25. На связи
Наташа Лис:
Мир так пустынен, ежели представлять себе только горы, реки и города, но когда знаешь, что тут и там есть кто-то, с кем мы единодушны, кто безмолвно сопутствует нам, тогда земной шар становится для нас обитаемым садом.
Иоганн Вольфганг Гете. Годы учения Вильгельма Мейстера (Перевод Н. Касаткиной)
Лунг нес Майе охапку цветов, заменявших ей в пещере лунный свет, и вдруг почувствовал пульсирующую боль в груди. Дыра в его панцире на месте оторванной пластины болела так, словно туда вонзили острый нож, а сердце бешено заколотилось, будто от страха, смертельного страха. Но это не был страх Бена – он исходил от Патаха. Может быть, поэтому Лунг испытал перед лицом этих ощущений странное отчуждение и испуг. Как будто Бен перестал быть самим собой. А эта злоба, примешанная к страху, – она откуда взялась?
– Лунг?
Сердце у него билось так, что почти заглушало голос Майи. Бледно-голубые яйца, которые она насиживала, по-прежнему были не крупнее страусиных – и почти такими же и останутся. Драконьи дети вылупляются размером примерно с глаза родителей. По мнению Лунга, для такого результата они неоправданно долго прячутся в скорлупе.
– Похоже, Бену нужна помощь! – сказал он. – Я чувствую страх и злобу!
– Так что ж ты стоишь – скорей лети его искать! – воскликнула Майя.
Она была такой бесстрашной! Лунг очень любил ее за это. Бесстрашная и сильная. Любая другая на ее месте сказала бы: «Пожалуйста, не оставляй меня!» Но Майя знала, как он привязан к мальчику. И помнила, что без Бена Лунг никогда не нашел бы Подол Неба и не встретил ее.
– А о тебе кто будет заботиться? – спросил он встревоженно.
– Кто-нибудь из дракониц, кто не сидит сейчас на яйцах! Или Искрохвост!
Искрохвост был ее кузеном. Обычно он проводил время, сидя на солнышке с кобольдами или летая наперегонки с другими драконами, но, конечно, не дал бы Майе умереть с голоду. И у нее в самом деле хватало подруг, не обзаведшихся пока гнездом.
– Но у меня есть одно условие, – предупредила Майя. – Я, конечно, хотела бы полететь с тобой, но раз это невозможно, – она легонько коснулась носом яиц, – прошу тебя, возьми с собой кого-нибудь! Ты говоришь, до тебя докатились страх и злоба. Это не предвещает ничего хорошего! Оставаясь здесь, мы не можем догадаться, в какую опасность попал Бен. Ради твоих детей – не лети туда один!
Лунг не знал, как отнестись к этим словам. Вот так они, видимо, начинаются – отцовские обязанности, как говаривал Барнабас.
– Один? Ты же знаешь, я никогда не летаю один! – возразил он. – Серношерстка разворчится, что мне опять не сидится на месте, но одного меня точно не отпустит!
Серношерстка… Лунг поискал ее взглядом, но у Подола Неба она уходила за грибами еще чаще, чем на родине. «Еще бы – тут можно дни напролет рыскать, пока найдешь хоть грибок! – заявила бы она в ответ. – Не говоря уж о том, что ничего вкусного на этой куче щебня все равно не растет».
– Я не о Серношерстке, – пояснила Майя. – Возьми с собой еще одного дракона!
– Но ведь я лечу на помощь другу! Я не могу ради этого срывать с места еще кого-то. Тем более сейчас, когда у большинства гнезда!
Дракон, при словах «срывать с места» с любопытством глянувший в их сторону, был не из тех, кто прилетел с Лунгом из Шотландии. Тату родился у Подола Неба; его вместе с другими пробудили от безлунного сна горные гномы. По-настоящему его звали Лхаг Па – «ветер» на языке этих гор. Прозвище Тату он получил за разводы на панцире, похожие на искусно выполненный рисунок, – следы долгих лет, проведенных под каменной коркой. Горные гномы уверяли, что этот узор оставило на его чешуе тенелюбивое растение, чьи следы нередко встречаются на стенах пещер, – правда они не могли объяснить, почему из всех окаменевших драконов только Тату оказался так украшен. Как бы то ни было, орнамент из цветов, изогнутых стеблей и листьев, покрывавший Тату с головы до кончика хвоста, делал его похожим на дракона с китайских фарфоровых ваз. Лунгу он казался невероятно красивым, но от других бедняга наслушался насмешек. То, что он был самым молодым драконом у Подола Неба (за вычетом лет, которые он проспал в каменной скорлупе), не облегчало его положения. Может быть, поэтому он ждал сейчас появления драконьего потомства с таким же нетерпением, как сидевшие на гнездах счастливые родители.
Глядя на Тату, Лунг вспоминал самого себя в юности: беспокойство, жажда перемен и приключений, стремление в неизвестные дали, в то время как старшие мечтали только о покое и безопасности…
Майя, конечно, заметила, на кого он смотрит.
– Да, Тату подходит, – прошептала она. – У него нет гнезда, нет детишек, которых надо кормить, он быстро летает и отлично соображает. Я несколько раз видела, как он даже Рявка и Брука побеждал в борьбе!
Рявк и Брук, два молодых дракона, прилетевшие с Лунгом из Шотландии, без конца вызывали остальных на состязания в силе и смелости.
– Они что, опять устраивали эти свои показательные бои? Я же им запретил! – Лунг вдруг почувствовал себя стариком. Похоже, он и в самом деле стал взрослым.
– Только не притворяйся, что ты ни о чем не подозревал! А Тату очень полезно время от времени доказывать остальным, что он самый быстрый и сильный. Ты ведь знаешь, как они его дразнят из-за разводов на панцире.
Лунг взглянул на молодого дракона. Тату притворялся, что ничего не слышит, но его выдавали стоявшие торчком уши. По ушам дракона можно о многом догадаться. Да, Майя права: Тату был не только быстрым, но и умным. И при необходимости он мог сохранять выдержку – очень необычное свойство для молодого дракона. Тату пока еще сам не знал, какое это важное качество. Кроме того, он не стремился к популярности. К тому, чтобы всех перекричать. Или стать лидером. И он не был жесток к тем, кто слабее, – самая важная черта характера, с точки зрения Лунга.
И тем не менее Лунг предпочел бы лететь один. Если Бен действительно в опасности, ему некогда будет присматривать за молодым драконом!
– Лунг, прошу тебя! – прошептала Майя. – Кто знает, на кого там Барнабас нарвался на этот раз! Ты говоришь, они ищут феникса, но ведь им могло ненароком повстречаться и совсем не такое миролюбивое сказочное существо. Так ведь уже случалось!
Случалось – это точно. Лунгу иногда казалось, что Барнабас не меньше, чем он сам, притягивает сказочных существ.
Он снова взглянул на Тату.
– Он бывает легкомысленным.
– Да, у вас много общего, – улыбнулась Майя.
Тату продолжал притворяться, будто не прислушивается к их разговору. Актерским талантом он во всяком случае не может похвастаться! В конце концов молодой дракон поднялся и направился к выходу из пещеры. Очевидно, ему стало стыдно за свое любопытство. Это Лунгу тоже понравилось.
– Ладно, – вздохнул он. – Я еще ни разу не пожалел, что послушался твоего совета.
Майя положила голову на край гнезда и тихо спросила:
– Правда?
Как трудно оставлять ее одну! Ужасно, когда сердце разрывается надвое.
– Хорошо, тогда я лечу сегодня вечером. Спрошу Тату, не хочет ли он отправиться со мной. Будем надеяться, что это колотье в груди укажет мне, куда лететь!
Боль и правда словно тащила его куда-то, будто его сердце попалось на рыболовный крючок.
– Горные гномы рассказывают, что раньше драконы умели находить своих ездоков за тысячи и тысячи километров, – поведала Майя. – Пластина чешуи будет притягивать тебя как магнитом. Это ведь часть тебя самого.
– Притягивать? Куда притягивать? – Серношерстка вернулась с богатой добычей. Она уселась у лап Лунга и принялась обнюхивать белый гриб размером не больше черешни.
– Камни! – ворчала кобольдиха неодобрительно. – Они все пахнут камнями. Грибам нужен дождь!
– Когда бывал дождь, ты говорила, что грибы от него делаются водянистые. – Лунг поднялся. – Может быть, во Вьетнаме грибы вкуснее. У тебя есть возможность проверить в ближайшее время.
Барнабас вроде собирался за фениксом во Вьетнам? Или еще куда-то? Не важно. Пластина чешуи укажет ему дорогу.
– Вьетнам? Только этого не хватало! Да погоди ты! – Серношерстка, конечно, побежала за Лунгом, когда он направился к выходу из пещеры. – Из-за мальчишки, да? – Одним прыжком кобольдиха оказалась у него на пути и с укором показала на темное пятно на месте вырванной пластины. – Я знала, что ничего хорошего из этого не выйдет! Ничегошеньки! Мы же только что вернулись домой! Пролетев полмира, между прочим.
– Так оставайся – я не возражаю. Майя предлагает мне лететь с Тату.
– С Тату?!
Серношерстка онемела. Это случалось с ней еще реже, чем потеря аппетита.
Солнце тем временем стояло уже низко над горами.
Скоро стемнеет. Лучшее время для вылета.
– Погоди, Лунг! Ну ты ведь это не всерьез, правда? – К Серношерстке вернулся дар речи. – У него ведь даже кобольда нет! И он ничего не знает о мире! Моховик трухлявый! Он полжизни просидел под каменной коркой!
– И что? Можно подумать, мы много видели, пока не отправились сюда! Ничего, кроме нашей вечно покрытой туманом долины и стен пещеры. Ему полезно повидать новые места.
Тату стоял на выступе скалы, глядя на дальние горы, растворявшиеся в закатной дымке. Он, конечно, слышал, что предложила Майя.
– Хорошо, я лечу с тобой! – Серношерстка обхватила лапу Лунга, чтобы он не вздумал тронуться с места, не дослушав. – Но Тату мы оставим дома! Он нам только мешать будет. Я им заниматься не стану. Я твой кобольд, и мне и так хватает хлопот!
– Ах да, я вечно забываю, как много у тебя со мной хлопот! – Лунг решительно направился к Тату. – Не волнуйся – я его предупрежу, что ты не будешь смахивать пылинки с его чешуи и петь колыбельные перед сном.
Тату обернулся к ним. Он очень старался выглядеть спокойным, но Лунг не сомневался, что сердце у него отчаянно бьется от нетерпения. Сам он так хорошо помнил это чувство, это стремление прочь, за намозоливший глаза горизонт: наконец-то расправить заждавшиеся крылья и лететь в настоящую даль, а не совершать круг-другой над знакомыми наизусть вершинами и долинами! Над чужими морями, никогда не виданными землями, чувствуя под крылом ветер, пахнущий неизвестными цветами и плодами.
Лунг остановился перед молодым драконом.
– Я отправляюсь на поиски друга, – произнес он, игнорируя неодобрительные вздохи Серношерстки. – Боюсь, ему требуется помощь. Остальные должны остаться и охранять гнезда, но я подумал… – Он не находил слов.
– Да! – выдохнул Тату. – Конечно! Я с тобой! Куда бы ты ни летел!
Серношерстка вздохнула еще выразительнее.
– Отлично. Я вылетаю сегодня, как только стемнеет, – сообщил Лунг. – Пойду скажу остальным. Но должен тебя предупредить: там может быть опасно.
– Нашел чем удивить! – пробормотала Серношерстка, но драконы не обратили на нее внимания.
– Куда бы ты ни летел! – повторил Тату.
«Он мне решительно нравится!» – подумал Лунг.