самое сердечко.
Он давно привык к насмешкам евнуха Вана, и, не меняя выражения лица, взял кусочек душистого корня лотоса с османтусом, поднял его и откусил, прищурившись от удовольствия.
Он поднял глаза и улыбнулся:
«Эй, клейкий рис достаточно мягкий, а аромат османтуса сладкий и насыщенный».
«Кстати говоря, я очень удивился. Почему Его Величество повысил меня без всякой причины? Это ведь не потому, что я передал тот ящик с золотом и серебром?» Тан Фан наконец задал мучивший его вопрос.
Ван Чжи: «Ну да, конечно. Если переданного было бы достаточно для того, чтобы повышали до третьего ранга, то государственному казначейству не пришлось бы беспокоиться о деньгах!»
Тан Фан улыбнулся:
«Ну господин Ван, прошу развейте мои сомнения».
Ван Чжи злорадно рассмеялся:
«Возможно потому, что тебе нужно будет разгрести еще один беспорядок, поэтому сначала одарили «сладостями» (метод пряника)!»
Тан Фан: "..."
Он начал уткнуться в тарелку, склонив низко голову и пробормотал:
«Могу ли я сделать вид, что не слышал этой фразы?»
Ван Чжи:
«Нет».
Тан Фан попытался поесть, но обнаружил, что даже приготовленная на пару свинина с кляром из листьев лотоса не делает его счастливым, поэтому он отложил палочки для еды и безропотно спросил:
«Что на этот раз случилось?»
Ван Чжи ответил:
«Не нужно так бояться, в действительности это плевое дело».
Тан Фан потерял дар речи:
«Ты свое лицо то видел? С таким сарказмом мне говоришь, что дело не сложное, как мне в это поверить, если ты сам в это не веришь!»
Ван Чжи было все равно:
«Я не притворяюсь, просто утешаю тебя! Мне же надо как-то заставить тебя выполнить эту работу! Кроме того, теперь ты верный слуга Министерства наказаний, назначение правого слуги определенно намного лучше, чем простого цензора. А это случилось потому, что я замолвил словечко перед Вашим Величеством и помог получить звание.»
Так мог рассуждать только Ван Чжи. Что касается неразумности, Тан Фан никогда у него не выигрывал.
У него разболелась голова:
«Ну, выкладывай».
Каждый, кто сдавал императорские экзамены, знает, что, если ты хочешь пройти весь путь от студента до ученого, должен преодолеть бесчисленное количество экзаменов, разных уровней сложности. Самые значимые это шесть уровней, а именно экзамен округа, государственный экзамен, экзамен академии, экзамен провинции, экзамен столицы и дворцовый экзамен.
Проще говоря, тот, кто сдавал окружной экзамен, мог получить звание ученого.
Те, кто попал в список сдавших на провинциальном экзамене, станут кандидатами в чиновники.
Те, кто пройдет столичный экзамене, станут «Данью». Эти люди будут допущены на итоговый дворцовый экзамен, это последний этап.
Экзамен проводится два раза в три года, и те, кто сдает их, становятся учеными, и им не нужно кланяться окружному магистрату. Это отправная точка для всех, кто хочет начать государственную карьеру.
В начале этого года произошел инцидент во время экзамена в Цзянси провинции Цзиань.
Как и в других местах, в экзаменах в префектуре Цзиань не было ничего особенного. Главным экзаменатором являлся Шэнь Кунсю, который тогда был инспектором образования.
Он чиновник, назначенный непосредственно Министерством обрядов, и не первый раз участвовал в проведении подобных экзаменов.
Но в тот день, когда были опубликованы результаты, вдруг разразился огромный скандал, не известно, откуда пошли слухи о том, что первые 20 человек в этом списке жульничали, чтобы сдать экзамен.
Слухи распространялись быстро и постоянно дополнялись новыми подробностями, вплоть до того, как будто слова «Даченгье» были проставлены на всех контрольных листах, которые сдавали по блату, как пометка для экзаменатора о том, что место проплатили. Таким образом эти работы были оценены на высший бал.
Шумиха становилась все громче и громче. Самые проблемные были, те кто вообще не попал в список. Они сначала били в судейские барабаны, чтобы просить расследование, а потом вынесли из Храма табличку Конфуция и собрали пикет перед зданием инспекции образования, настаивая на том, чтобы прояснили ситуацию.
Однако, когда инспектор Шэнь Куньсю услышал эту новость, он незамедлительно проверил все бумаги, которые сдавали на экзамене, и обнаружил, что, слухи были очень близки к правде, среди 20 человек из сдавших не менее 16 листов помечены словом "Даченгье".
Это определенно не совпадение, пораженный Шэнь Куньсю разозлился и решил провести тщательное расследование.
Независимо от того, откуда пришли слухи, самым важным на данный момент было выяснить, действительно ли эти тесты были сданы обманным путем. Если окажется, что это ложь, найдется тысяча способов развеять эти слухи.
Он сначала допрашивал всех судей с экзамена, каждого отдельно. Опрошенные категорически всё отрицали, и тогда Шэнь Куньсю вызвал тех, кто занял первые 20-ть мест в списке. Ученые были задержаны и допрошены один за другим.
На самом деле узнать, мошенничали эти люди или нет, очень просто, нужно лишь задать еще несколько контрольных вопросов и попросить ответить на них. Если они не смогут, или качество ответа ниже положенного, значит проблема существует.
Шэнь Куньсю использовал этот метод. На самом деле, среди шестнадцати человек действительно было несколько, которые проявили себя очень слабо и не могли полноценно ответить. После прочтения нескольких работ он увидел большую разницу, с тем что они писали ранее. Где-то не хватало логики,а какие-то сильно заниженного качества.
Конечно, после этого Шэнь Куньсю всё понял. Дабы «убить одного в пример другим» и унять гнев остальных участников экзамена, разъяренный Шэнь Куньсю немедленно отправился к императорскому двору, требуя, чтобы эти шестнадцать рядовых членов были понижены снова до первого уровня, высланы из Цзиань и не смогли больше работать в округе, а правительство провело повторный экзамен.
Однако в этот момент один из шестнадцати отстраненных ученых повесился и в своей комнате, где находился в заключении. На стене комнаты кровью было написано несколько слов «Не забуду несправедливость, и после смерти не упокоюсь».
Дело приобрело еще более серьезный оборот.
Хотя Шэнь Куньсю просил суд разжаловать этих шестнадцать человек, но пока указа не было, они все еще являлись учеными. Новость, о том, что из-за инспектора ученый покончил жизнь самоубийством, потрясла все научное сообщество.
Если говорят, что ты виновен, значит должен спрятать голову в песок и показать свой хвост после того, как тебя осудили. (т.е. принять наказание, залечь на дно и не высовываться) Но как ты можешь доказывать свою невиновность самоубийством? Что здесь вообще происходит?
Сразу же распространилось много слухов о том, что у инспектора Шэня были личные счеты с тем ученым, и он специально нашел предлог, чтобы расправиться с ним, полностью унизив доведя до самоубийства.
Также поговаривали, что инспектор Шэнь допустил ошибку в расследовании, и тот ученый на самом деле не жульничал.
Вскоре после инцидента главный посланник Цзянси и представитель прокуратуры обратились в суд, требуя, чтобы дело было тщательно расследовано, и докопаться до правды, найдя виновных.
Как только поручение Тан Фана в Сучжоу подошло к концу, император велел ему не возвращаться в столицу, а отправиться прямиком в Цзянси, чтобы заняться этим вопросом.
Поскольку Шэнь Куньсю изучает инспектор в провинции, его государственная должность - чиновник третьего ранга, а его статус – благородный ученый, положение Тан Фаня как высокопоставленного цензора было немного ниже (как мы помним четвертый ранг). Чтобы ему было удобнее расследовать это дело, Император одним росчерком пера присвоил ему звание правого слуги Министерства уголовной юстиции.
Узнав всю историю, Тан Фан испытал смешанные чувства.
В этот момент у него была только одна мысль: «бесплатного обеда не существует», поговорки никогда не обманывают.
---
Автору есть что сказать:
Ха ха ха Почему продвижение по службе на счастье? Потому что господин Тан должен все разгребать!
[Ван Чжи дважды усмехнулся, и смех был полон злорадства: «Конечно, это потому, что тебе предстоит разгребать еще один беспорядок, поэтому я должен был дать сначала немного сладостей!»
Тан Фан: "..."]
Представьте выражения лиц этих двоих, автор мяу, вот-вот засмеется и рухнет →_→
Малый театр:
Тан Фан: Ох, в последнее время мне не хочется ничего есть.
Ван Чжи: Да? Сколько месяцев?
Тан Фан в ярости: Имей «П»! Если бы ты только что решил одну проблему, а тут сразу подкидывают другую, разве ты был бы счастлив?
Ван Чжи: Конечно! Если могу продолжать сражаться, я очень счастлив. Путь великого человека лежит на поле боя, а смысл жизни - в воинских подвигах!
Тан Фан: ...С военным фанатиком невозможно разговаривать.~~~
----
Отсебятина переводчика: 天下哪有白吃的午餐啊？дословно глава переводится как: Разве в этом мире можно даром поесть обед? Но в русском языке есть замечательный аналог – Бесплатных обедов не существует, и носит смысл, что за все надо платить, даже если цена не лежит на поверхности.
По поводу Ваней. Я постоянно использую разное название для них, т.к. перевод с китайского довольно обширный... мне кажется, что в нашем случае наиболее актуально это фракция или братство, благо значение одинаковое, но еще можно применять в значении Партия, но думается мне это уже более современное название. И это братство можно называть просто Ван или Вани, Ваней....
Ох, Ван Чжи в своем репертуаре, хитрый и властный 😊 Ван Чжи – Ван Лав, это похоже мое кредо по жизни.
И мало ли захотите сказать спасибо за мой труд, принимаю не только письменно, но и на карточку 😊)) Сбер 2202 2067 4695 8904