II
Шуршание листвы под ногами, треск веток - всё это так мешало. Любое лишнее движение молодого охотника могло спугнуть дичь. Но парень был спокоен и сдержан, ожидая подходящего момента и всё время держа лук наготове. Стоит его жертве расслабиться, как парень тут же воспользуется шансом и выпустит стрелу, отпустив туго натянутую тетиву. Сегодня он охотился на лисицу, повадившуюся захаживать на его земли и таскать курей. Долго же охотник выслеживал чертовку, а теперь только и ждал нужного момента, чтобы та больше не смогла сбежать. Но как только этот удачный момент настал, его сердце дрогнуло, а руки задрожали. Наблюдая за тем, как мать кормит своих маленьких лисят, он не смог прервать чужую жизнь. Хоть и прекрасно понимал, что в будущем это принесет ему много бед.
Он опустил лук и уже собирался возвращаться, но понял, что совершенно не знает, где сейчас находится. Лисица увела его слишком далеко от дома, а пометки, что были высечены... Почему-то охотник не смог обнаружить ни одной. Немного побродив, он вышел на тропу, но был точно уверен, что её здесь быть не должно. По телу пробежал холод. Охотник не верил в мистику, а происходящее было слишком пугающим. Тем более это лес, где каждая ветка так и норовит сломаться под ногами какого-нибудь животного, заставляя сердце сжаться. Убранный за спину лук был снова наготове. Так спокойней.
Парень шёл по тропе, предполагаемо, в сторону дома, но точно быть уверенным в этом он не мог. Пройдя какое-то расстояние без всяких происшествий и мистических знамений, охотник немного успокоился. Сердце уже не замирало, а душа не убегала в пятки при малейшем шорохе. Даже пальцы уже не с таким остервенением сжимали лук. Насторожился он только тогда, когда впереди увидел силуэт, но быстро расслабился. Даже издалека он смог разглядеть сгорбленную старческую фигуру, седую макушку и такую же седую длинную косу. Передвигался человек медленно, что еще больше давало понять, что он уже преклонного возраста. Охотник поспешил догнать старуху, что удалось ему довольно-таки быстро.
- Извините, бабушка,- женщина остановилась и посмотрела на незнакомца ошарашенными глазами.
- Мальчик, что ты тут делаешь?– обращение как к мальчику немного покоробило охотника, хоть он и был молод, но ему уже двадцать семь, уж точно не ребенок. Возмущаться он, конечно же, не стал, а старуха тут же продолжила,– Сколько лет хожу этой тропой, но впервые встречаю здесь таких юнцов.
Женщина возобновила свой путь, а парень подстроился под ее шаг.
- Я охотился за лисицей и заблудился, наверное слишком увлёкся и забыл поставить метку.
- И как? Удачная была охота?
- Нет, упустил,- рассказывать, что он просто не смог убить свою добычу, парню не хотелось. Пусть лучше его считают плохим охотником, чем тряпкой. Узнай кто об этом - клеймо трусов и слабаков повесили бы на его семью до конца веков!
- Это хорошо. Говорят, что где-то здесь живет кицунэ, её гнев мог быть страшен.
- Бабушка, вы верите в сказки?– смеяться над пожилым человеком не хотелось, но он не смог скрыть насмешки в голосе.
- Верю - не верю, какая разница? Я верю в то, что вижу, что могу потрогать или понюхать.
Я лишь говорю тебе о том, что когда-то слышала. Но за тобой выбор: счесть слова старухи бредом или же правдой.
Парень замолчал, ему нечего было сказать на это, да и стало совестно за свою насмешку.
- Так где живёшь ты, охотник?
- В деревне, что рядом с Камакурой.
- Хорошо, я провожу тебя, мне по пути. А как же звать юного охотника?
- Ямамото Дайчи*,- старуха благодарно кивнула, думая о том, что не очень быстро доходит до этого юнца: что же от него хотят.
- Благородное имя, из знатной семьи значит,- парень не стал переубеждать женщину, но она очень сильно заблуждалась,– Меня можешь звать Тамамо. А чтобы не скучать в дороге, я расскажу тебе одну легенду.
- Я не люблю всякие легенды, это же вымысел.
- Ты предпочтёшь идти в тишине? Иначе я не пророню и слова.
- Я внимательно слушаю, Тамамо-сан.
- История моя началась много веков назад...
В одной простой семье родилась девочка Тамамо-но Маэ, прекрасная от природы, да и умом не обделенная. В те времена на таких людей смотрели косо, обвиняя в магии и называя ведьмами, да изгоями. Старалась девочка не выделяться, ведь не так уж они и ошибались, ведь даровала судьба ей силу лисью. Может из-за неё она была так идеальна, в сравнении с другими. А может и наоборот, из-за того, что она так идеальна, ей подарили хвосты волшебные. Тамамо-но Маэ сама точно сказать не могла, ведь не знала ответа правильного. Но, несмотря на все старания оставаться незамеченной, на неё всё же обратил свой взор, и не абы кто, а сам император.
Отказать ему девушка не могла, да и не желала этого. Во дворце, в качестве наложницы, она могла позволить себе больше, чем в родной деревне, работая там кухаркой или разносчицей. И всё было у этой девушки хорошо - днём она могла обсуждать с императором политические дела, а ночью они были хорошими любовниками. Тамамо-но Маэ могла посылать своей семье деньги на лекарства и другие необходимые вещи.
- Тамамо? Вас назвали в честь неё?
- Не перебивай, мальчишка.
Переломный момент произошел после того, как император заболел. Любимая наложница, разумеется, всегда была рядом, стараясь по-всячески ухаживать и угождать своему правителю. Иногда у неё возникало непреодолимое желание пожертвовать хвостом и исцелить возлюбленного, но она медлила, надеясь на лучший исход. Когда стало совсем плохо, Тамамо тайно проникла в покои императора и попыталась излечить его, и именно в тот момент пришел монах, желающий осмотреть своего господина.
Тамамо обвинили в болезни императора и велели тут же поймать. Обратившись в лису, она сбежала, а множество охотников пустили за ней вдогонку. Несколько дней гоняли они по лесу животное, но в изворотливое тело так и не смогли ни разу попасть. Охотники начали выпускать собак, из-за чего Тамамо всё сложнее было выживать, после очередной встречи с ними. Но всё же, все они были не ровней для кицунэ, пока не появился юноша, примерно твоего возраста. Казуса-но Сукэ, преданный своему хозяину и, в конце концов, выполнивший приказ - убить наложницу. В качестве доказательства он принес хвост лисицы. А без хвоста тело кицунэ превратилось в ядовитый камень. Казуса-но-Сукэ строго предупредил, что ходить туда теперь опасно, подробно рассказав обо всём. Но нашлись смельчаки, которые не поверили ему и решили проверить, вот только больше их никто не видел... После нескольких таких отважных, те места начали обходить стороной.
- Император всё-таки умер?
- Говорят, не протянул и месяца.
- И почему же она тогда сразу не излечила его, раз могла?
- Если бы кто-нибудь узнал... Ты уже слышал, что случилось. И она надеялась, что он поправится сам.
- Глупая лисица,- женщина была удивлена такой реакции.
- Тебе не понравилась Тамамо?– но Дайчи не ответил, на самом деле ему просто стало жалко кицунэ. В голове пронеслись воспоминания о лисице, кормящей малышей, и его дрожащих рук с зажатым луком.
- Император всё равно умер, она могла бы ничего не делать и жить дальше,- подвёл итог молодой охотник.
- Она должна была попробовать. Не любившему мальчишке - этого не понять.
- Казуса-но Сукэ стал героем?
- Слишком много вопросов для человека, не верящего в легенды,- старуха усмехнулась, а Ямамото тут же зарделся.
- И все же?
- Он был безвольным служителем своего хозяина, по крайней мере все так считали. Все почести достались человеку, который имел власть над ним.
- Что это значит?
- Хочешь услышать другую версию концовки?
- Идти ещё достаточно долго, поэтому, чтобы не было скучно, можете рассказать, - Дайчи старался скрыть интерес за равнодушным тоном, но старухе, наученной жизнью, не составило труда раскрыть обман.
Казуса-но Сукэ бывал несколько раз во дворце и встречал прекрасную деву, от которой не мог отвести взгляд. В тайне он присылал ей письма, но она оставалась к нему холодна. Хотя строчки, которые открывали чужую душу, и трогали сердце наложницы, преданность и благодарность к императору были выше, чем новые неизведанные чувства. Да и Тамамо была уверена, что любит своего повелителя. Однажды девушка ответила на одно из писем. Она не говорила ни о какой любви и чувствах, просто слова благодарности и просьба не тревожить её душу, ведь она принадлежала правителю.
Воздыхатель перестал писать, но теперь начал чаще появляться. Лисица стала замечать его во дворце или в своей охране на прогулке. Каждый раз, когда она ловила его взгляд, её лицо алело. Тогда Тамамо совсем не понимала, что с ней происходит и почему её тело так реагирует. Возможно, если бы император не заболел, со временем она всё бы поняла, но судьба сложилась иначе...
Кицунэ загоняют в лес и Казусе-но Сукэ, как и сотне других охотников, отдают приказ убить её. Когда они встретились, Тамамо не смогла пошевелиться от шока. Знакомые глаза, которые раньше смотрели на неё с нежностью, теперь были наполнены жаждой убийства. Но он не выстрелил.
Это была его идея отрубить хвост и принести в качестве доказательства, чтобы кицунэ смогла жить спокойно. Это он придумал историю с ядовитым камнем. Тамамо предложила остаться с ней, но мужчина сказал, что ненавидит себя за то, что соврёт своему хозяину... Поэтому он отдаст всю свою жизнь на служение ему, ведь Казасе-но Сукэ был человеком честным и верным. Лиса только тогда поняла, что именно это тронуло её в его письмах. Останавливать охотника она не стала, прекрасно понимая, что если он согласится, то не простит себя до конца своих дней.
- Бабуль, и какая же история правдива?
- А это тебе решать... В какую историю ты хочешь больше верить, та и будет правдой для тебя.
- Это всё равно легенда, так что тут и слова правды нет.
Старуха улыбалась.
- Мы почти пришли. Пройдешь ещё чуть-чуть по тропе и выйдешь на дороге к своей деревне.
- Спасибо, Тамамо-сан,- Дайчи поклонился и уже было пошёл вперед, но мелодичный голос, совсем непохожий на тот, что он слушал всю дорогу, остановил его.
- И...- вместо старухи, позади охотника, стояла прекрасная девушка,– Лисицы больше не посмеют захаживать на твои земли, Ямамото Дайчи. Это благодарность за сохранённую жизнь.
- Что?– охотник обернулся, но рядом уже никого не было...
*Дайчи – великий первый сын.